Хольц провожает взглядом захлопнувшуюся за Торвеллом дверь, мысленно досчитывает до десяти, чтобы не сказать вслух того, о чём пожалеет. Затем резко выдыхает и хлопает ладонью по столу.

— Доедайте, — говорит она уже совсем другим, деловым тоном. — Неизвестно, когда теперь удастся пообедать.

Первым принимается за завтрак наёмник. Он двигает к себе нетронутую снедь на тарелке Лаэрда и начинает с аппетитом есть, изредка поглядывая на нас.

Предлагаю усыпить его на ближайшие несколько дней, — подсказывает Ашкай, и я пока не стану отказываться от этой идеи. Торвелл знает о моей силе, но не все умения ему известны.

Ем быстро, чтобы не заставлять ждать альту, которая довольно споро заканчивает со своей порцией. Рядом уставился в тарелку Эрвейн, он явно о чём-то думает, но вслух ничего не говорит.

За спиной раздаётся смех, Креп снова становится собой, позабыв о арбитре, его наёмнике и двух заражённых, с которыми предстоит разобраться мне. Чуть повернувшись, вижу, как Севир, усадив на колени вчерашнюю девушку, целует её, а Кайра с ненавистью смотрит на это. Кажется, сегодня кому-то потребуется моя помощь, потому что блондин слишком провоцирует одну из пятёрки.

— Идём, — первой встаёт с места Тиэррис, и все за столом поднимаются следом.

Женщина, прибежавшая за нами, ждёт у входа, теребя передник так, что ткань вот-вот порвётся, спешит проводить за собой, скользя по коридорам тенью.

— Здесь, сюда, — оглядывается каждый раз, когда делаем поворот, а потом толкает дверь в общую комнату, где сидят двое мужчин, понурив головы. Завидев нас, поднимаются, пряча руки за спиной, словно это имеет какой-то смысл. — Я увидела их сегодня и приказала оставаться здесь, пока не придёт лекарь.

— Ты не можешь нам приказывать, — огрызается один из них.

— Попросила, — тут же поправляет себя негромко женщина.

— Следует перейти в лазарет, там есть необходимое оборудование и освещение куда лучше, — выношу вердикт, и Хольц кивает.

Мы перебираемся в лекарскую, но здесь слишком тесно для такого количества людей. Альта, Круц, как приклеенный теперь намерен ходить за мной по замку, Эрвейн, что считает своим долгом приглядывать за наёмником, женщина, что оповестила нас о случившемся, моя помощница Лейна, не до конца понимающая, что за процессия ворвалась сюда, и трое зевак, решивших узнать подробности.

— Я хочу остаться наедине с мужчинами, — говорю, не осознавая, что звучит это двояко.

— Кажется, кто-то вошёл во вкус, — хмыкает Круц, глядя на меня. — Ты замужем, эрдана, и я намерен проследить, чтобы больше ты не навещала никого в комнатах.

Эрвейн хватает его за грудки, наёмник дергается, задевая полку, и на пол летят несколько пузырьков, разлетаясь вдребезги.

— На выход, — требует Хольц, а Лейна спешит убрать из-под ног осколки, чтобы никто ненароком не поранился. Надеюсь, там было не очень ценное.

— Я не оставлю свой объект, — рычит Круц, и сила альты выталкивает его из комнаты в конец коридора, швыряя об стену.

— Больше я просить не стану, с этого момента только приказы, — говорит она, пока наёмник поднимается на ноги.

— Я присмотрю за ним, — Эрвейн с ухмылкой выходит из лекарской, любопытных тут же сдувает, и, наконец, остаётся лишь моя помощница, заболевшие, я и Хольц.

Лейна закрывает дверь, отгораживая нас от остальных, и продолжает заметать стекло, а я принимаюсь за осмотр.

На лице заболевших только начинают проступать пятна, и, если не присматриваться, их можно не различить. Но руки — не просто сухость: глубокие, расходящиеся линии, будто кожа не выдерживает чего-то изнутри. По краям тёмный налёт, словно пыль въелась в саму плоть. Там, где трещины глубже, выступила кровь, но она странно густая, почти чёрная.

Один из мужчин пытается сжать пальцы и морщится от боли.

— Когда началось? — спрашиваю.

— С утра, — хрипло отвечает он. — Сначала жгло. Потом это.

— А если не лгать? — смотрю прямо в глаза.

— Несколько дней назад.

— Десять, — поправляет его второй. — Около десяти дней.

— И вы молчали?! — гневно спрашивает альта, но в её сторону они боятся смотреть.

— Что вы делали? Может, где-то были, что-то ели то, чего раньше не пробовали?

— Нет, — пожимает плечами один из них, и фамильяр Хольц принимается шипеть.

— Ненавижу лжецов, — хмурится она. — Если сейчас не скажете, в чём дело, я прикажу выставить вас из Крепа и больше не пускать сюда. Мороз и дикие звери сделают своё дело.

— Я не хотел брать, это всё он! — тычет один мужчина в другого.

— Ты всегда бы подлецом, Маз, — качает головой один из них. — Это было золото, альта, — наконец, признаётся он. — Мы нашли его случайно. Несколько десятков монет под снегом.

Тиэррис поджимает губы.

— Где они?

Мужчины переглядываются.

— Где они?! — повышает она голос. — Вы хоть понимаете, что теперь может произойти? Вы притащили сюда магическую заразу, и кто знает, как она поведёт себя!

— Они остались за стенами, — спешит отозваться мужчина, но фамильяр снова шипит.

— Мы спрятали из в подвале, — горько вздыхает второй.

— Осматривай этого, — кивает она на больного, — а с тобой мы прогуляемся до вашего клада.

Она выходит, но мужчина за ней не спешит.

— Пожалуйста, лекарка, защити нас, мне очень страшно, — шепчет, надеясь, что его не слышно.

— Да ты ещё и трус, — фыркает альта. — Живо!

Он умоляюще смотрит в мою сторону, но поднимается и выходит, а мы остаёмся втроём.

— Лейна, подготовь койку, пожалуйста, для… — смотрю на мужчину.

— Емий, — называет он своё имя. — Можешь ответить мне честно, ты знаешь, что это?

— Да.

— Это лечится?

И я лишь пожимаю плечами.

— Прости, я не могу тебе ничего обещать.