Весть о смерти Хольц разлетается по Крепу быстрее, чем зимний ветер. Шёпот в коридорах, тревожные взгляды, приглушённые голоса. Никто не кричит, будто сам замок велит молчать. Второй раз за последнее время весть о кончине, но теперь уже сомнений нет.

Совет собирают почти сразу, потому что территория не может без вожака.

— А ты куда собралась? — голос раздаётся сбоку, и, прежде чем успеваю среагировать, чья-то рука сжимает моё запястье.

Резко оборачиваюсь — Торвелл.

Его пальцы впиваются в кожу слишком сильно, почти болезненно, и в глазах нет ни капли прежней сдержанности — только холодный расчёт.

— Ты пойдёшь со мной, — произносит он тихо, но так, что спорить не приходится. — Королева отправилась к праотцам, власть сменилась.

— Отпусти, — дёргаю руку, но хватка лишь усиливается.

— Забери её, — толкает меня в сторону наёмника — высокого, широкоплечего, с пустым стеклянным взглядом. Тот перехватывает, грубо заламывая руки за спину.

— Только не дай ей дотронуться до тебя, — добавляет Торвелл, скользнув по мне взглядом. — Она умеет творить разные штуки.

Вспоминаю, как мы впервые познакомились с Майной, для неё эту встречу приятной не назовёшь.

Рот закрывает рука, так что я не могу крикнуть.

— Отпусти её, — доносится спокойный голос.

Наёмник не сразу реагирует, но хватка на секунду ослабевает. Ровно настолько, чтобы я повернула голову.

Это Эрвейн. Кажется, никто в Крепе не пойдёт против эрда, когда Хольц больше нет.

Блаквуд стоит в нескольких шагах, и в его позе нет ни напряжения, ни спешки. Только эта опасная, ледяная собранность, которую я уже видела однажды.

— Отпусти. Мою. Жену!

— Хольц нет, ваш брак — ложь.

Движение Эрвейна почти невозможно уловить, оно резкое и точное.

Удар. Наёмник отшатывается, хватка размыкается, и я буквально вываливаюсь из его рук, едва удерживаясь на ногах. Эрвейн уже рядом, перехватывает меня за плечи, отводя за спину, и тут же разворачивается обратно.

Второй удар приходится второму наёмнику в живот. Тот сгибается пополам, задыхаясь, а потом они бегут на него оба.

— Совет собирает всех в зале, — громкий голос Льяхи, и драка остановлена рукой Лаэрда.

— Хорошо, уверен, новый хозяин Крепа рассудит, как будет правильно, — отчего-то слишком быстро соглашается бывший муж, уходя первым, а за ним его телохранители.

— Ты в порядке? — спрашивает Эрвейн, повернувшись.

— Да, спасибо.

— Больше одна не ходи.

И это звучит не как приказ, а как просьба.

Большой зал холоден и неприветлив. Те же колонны, тот же высокий потолок, но теперь пространство кажется пустым, осиротевшим. На возвышении — кресло Хольц, и оно пустует.

Перед ним стоят трое.

Храмовник — тот самый, что соединял нас, — держит в руках свиток. Его лицо спокойно, но в глазах напряжение. Рядом с ним — женщина. Это помощница Хольц, сжатая, как струна. Третий — старший из Совета, сухой, седой мужчина с острым взглядом.

Лаэрд Торвелл стоит отдельно. И он сияет, словно знает, чем всё закончится. Его взгляд, его осанка — всё выдаёт удовлетворение. И остаётся надеяться, что Хольц сделала всё, как надо, иначе эти двое разрушат Северные земли.