— Останься, — вырвалось у меня.

Хотя сначала в шоке была. Камиль вернулся! Все равно, что в дом вошел покойник. Ведь я с этой мыслью свыклась: Камы больше нет.

И вот он сидит в гостиной на диване и ждет, когда я приготовлю ужин. Как делал это уже не раз. Мы ведь встречались не только в ресторанах. Если погода была хорошая, садились на речной трамвайчик и наслаждались видами Москвы. Ходили на модные выставки, в театры.

Но иногда он просто приезжал ко мне и говорил:

— Давай никуда не пойдем. Я вижу, что ты устала. Расслабься, отдохни. А я тебе помогу. Если нет желания готовить — закажем суши или пиццу.

Но я любила ему готовить. Мне казалось, что когда я стою у плиты, а Кама терпеливо ждет в гостиной — мы семья. И после ужина мы, как муж с женой, ляжем в постель, и не обязательно даже заниматься любовью. Между нами духовная близость, а это более ценно.

Теперь-то я понимаю, что пока сладко спала, «Камиль» крал мои драгоценности! Шарил в шкафах! Пытался найти пин-коды от банковских карт! И почему он все чаще наведывался ко мне домой, перед тем как «умереть», понимаю тоже!

Меня снова начало трясти. Запахло кофейными зернами. Потом подгоревшим жиром: с крышки сковороды, где я жарила стейки рибай, капнуло на плиту. И я очнулась. Торопливо перевернула мясо, поперчила, посолила. Машинально облизала палец. Солоно. А, может, это слезы, которые непроизвольно льются по щекам?

Стоит только мне вспомнить, чем закончился наш роман…

Наваждение прошло, когда мы с бывшим моим пациентом приступили к трапезе. Смотреть, как ест Камиль, было отдельное эстетическое удовольствие. Ни в одном из ресторанов, даже самом шикарном, мишленовском, моего спутника не поставило в тупик поданное блюдо. В плане столовых приборов: как это есть?

Камиль ни разу не перепутал сосуды, когда разливал вино. Не налил шардоне в бокал для шампанского, а херес Олоросо в коньячную рюмку, хотя напитки эти одного цвета. Теперь-то, зная биографию своего любовника, я понимаю, откуда манеры. Сын атташе и дочери директора валютного магазина Березка. Советская элита.

Когда строй сменился, а дед с отцом умерли, «Камиль» не смог честно заработать на жизнь, к которой привык. И стал брачным аферистом. Но надо заметить, аферистом экстра-класса. Использовав и природное обаяние, и шик, приобретенный за годы пребывания в элите.

А его двойник сначала нарезал мясо на куски, потом отложил столовый нож и принялся, есть мраморную говядину одной только вилкой. Жадно, то и дело, хватая другой рукой соусник.

Именно хватая! Эстетики ноль! Да еще и хлеб в тарелку покрошил! Подбирал кусочками мясной сок, перемешанный с оливковым маслом, чуть ли не пальцам, и в итоге все, подчистую уплел! Вылизал бы и тарелку, но видать, у меня было такое лицо, что на этом Сава остановился.

Зато меня отпустило. Это не Камиль.

Они настолько не похожи, что я вижу не лицо своего любовника, а маску, надетую на коверного. Сава будто издевается над столь дорогим мне обликом! Настоящим произведением искусства! Но сделать ничего нельзя. Передо мной сейчас не сын дипломата, а выходец из деревни Хлебаново, я не уточняла ее местонахождение.

Мне неловко говорить о прошлом Савы, после всего, что он для меня сделал. Я должна принять его таким и по возможности отплатить. Помочь обжиться с новым лицом, почувствовать хотя бы минимальный комфорт.

— Налей вина, - попросила я, чтобы хоть как-то расслабиться.

Он налил только мне. Хотя я поставила два бокала. Спросил:

— А пиво есть?

— Ты не любишь вино?

— Вообще его не пью. На кой? Надраться водка есть, а для удовольствия пиво.

— Зачем я только сделала тебе это лицо?!

— И я о том же. Ладно, расслабься. Ты же не думала в тот момент о последствиях.

— Я поддалась порыву.

Сава хмыкнул. И так на меня посмотрел… Аж мурашки. Прямо раздел. Сказав:

— Да ты не переживай, я все понял. И про порыв. С частным сыщиком в разговоры не вступать, все отрицать.

— Лучше молчи.

— Хорошо. Это все? Тогда я пойду. Хорошо готовишь, - не удержался Сава. — А то пельмени уже поперек горла. И яичница.

— У тебя нет денег? — спохватилась я. — Это мое упущение.

— Не смей, - он сказал это тихо, но тон!

И снова мурашки. Камиль тоже говорил негромко, но вкрадчиво, когда хотел меня на что-то уломать. А тут в приказном порядке! И это мне! Которая всю жизнь за мужика!

Но спорить не посмела. Попыталась ласково всучить матпомощь:

— Я даю тебе в долг.

— Мне квартирная хозяйка уже одолжила. Живи, говорит, бесплатно, потом рассчитаемся. И бывшая пытается денег всучить. У меня что, на лице написано, что я альфонс? Хотя, о чем это я?! Конечно, написано! Но ты-то не усугубляй!

— Ты же мне помог. Позволь ответить тем же.

— Я сделал то, что должен был сделать. И не собираюсь брать за это плату.

— На что же ты будешь жить?

— Водителем устроюсь. Охранником. Но сначала…

— Сначала что?

— Это не твое дело, - отрезал он.

Я поняла, что он не примет помощь. Если только задержится здесь, у меня, хотя бы на пару месяцев. Я буду ему готовить. За жилье и коммуналку не надо будет платить. Поддержу, пока работу не найдет.

Мне же как-то надо отблагодарить.

— Если тебе противно…

Мы все-таки легли. В мою кровать. Я попыталась постелить Саве на диване в гостиной, но политес рассыпался, когда у меня забрали подушку и понесли ее в спальню.

— Я не дворняжка, на коврике спать, - отрезал Сава. — Типа, приютила. Либо ты моя женщина по полной программе, либо я ухожу.

Полная программа меня ошарашила. Такое чувство, будто с гор несется лавина! Рот, глаза и уши залеплены поцелуями, как липким снегом. Так что дыхание останавливается. В голове несмолкаемый гул. Вообще ничего не соображаешь.

Потом эта лавина обрушивается ниже, грудь раздавлена, потому что на ней как будто пласт лежит этого тяжелого липкого снега, живот сначала тоже, но потом его освобождают лишь затем, чтобы вместе со вздохом внутрь проник раскаленный железный прут!

Но жар такой, что там, внутри все плавится! И боль проходит быстро. Я снова ничего не соображаю, пока из глаз в буквальном смысле слова не сыплются искры!

Не успеваю опомниться, как все уже закончилось! Я вроде бы цела. Кошусь на Саву. Он-то как? Эта неумолимость и стремительность из-за сильного голода, потому что женщины давно не было, или так будет всегда?

Камиль меня, помнится, долго разогревал. И был так нежен…

… Да он же сейчас заснет!

— Эй, - потрясла я Саву за плечо. — Ты в душ что, не пойдешь?

— Уснул?

— Да.

— Это от избытка чувств.

Да он смеется!

— Ты… неандерталец! Вот ты кто!

— Ну да, я не он, - а теперь издевается.

В душ я пошла первой. И долго стояла под сильной струей воды, то и дело, меняя холодную на горячую.

Вот как теперь жить? Я своими руками это сотворила. Поддавшись, как я уже сказала, порыву. Мне надо было просто вернуть человеку лицо. Любое. Лишь бы стал похож на человека. Вместо этого я создала проблему. Ему и себе.

Поговорили мы только утром. Я проснулась рано, рассчитывая, что Сава еще пару часов проспит. Я оставлю в кухне на столе кроме завтрака и ключ от входной двери. Вроде бы научена горьким опытом, но после того, что мы с Савой пережили, я ему доверяю.

Мне не хотелось говорить о том, что было ночью. Вопросов не хотелось. А вдруг Сава спросит:

— И как я по сравнению с ним?

А мне не хочется их сравнивать.

Но Сава проснулся вместе со мной и тут же начал одеваться, коротко пояснив:

— Привычка.

Завтракали мы вместе.

— Что собираешься делать? — спросила я, сварив кофе. А Сава в это же время разбил на сковородку пять яиц. Поперчил, посолил, разложил по тарелкам. — Теперь, когда мы стали близки, ты можешь быть со мной откровенным.

— Есть одно дельце. Рассчитаться надо бы.

— За что?

— А вот за это, - он потрогал нос, который я с такой любовью слепила.

У меня мгновенно пропал аппетит.

— И как ты собираешься отомстить за полученную травму?

— Ха! Травму! Я ж бывший боксер. Вот за спортивную травму я бы мстить не стал. Но тут явно был сговор.

— Какого рода?

— Ты знаешь, какие сумасшедшие у букмейкеров ставки?

— Я далека от спорта и не страдаю игроманией. Но реклама отовсюду лезет. О том, как быстро разбогатеть. Этих букмейкерских контор, похоже, полным-полно.

— Босс как-то сказал, что это крупнейший сегмент российского рынка развлечений.

— У тебя хорошая память, - удивилась я. Сегмент, рынок развлечений. Слова не из лексикона Савелия Пастухова, но он их запомнил!

— Еще одно: ставки в боях без правил давно переплюнули и бокс, и самбо, и дзюдо. Вообще все единоборства. ММА сегодня на коне. Это современные гладиаторские бои, особенно в любительском варианте.

— Но это же просто драка! — вырвалось у меня. — Я видела, во что превратилось твое лицо, после такого «боя»! Почему его рефери-то не остановил?!

— Одно из негласных правил: бой не прекращается после нокаута. Лежачего можно добивать, - усмехнулся Сава.

— Но это же варварство!

— Сам виноват: подставился.

— Но ты ведь такой сильный! — Ночью я это на себе испытала. На собственном теле. Не знаю, как продержусь сегодня на работе. Хотя послевкусие от ночи любви приятное. И долгое.

— Моему сопернику дали допинг, - пояснил Сава. — Я в этом уверен. Я его бил, а он совсем не чувствовал боли. Хотя удар у меня хорошо поставлен и руки сильные, - и он для наглядности сжал кулак.

Я невольно обласкала взглядом бицепс: на моем любовнике была футболка с короткими рукавами. И кивнула:

— Да, есть такие препараты. Это я как врач подтверждаю. Но это же нечестно!

— Кто думает о чести, когда на кону миллионы?

— Но почему ты ничего не сказал полиции?! — вырвалось у меня.

— Смысл? За этим большие люди стоят. Диаспора. И кто я? И потом: парнишка-дознаватель сказал, что максимум, который грозит организаторам за нарушение правил — это штраф.

— Но это же безумие! Зачем ты вообще полез?!

— И еще полезу.

— Не поняла?

— Выйду на ринг и рассчитаюсь с обидчиком.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Как… как ты сказал?

— Выйду на ринг. А что тут смешного? — всерьез обиделся Сава.

— Вынуждена тебя разочаровать, дурачок. Ты, быть может, думаешь, что у тебя лицо…

— А что это как не лицо? — он потрогал теперь уже лоб.

— Стеклянная маска, милый. Там куча швов. Ты, конечно, не в курсе, что такое ринопластика. Так вот: твой нос из очень хрупкого стекла. И тебе необходимо его беречь. Как и лицо. Иначе при первом же точном ударе оно, это лицо, разлетится вдребезги.

— И что? Сделаешь еще одну операцию, - сердито сказал Сава.

— А я не волшебница. Да и ты всего лишь человек, а не супермен. Твое тело уязвимо, а репродуктивность тканей ограничена.

— И что будет, если мне, к примеру, рассекут бровь?

— Ты станешь уродом, прости. И уже навсегда. Оно того стоит?

— Но что же мне тогда делать?

— Просто живи.

— Э, нет! Не думаю, что я первый. И уж конечно не последний. Они катают эти договорные матчи, калеча людей!

— Решил поиграть в Рембо? — насмешливо спросила я. — На кой тебе эта справедливость?

— То есть, мы должны прощать хозяевам жизни все, что бы они ни сделали? Утереться и отползти?

— И что тут можно сделать? — теперь уже я это спросила.

— Может, подскажешь? Ты ведь умная.

Возможно. Но я не только далека от спорта. Эти, пардон, гладиаторские бои я вообще не в состоянии смотреть. Лучше бы их не было! Я цивилизованный человек, культурный, образованный. И драка мне не интересна.

Но Сава ждал. И так на меня смотрел… Господи, да он в меня верит! Надо хоть что-то предложить.

— А как это работает? — спросила я. - Если правильно поняла, то огромные деньги делаются именно на договорных матчах.

— Все так. Поставили против меня. А перед этим раскрутили: сделали рекламу. Чтобы другие поставили на меня, и как можно больше. И чтобы не проколоться, дали моему сопернику допинг. Потому что, как ты правильно заметила, я сильный. И кмс по боксу. На кой им рисковать? Я не должен был победить, но все должны были увидеть, что драться я умею.

— А разве вас не проверяют на допинг?

— В профессиональной лиге это обязательно, - кивнул Сава. — Но промоутер, с которым я подписал контракт, предпочитает работать с любительскими клубами. Из лиги Вале-Тудо де Люкс.

— Как-как?! — удивилась я.

— Вале-тудо, по-португальски «все дозволено». Мне так бывший босс растолковал, когда уговаривал договор подписать. Там гонорары сумасшедшие, в клубах из этой лиги. Средние профи зарабатывают до 50 тысяч долларов, топовые бойцы уже сотни тысяч долларов в год. Ну а суперзвезды получают семизначные суммы.

— Разбогатеть решил? — усмехнулась я. — Жене еще на одну квартиру заработать?

— Бате на операцию, - Сава ничуть не обиделся. Что про бывшую вспомнила. - Вот за это я и хочу отомстить. За то, что он умер, пока я в больнице валялся. И я не смог с ним попрощаться.

И я сломалась. Спросила:

— Что, совсем на допинг не проверяют в этой любительской лиге?

— Почему не проверяют? Там двухступенчатый контроль. Сроду такого не видел. Хотя немало боев провел, пока не сдал на кмс.

— Поясни, - попросила я. — Про двухступенчатый.

— Мочу сдают до боя и сразу после него. Как мне пояснили, чтобы не было нареканий.

Я не выдержала и рассмеялась. Наивный! Я-то сразу догадалась, в чем тут, как сказал бы мой Сава, прикол.

— Где сдают эту мочу? В туалете?

— Ну да, - озадаченно посмотрел на меня народный мститель. Рэмбо мой ненаглядный. И малость недоделанный.

— Кто-нибудь за этим наблюдает?

— Как мужики в пробирку ссут? У кабинки дежурит чел. Но внутрь само собой не заходит.

— Дитя, - снисходительно улыбнулась я. — Конечно, я помогу. Но основное ты должен будешь сделать сам.

— Что именно?

— Я не думаю, что твой босс лично делает ставки. Для таких криминальных схем используют лица подставные. Из близкого окружения.

— Вроде, секретарша его на этих сайтах букмейкерских зарегалась. Они этого… того…

— Любовники?

— Типа да.

— Твой бывший босс хорош собой?

— Сморчок, - поморщился Сава. — Ростом мне по плечо.

— Тогда все проще. Ты должен соблазнить девицу.

— Кто?! Я?! Уж чего-чего, а этого не умею.

Ну, точно: дурачок.

— Дорогой мой, ты себя в зеркало видел?

— Я сто раз уже говорил, что не альфонс!

— Раз драка исключена, придется использовать твою мужскую харизму. Ты хочешь отомстить за отца или нет?

— Хочу!

— Тогда слушайся меня.

Я уже придумала план, как это сделать. Но необходимо проработать детали. А мне пора в больницу, пациенты ждут.

— Поговорим об этом вечером, - сказала я, надевая плащ. — А пока задание тебе.

— Какое?

— Репетируй обаятельную улыбку. Хватит кукситься. Движения свободнее. Ты как замороженный. Научись носить костюм. Не спортивный, а клубный пиджак, рубашку, галстук. И не морщись. Помни, что ты — шикарный мужик. Красавец писанный. И над манерами необходимо поработать. С этого дня займемся этикетом. Надо подтянуть твой культурный уровень. Чтобы секретарша твоего бывшего босса упала к твоим ногам.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Сава.

— Это первая часть нашего плана. Ну и без медика тебе не обойтись. Раз мы имеем дело с допингом. И будем тоже его использовать. Хорошо, что есть я.

С этими словами я встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. Еле дотянулась. До чего же он высок!

И пискнула, как мышь, потому что могучая рука прижала меня к каменной груди.

— Осторожнее!

— Спасибо, - дыхнули мне в макушку.

Когда закрылась входная дверь, я еще секунд пять стояла неподвижно с улыбкой на лице.

Все было не так, как с Камой. Совсем не так.

Но на сердце было тепло.