— Перед свидетелями и стенами Крепа я соединяю их судьбы, — говорит человек, назначенный храмовником.

Кровь Валара замыли, но несколько капель так и остались, напоминая о том, что здесь произошло. Чтобы люди хоть немного успокоились, Хольц объявила о состоянии пострадавшего, и Винола с Лиэрной пожелали остаться рядом с ним. Остальные, кроме Круца, о судьбе которого Хольц ничего не сказала, здесь.

Наши запястья перевязывают белой лентой, что для Эрвейна, что для меня обряд второй раз в жизни, только в отличие от его жены, мой муж очень даже жив. Платье пришлось переодеть. Выбор между белым в алых пятнах и простым был очевиден, последнее хотя бы не вгоняло в уныние.

— Отныне, — продолжает храмовник, — вы связаны.

Несколько секунд в зале стоит полная тишина, будто люди боятся даже вдохнуть. Наши пальцы с Блаквудом переплетены, и позади раздаётся крик.

— Целуй уже!

Зал взрывается смехом.

На лице Эрвейна играют желваки, он явно не намерен плясать под чужую дудку. Мгновение, и лента развязана, а он собирается повернуться и найти хохмача, чтобы как следует объяснить ему, что так шутить не надо. Только Хольц останавливает.

— Уважь Креп, Эрвейн. Не каждый день свадьбу празднуем, тем более что это традиция.

По залу прокатывается одобрительный гул, лишь Севир недоволен происходящим, стоит в стороне, скрестив руки на груди, но не идёт против воли хозяйки.

Почти слышу, как скрипят зубы Блаквуда, который ненавидит играть на публику. Несколько секунд он просто стоит, потом поворачивает голову и смотрит на меня. В его взгляде нет ни романтики, ни нежности, только усталое раздражение и что-то ещё, чего я не могу разобрать.

Не успеваю даже вдохнуть, как его ладонь ложится мне на затылок, удерживая мягко, но уверенно, и в следующее мгновение он наклоняется, его волосы касаются моего лица, а губы — губ, и до носа добирается запах каких-то трав.

Поцелуй короткий, почти строгий. Ни намёка на нежность, скорее формальность, которую нужно закончить как можно быстрее.

Он отстраняется так же быстро, как начал.

— Довольны? — бросает он в сторону зала.

Толпа отвечает смехом и одобрительным гулом, а кто-то кричит «нет, повтори, я не успел рассмотреть».

— К шаргху вас, — посылает он шутников. — Представление окончено!

Ну вот. Первый шаг к великой любви сделан, — добавляет Ашкай.

«Замолчи».

Я всего лишь фиксирую исторические моменты. Сегодня же предлагаю закрепить всё в постели.

«Ашкай, хватит».

Ты теперь официально имеешь право на его наготу!

В голове вспышкой сцена, когда я впервые увидела Эрвейна.

Только ему не пятьдесят, ты понимаешь. И он очень горячий! Мне кажется…

«АШКАЙ!»

А муженёк-то наш покраснел.

Бросаю взгляд в сторону Блаквуда. Его уши действительно пылают, а он протирает рот после поцелуя, будто это было отвратительно.

Каков мерзавец!

— Альта Тиэррис, можно и нас? — добирается до ушей чей-то голос. — Мы бы хотели.

— Да, и мы, — ещё кто-то.

К концу дня у нас образовалось семь пар, чего Креп раньше и не видел. Наконец, можно расходиться. Разворачиваюсь, чтобы отправиться к себе.

— Кх-кх, — слышу голос за спиной. — Тебе в другую сторону, — напоминает Хольц.

— Лекарская там, — указываю направо. — Или кто-то другой станет присматривать за больными?

— Об этом я не подумала. Значит, Блаквуд переедет к тебе.

— Чего? — хмурится он.

— Да, дорогой, вы теперь супруги. Не желаешь же ты жить вдали от жены?

— Мы заключили союз ради…

— Ради чего бы вы его ни заключили, — перебивает она спокойно, — для всех здесь вы муж и жена.

Её взгляд становится строже.

— И, если мы хотим, чтобы союз имел силу, вы должны жить как супруги.

Бросаю быстрый взгляд на Эрвейна. Он стоит рядом, сложив руки на груди, и выражение его лица говорит о том, что происходящее нравится ему всё меньше и меньше.

— Альта, — сухо говорит он, — думаю, мы могли бы…

— Нет, Блаквуд, — резко отвечает она. — Не могли бы. Сегодня Креп видел вашу свадьбу. Завтра об этом будет говорить весь Север. А послезавтра об этом узнает Лаэрд Торвелл.

Её глаза холодно блестят.

— Поэтому никаких сомнений, никаких слухов.

Она слегка кивает в сторону коридора.

— Идите в вашу спальню. И сегодня ночью исправьте то, чего не сделали до этого. Хорошего отдыха, — говорит, удаляясь, а новоиспечённый муж набрасывается на меня с обвинениями.

— Зачем ты ей сказала, что ничего не было?

— Она спросила!

— Не умеешь лгать?!

— Научи, как это сделать, когда в твоих руках камень правды, — фыркаю в его сторону, разворачиваясь на каблуках, и отправляюсь к себе. Как хочет, я приказ выполняю верно, отправляясь в свою комнату, а он пусть сам разбирается с альтой.

Успеваю пройти почти весь коридор, когда за спиной раздаётся тяжёлый шаг. Обернувшись вижу, что Эрвейн идёт в противоположную сторону, даже не взглянув на меня. Плечи напряжены, шаг широкий, будто он намерен как можно быстрее убраться подальше от всего этого цирка.

— Вот и славно, — бормочу себе под нос.