Тиэррис Хольц не подходит, она ждёт, пока подведут к ней. Стоит у стены в тени ламп, будто сама часть камня: высокая, прямая, в тёмном платье и накидке с меховым чёрным воротом. Лицо резкое, выточенное, как у хищной птицы, волосы убраны в тугую косу, лежащую на плече, ни одной лишней пряди или украшений. И глаза: холодные, внимательные, слишком живые. Такими смотрят не на человека, а на возможность.

Она не спешит. Даёт мне время почувствовать себя мелкой, неуместной, ещё более замёрзшей.

— Идём, — бросает Валар, словно разрубая напряжение, и выводит меня вперёд. А я разочарованно вздыхаю, потому что была намерена поесть и отдохнуть, а не знакомиться с той, кого все боятся. Мне предстоит ещё одно сражение.

Мы останавливаемся напротив. Ощущаю, как на нас смотрят со всех сторон: солдаты, женщины, несколько детей. Кажется, будто весь Креп собрался, чтобы разглядеть меня.

— Мы привели с собой лекарку, — говорит Валар ровно. — Она пришла с миром и желанием помочь.

Тиэррис приподнимает уголок губ. Не улыбка, намёк на неё.

— Это мы ещё посмотрим, — отвечает она. — Как тебя зовут?

— Мейя, — говорю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Её взгляд становится острее.

— Полное имя.

Назовись детским именем и именем отца, — подсказывает Ашкай. — Так говорят те, кому нечего скрывать, и те, кому есть что защищать.

— Мейрина Заури, — отвечаю, глядя прямо.

— Никогда не слышала подобную фамилию, — подвергает она сомнению, сказанное мной.

— Я издалека.

Она не верит мне, вернее, присматривается, но больше не спрашивает на этот счёт, хотя бы сейчас.э

— Идём за мной, — решает она резко. Разворачивается, не дожидаясь согласия.

— Альта Тиэррис, мы с дороги, — пытается возразить Валар. — Она устала, ей нужно поесть, согреться и…

— Я сказала — идём, — голос Хольц не повышается, но становится таким, что спорить с ним невозможно. Это голос человека, привыкшего, что его слушаются не потому, что боятся, а потому что знают цену неповиновению.

Делаю шаг следом, и только сейчас замечаю то, что всё это время было под её накидкой: существо размером с крупную кошку, но с телом, похожим на вытянутого горностая, покрытого короткой серебристо-чёрной шерстью. У него шесть лап: передние тонкие, с длинными пальцами, задние мощнее. Хвост раздваивается на конце, словно язык змеи. А глаза прозрачные, почти бесцветные, как лёд над глубокой водой.

Он поднимает голову и смотрит на меня, не моргая.

«Ашкай, кто это?»

Фамильяр, конечно же.

«Но почему он такой странный?»

Потому что кармический. Считается, если в прошлых жизнях маг совершил злодеяние, повлекшее за собой смерти, в будущем ему даётся кармический фамильяр.

Странный зверь медленно поднимается, подходит ближе, обходит меня кругом. Его нос почти касается подола моей одежды, потом он вдруг замирает и тихо, почти неслышно щёлкает челюстями.

— Чует, — бросает Тиэррис через плечо. — Значит, не пустая.

Существо возвращается к ней, легко взбирается по меху, устраивается на плече, обвивая шею раздвоенным хвостом. Сидит, как украшение, но я знаю: это не украшение. Это сторож, судья, палач, если понадобится.

— Если ты лжёшь, — добавляет Хольц, не оборачиваясь, — он скажет мне первой.

Она идёт дальше по коридору, и мне ничего не остаётся, кроме как последовать за ней. Сердце колотится, лицо всё ещё немеет от холода, но теперь это уже не важно.

Я пришла в Ледяной Креп, и меня приняли не как гостью, а как загадку, которую собираются разобрать по частям.