Весь вечер я киплю.

Рядом с Полиной старательно сдерживаюсь, но она, конечно, ощущает напряжение между нами.

— Чего опоздала? — шепчет она на общей психологии, которую ведет катастрофически нудный дядька.

— Ничего важного.

Кивнув, Моргунова устремляет мутный взгляд на седого препода, который на одной ноте бубнит про становление научной психологии. Следую ее примеру, мыслями отлетая куда-то далеко, но уже через минуту чувствую, как подруга несмело касается ладонью моего колена.

— А? — наклоняюсь к ней.

— Мы поругались?

— Кто? Мы с тобой?

Моргунова кивает, изучая мое лицо. Я улыбаюсь и отрицательно качаю головой. Во-первых, это правда, ссоры ведь у нас не случилось. Во-вторых, я не умею быть откровенной, и сейчас точно не тот момент, чтобы этому учиться.

Шепчу:

— Все в порядке, Поль.

— Не обиделась?

— Заткнись уже, я и так его воспринимать не могу, — пытаюсь отшутиться, закатывая глаза.

Полина прыскает в ладонь и прячет взгляд, когда преподаватель крайне медлительно поворачивается в нашу сторону. Просто поразительно, как можно испортить интересный предмет плохой подачей.

Тем не менее мы послушно замолкаем.

Дальше Моргунова клюет носом, я же записываю все, что могу уловить. Иначе, боюсь, усну и стукнусь лбом об парту. Работа чисто механическая, информацию воспринимать не получается, но надеюсь, что смогу вчитаться потом.

Следующая пара, слава Богу, бодрит всю группу тем, что семинар по клинической психологии проводит женщина, которую мы все успели возненавидеть и одновременно полюбить всей душой. В очках с толстыми стеклами, рослая, с суровым взглядом, она очень интересно рассказывает, но потом дерет три шкуры с каждого.

— Боже, — стонет Моргунова, когда выходим наконец из кабинета. — Думала, сдохну.

— Рано помирать, у тебя билеты на поезд.

Она порывисто меня обнимает одной рукой, потому что второй держится за ручку чемодана.

Бормочет:

— Ник, я не хотела обидеть, просто… Леше правда…

Перебиваю:

— Не надо. Все нормально.

Погодина я сейчас обсуждать точно не готова, так что с большим удовольствием переключаюсь на другую тему.

Прищелкивая пальцами, напеваю:

— И-и-и тянутся города, я в каждом из них бывал, на-а-ас ссорили поезда, но-о-о… мирил нас пустой вокзал!

Последнее выдаю особенно громко, и Моргунова хохочет.

— Добруша, вокал на уровне! Но пик популярности этой песни уже прошел, сорян.

— Ты нормальная? Это уже классика. Все, давай, а то поезд без тебя уедет в страну любви.

Она снова слегка розовеет и трясет головой, но выглядит при этом крайне счастливой.

— Тогда побегу. Спустишься со мной?

— Ой не, слышала, что долгие проводы — это лишние слезы? — Отмахиваюсь. — Хочу взять кофе тут, а ты иди.

— Здесь в автомате? — Полина кривится, как будто услышала что-то по-настоящему мерзкое.

Снова улыбаюсь. Мне нравится, как искренне она реагирует, не задаваясь целью меня задеть. В школе ко мне было другое отношение, и я правда ценю эту честность без злости.

Отвечаю:

— Срочно нужна доза кофеина, иначе не доеду до кальянки.

— Ладно. Привет Ренату!

Я театрально закатываю глаза, Поля смеется, машет мне на прощание и уходит, увлекая за собой маленький чемодан.

Мы с Моргуновой работаем в одной смене, и, хоть весь стафф периодически меняется между собой, сегодня я первый раз выйду на работу без нее.

Справлюсь, конечно. Просто будет немного пусто без Поли. И нервно: обычно она всегда меня прикрывает.

А по поводу Леши она была права, и обижаться на нее нет смысла. Вряд ли человек, который настроен на отношения, будет предлагать провести вместе вечер и… ночь.

Нажимая на кнопку рядом со строчкой «американо», задумываюсь: я же правильно его поняла? Не могла ошибиться?

Порции в этом автомате птичьи, а качество оставляет желать лучшего, зато вот цены студенческие. Так что я все равно вливаю в себя содержимое стаканчика и еду на работу.

Наташи сегодня нет, так что я позволяю себе не идеально прилизанный пучок, с которым можно выступать на чемпионате бальных танцев, а просто высокий хвост.

Несколько часов бесконечно спрашиваю: вы одни будете? Вас ожидают? Помочь определиться с напитками? Картой или наличными?

Старательно слежу за тем, чтобы соблюдать правильную последовательность действий при расчете. Спросить пречеки, принести гостю, уточнить способ оплаты, закрыть кассу именно на него, отнести фискальные чеки, рассчитать.

То ли сегодня удачный день, то ли наконец-то (слава всем богам!) в голове начал вырабатываться необходимый автоматизм, но у меня выходит нигде не ошибиться.

— Вероник, — зовет меня Ренат после того, как я провожаю большую компанию. — Иди отдохни.

Я с облегчением падаю на диван и вытягиваю ноги.

— Устала? — спрашивает парень.

— Как собака. Ты — нет?

— На новом месте всегда стресс. Я уже на релаксе, знаю где можно продолбаться, — пожимая плечами, говорит искренне. — Скоро привыкнешь. Ты сегодня умница.

Ловлю его развязный и одновременно оценивающий взгляд и саркастически выгибаю бровь. Еще один герой-любовник.

Сложив губы в ухмылке, замечаю:

— Ты тоже. Сегодня просто умница.

Ренат смеется и, подавшись в мою сторону, легко толкает в плечо.

Уточняет:

— Стервочка, да?

Качая головой, оставляю вопрос без ответа. Отдыхаю с ребятами, только изредка включаясь в разговор. Спать хочется смертельно.

Потом рассчитываю последних гостей, закрываю кассу, убираю столы. Промакиваю мокрые руки салфетками, когда Ренат великодушно сообщает:

— Ника, можешь идти.

— Точно больше не нужна?

— Нужна, — подмигивает с улыбкой. — Но беги, Поля говорила, у тебя маленький брат.

Кивнув, линяю в раздевалку, не уточняя, насколько мой Никита в действительности маленький. Я говорила с ним по телефону, и мелкий заверил, что идет спать. Он вполне самостоятельный, и пока меня нет, скорее всего просто играет в комп.

Вешаю рубашку в шкаф, думаю о том, что в следующий раз надо будет принести сменную, а эту забрать постирать. Скинув рабочие кроссы, смотрю на носки, которые окрасились в черный. Нужно было внимательнее читать отзывы, конечно, теперь после каждой смены я как шахтер. Стыд такой…

Переобуваюсь в свои кеды и, подхватив рюкзак, бегу на выход. Я хочу быть наравне со всеми остальными из команды и особого отношения не прошу, но домой сейчас я хочу больше.

А когда выхожу за дверь, вижу, как какая-то тачка мигает мне фарами. На мгновение сощурившись в темноту, я тут же отворачиваюсь и достаю наушники.

Музыку включить не успеваю, поэтому слышу, как машина мягко трогается с места и одновременно с этим сигналит.

Мне тут же становится тревожно. Кто это? Какой-то из гостей? Тот, который весь вечер пытался добыть мой номер? Неприятный тип, к тому же достаточно неповоротливый, если я побегу через кусты, вряд ли он меня догонит.

И слышу вдруг за спиной знакомый голос:

— Ника! Подожди.

Обернувшись, с удивлением обнаруживаю за рулем Лешу. Да, это его машина, теперь, конечно, я ее узнаю.

Перегнувшись через соседнее кресло, он высовывается на этот раз из другого окна и говорит:

— Садись, подвезу.

— Леш, ты нормальный? — вырывается у меня. — Я же сказала, ничего не будет.

Он хмыкает:

— Понял, не тупой. Давай домой отвезу.

— К незнакомым в тачку не сажусь, — сообщаю решительно, но сама остаюсь стоять на месте.

— Так мы, вроде, знакомы уже, — замечает Погодин озадаченно.

Фыркаю:

— Да, просто лучшие друзья!

— Ник, хорош, я просто провожу. До твоего дома.

Я начинаю раздражаться. Зачем он лезет, вообще неясно.

Отрезаю:

— Нет. Сама дойду.

Начинаю идти в сторону дома, но машина упрямо ползет за мной. Как бы не пришлось нестись через кусты и от этого…

Погодин говорит:

— Я не хотел тебя обидеть. Давай поговорим. Иначе мне придется ехать за тобой до самого дома.

— Это преследование.

— Черт… Не знаю формулировки законов, но почти уверен, что ты не права.

— Проверь, — бросаю через плечо.

— Ник, я знаю, где ты живешь, — выдает он и тут же сбивается, издавая смешок. — Блин, как плохо прозвучало. Я же подвозил твоего брата. И, кстати, за тобой не следил, просто знаю, где Полина работает.

— Не замечала, чтобы ты ее встречал.

— Потому что она ездит на такси.

— Так может я тоже!

Вместо ответа, продолжая медленно тащиться по дороге наравне со мной, он красноречиво выгибает бровь. Этого еще не хватало! В школе нахавалась.

Сменив траекторию, я подхожу и наклоняюсь к открытому окну, чтобы тихо, но жестко произнести:

— Не знаю, что ты там себе придумал, но мне благотворительность не нужна.

— Просто предлагаю помощь.

Усмехнувшись, возражаю:

— Ты не предлагаешь, ты навязываешь.

— Мне показалось, я тебя обидел. Было неприятное ощущение, хотел извиниться и прояснить. — Пожимает плечами.

Говорит так легко и честно, что это почему-то вызывает удивление. Не привыкла, чтобы люди… ну, прямо словами передавали свои мысли. А как же недосказанность, обидки, эмоциональные качели? Где все эти развлечения?

— Садись, пожалуйста, — просит мягко. — Так будет быстрее и значительно теплее. Если хочешь, можешь скинуть родителям мои номера.

Долгие мгновения изучаю его лицо. Темные густые брови, впалые щеки, три родинки на левой скуле. Две глубокие складки на лбу свидетельствуют о… раскаянии?

Я выхожу на дорогу перед машиной и демонстративно фотографирую табличку с госномером. Никому, конечно, не высылаю. Мне некому.

Но на пассажирское сажусь все же более спокойная. Пока пристегиваюсь, отмечаю, как успели замерзнуть пальцы, на улице и правда неприятно.

Погодин что-то настраивает на приборной панели, и я ощущаю поток теплого воздуха. Позволяю себе на секунду прикрыть глаза, сползая в кресле пониже. Кайф…

— Так что ты хотел прояснить? — спрашиваю.

Глядя на дорогу, Леша сообщает снова обезоруживающе прямо:

— Ты мне понравилась. Я не хотел тебя обидеть, просто предлагал провести вместе время.

— Ночь, — поправляю автоматически.

— Я обозначил, что есть такая опция, ничего больше.

— Капец, — выдыхаю потрясенно. Интересно, если начать с ним спорить по какому угодно поводу, всегда оказываешься проигравшим? — Ты хоть знаешь, сколько мне лет?

— Восемнадцать. Твой брат сказал.

Повернувшись к нему, смотрю на совершенно уверенное, беспристрастное выражение лица. Мелкого убью, сдает же все без зазрения совести.

Говорю с вызовом:

— Так вот, Алексей, чтоб ты знал, девушка в восемнадцать хочет приглашения на свидание, а не чтобы ей обозначили «наличие опции провести вместе ночь».

Изобразив пальцами в воздухе кавычки, заканчиваю совсем уж на ядовитой ноте. Но Погодин как будто этого не замечает. Вместо этого слегка изгибает губы в улыбке и уточняет:

— А ты хочешь? На свидание?

— Боже… — Трясу головой, приложив пальцы к вискам. — Просто тренируй моего брата, ладно? Мы друг друга вряд ли поймем.

— Если будешь огрызаться, то да, вряд ли.

— Я не огрызаюсь!

Тихо рассмеявшись, Погодин говорит:

— Ты милашка, точно. Дашь свой номер?

— Нет, — выдаю как будто больше из вредности, чем от настоящих эмоций.

— Я могу посмотреть в базе акваклуба.

— Почти уверена, что это незаконно, — ворчу на автомате, глядя в окно на знакомые дома. Через минуту мы будем уже около дома.

— Ты вроде учишься на психолога, а не на юриста, — хмыкает, бросая на меня короткий взгляд.

Когда Леша останавливается у моего подъезда, я молчу. С одной стороны хочется, гордо задрав нос, свалить из машины. С другой — сами понимаете…

Он протягивает мне свой телефон и говорит:

— Пожалуйста, оставь номер. Тогда это не будет похоже на сталкерство. Просто пообщаемся. — И добавляет снова так же откровенно: — Ты мне правда понравилась.