Ворота встречают нас глухим скрипом, когда Эрвейн толкает одну из створок плечом. Та поддаётся слишком легко: перекошенная, висящая на одной петле, она словно устала сопротивляться времени.

— Когда-то их закрывали, — тихо замечает Камнелом, проводя пальцами по треснувшему металлу, — и, судя по всему, не один десяток лет.

— Когда-то здесь вообще жили, — хмыкает Коготь. — Всего лишь тридцать лет назад.

Мы заводим скарнов на территорию крепости, приваливаем к двери большие камни, что откололись от стены, на случай если крахты поблизости. Конечно, здесь не один вход, и они могут пробраться с другой стороны, но следует хоть бы попробовать обезопасить животных и себя. Привязываем их к уцелевшему кольцу в каменной стене, они нервничают: фыркают, перебирают лапами, уши дёргаются, будто слышат то, чего не слышим мы.

— Скарны ведут себя беспокойно, — задумчиво говорит Эрвейн, — следует быть осторожными.

— Вот если бы не сказал, мы бы вели себя, как идиоты, — не сдерживается от укола блондин. Делает с десяток быстрых шагов вбок, и тут же исчезает, будто его никогда и не было. Первым с места срывается Камнелом, так резко, что снег под его ногами взлетает в стороны.

— Лоран! — рычит он.

Мы бросаемся следом, и только подбежав ближе, понимаем, что произошло: под ногами зияет провал.

Снег обвалился, обнажив старую яму: узкую, но глубокую, будто когда-то здесь был ход или колодец, а теперь всё сгнило и провалилось внутрь. Края неровные, осыпаются, камни скатываются вниз с глухим стуком.

— Я здесь! — доносится снизу приглушённый голос блондина. — И, к вашему прискорбию, жив!

— Не стой слишком близко, — аккуратно отталкивает меня назад Эрвейн, — это опасно. Ты одна лекарка на всю округу, — тут же добавляет, чтобы объяснить свою заботу.

— Вообще я тоже один такой на всю округу, — доносится голос Лорана из подземелья.

Камнелом уже лежит на животе, свесившись вниз со световым шаром в руке, пытаясь разглядеть друга. За ноги его держит Коготь, чтобы подстраховать, если провал снова осыплется.

— Глубоко? — спрашивает Борн.

— Достаточно, без верёвки не обойтись, — доносится голос снизу.

— Тогда тебе придётся подождать, пока мы вернёмся из Крепа с верёвкой, — выносит вердикт Коготь.

— Пойду что-нибудь поищу, — озвучивает действие Эрвейн, направляясь в сторону старой крепости, которую подсвечивает белый снег и яркая луна в небе. Стены местами обрушены, камень выщерблен, в щелях застрял лёд, будто сама зима решила обжить это место. Деревянные балки почернели, кое-где провалились, образуя провалы, в которые уходит темнота. Башни, если их ещё можно так назвать, стоят криво, словно вот-вот рухнут.

Тишина здесь другая. Не просто отсутствие звуков, а будто место затаилось и выжидает время, чтобы напасть.

Как только Эрвейн скрывается в замке, Коготь подаёт голос.

— Может, теперь расскажешь, что ты видела?

Поворачиваю голову в сторону мужчин. Камнелом поднялся с земли и ходит вокруг, придумывая, как вытащить друга, а Харек смотрит на меня слишком пристально.

— Голубые вспышки, — отвечаю честно.

— На что похожи?

— Не знаю даже, какие-то импульсы, может, молнии.

— Здесь не бывает молний, Мейя, это Север. Если предположить, что это человек, то кто-нибудь из Крепа должен был его заметить. Он обязательно отапливает помещение, а это дым, охотится, а это следы на снегу, оставляет какой-то мусор или продукты жизнедеятельности. И что-то мне подсказывает, что внутри замка мы тоже ничего подобного не обнаружим.

Камнелом подходит ближе, и вот они вдвоём смотрят на меня.

— Вы мне не верите, — понимающе киваю. — Наверное, я бы тоже не поверила другому, уверяй они меня в подобном.

Внезапно за их спинами что-то мелькает, и я перевожу взгляд. В десятке метров отсюда на углу замка стоит рыжее животное, словно вырезанное из огня на фоне белизны. Узкая морда, чёрные глаза, пушистый хвост, который едва заметно покачивается, и она смотрит в нашу сторону.

Лиса.

— Ну вы там скоро? — кричит блондин, и я перевожу взгляд на яму, а когда снова смотрю на угол, там никого нет. Коготь оборачивается, чтобы понять, куда я пялюсь.

— Опять вспышка?

— Нет, — качаю головой, но не хочу говорить, хватит с меня и того, что они всё воспринимают за ложь.

— Оставайся тут, — просит Коготь Камнелома, я тоже пойду поищу что-то подходящее. Лекарка? — приглашает прогуляться с собой.

— Разделимся. Разыщу подсобные помещения, уверена, в них что-то сохранилось.

Он слегка кивает и отправляется вслед за Эрвейном обследовать замок, а я иду в сторону места, где только что стояла лиса. Добираюсь до угла, касаясь ледяной стены, и заглядываю за него, но здесь слишком темно, чтобы можно было разглядеть хоть что-то.

«Ашкай, ты это чувствуешь?» — обращаюсь к фамильяру, потому что кажется, словно стена вибрирует под ладонью.

Да, какой-то странный гул.

Убираю руку, всё прекращается. Снова кладу, и камень начинает подрагивать. Признаться, с таким сталкиваюсь впервые. Это какая-то аномальная зона?

За спиной переговаривается Лоран и Камнелом, а я раздумываю, не вернуться ли мне обратно, там всё же куда безопаснее, чем во тьме, что хранит секреты. Внезапно передо мной появляются два светящихся круга, и я испуганно вздрагиваю, потому что это ни что иное, как серебристые глаза хищника.

Он выходит из тени медленно, будто знает, что мне некуда бежать.

Крафт. Ледяной волк. Крупнее обычного зверя, с густой, почти прозрачной шерстью, в которой будто застыли иглы инея. Каждое движение отдаёт хрустом, словно его тело состоит не из плоти, а из спрессованного снега и льда. Из пасти вырывается пар, зубы длинные, острые, как осколки стекла, только вот питается он обычным мясом.

Крахт скалится, а я замираю, стараясь дышать медленно, хотя сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю крепость.

«Ашкай…»

Вижу. Не дергайся.

Пальцы медленно сжимаются, взгляд опускается чуть вниз, скользит по снегу в поисках хоть чего-то: камня, обломка, палки.

Если прыгнет — нужно уйти в сторону, только успею ли?

Волк делает шаг вперёд, я один назад. Кричать бессмысленно, он сразу же бросится. Вижу, как готовится, чувствую это кожей. Он чуть приседает и отталкивается от земли, устремляясь в мою сторону.