Я упаковала ноутбук, термос и морскую рацию с «Дионисия» в небольшой водонепроницаемый рюкзак. Прихватила консервную банку, в которой вместо печеной фасоли лежало одиннадцать тысяч евро. Она закрывалась герметично, поэтому я положила туда же остальные свои деньги и паспорт. И все это время не переставала думать: что же нас ждет?

Спасение человеческих жизней всегда было моей основной задачей. Когда мы сталкивались с серьезными травмами, ситуация усложнялась. Все, что мы делали, каждое принятое нами решение могло качнуть чашу весов в ту или иную сторону. Однако бывали случаи, когда пациента привозили с такими увечьями, что его дальнейшее существование означало лишь боль и мучения. И порой было облегчением видеть, как такой человек мирно уходит из жизни.

Куда бы качнулась чаша весов, если бы я сожгла свидетельства о смерти и флешку? Вероятнее всего, я бы жила, вечно оглядываясь. Мои друзья и семья, те немногие, кто остался, тоже стали бы уязвимы. Диана… Я понятия не имела, выжила подруга или нет. Я и сама могла погибнуть, даже если бы успела сообщить в полицию и поделиться имеющимися фактами с прессой и властями. Меня могла сбить машина, или я могла утонуть в ванне, но тем не менее не исключен и положительный исход.

Но кто же главный злодей? Уилл? Дейзи Де Коста? Мне все еще было неясно, как она замешана в этом деле. Я не успела просмотреть все файлы. Файлы, из-за которых, как я подозревала, погиб Джеффри Патрик. А не подставлю ли я себя? Жен продажных мужей вечно втаптывают в ту же грязь, потому что все уверены: конечно же, она все знала!

Перед самым отъездом я зашла в ванную. Рана на голове выглядела неважно, из-под медицинского клея сочилась сукровица. Я снова приняла антибиотик.

Закрывая аптечку, я заметила кольцо с янтарем, лежащее на краю раковины, и в недоумении уставилась на него. Вспомнила, что в моем видении мама сняла его и положила на раковину. С трудом надев его на все еще слегка опухший палец, я задумалась. Откуда оно там взялось? Оно же провалилось в вентиляционное отверстие. Когда я попыталась вытащить его, стеклянные панели чуть не раздавили меня… я чудом спаслась и не помню, чтобы после достала его из воздуховода.

Точно нет.

Я вышла из ванной и направилась в гостевую спальню. Вентиляционная решетка все еще была вынута. Я присела и заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме пыли. Встала и вернулась на кухню, где Эрик нависал над островком, изучая карту.

– Это ты вытащил мое кольцо из вентиляционного отверстия в гостевой спальне? – спросила я, демонстрируя кольцо на пальце.

Он поднял глаза.

– Что? Нет. Я туда даже не заходил. Ты готова?

– Одну минуту.

Я вернулась в гостевую комнату и присела на краешек односпальной кровати, мысленно прокручивая события последних нескольких дней. Я не смогла достать кольцо из вентиляционного отверстия, не дотянулась. И вот оно чудесным образом оказалось на краю раковины, а положила его туда моя мама, которая мне просто привиделась.

Я услышала стук в дверь.

– Вот, надень это. Это моя запасная.

Эрик протянул короткую водонепроницаемую куртку с карманами спереди. На нем были прорезиненные штаны и тяжелые ботинки. Я ждала каких-то инструкций по поводу предстоящего путешествия, но он лишь коротко бросил:

– Нам пора.

* * *

Напоследок я проверила записи с камер наблюдения и никого на них не обнаружила. Я запирала входную дверь с каким-то сюрреалистичным чувством, словно навсегда прощаюсь с привычной жизнью.

У каждого из нас было по рюкзаку. Я взяла кое-какую одежду, деньги, банковские карточки, термос и паспорт. Кроме того, собрала еще один пакет с консервами в дополнение к запасам, которые имелись на «Дионисии».

– Отлив начнется через десять минут, – сообщил Эрик. – Этого времени достаточно, чтобы добраться на шлюпке до судна. Как только окажемся на борту, море станет нашим союзником.

Я подумала, что море довольно равнодушно и не принимает чью-либо сторону. Много раз проводя здесь лето, я наблюдала лишь невозмутимую зеркальную гладь – голубой кусочек рая.

Мы обошли дом по узкой тропинке, ведущей от парадного входа к террасе. Когда мы добрались до ступенек, луна выглянула из-за рваных облаков и осветила сердито пенящиеся волны, вид которых испугал меня.

В воздухе ощущался соленый запах прибоя, и, невзирая на теплую одежду, холод пробирал меня до костей. Я старалась не думать о предстоящем плавании. Но тут весьма некстати вспомнился рассказ Эрика, как однажды во время шторма его лодка опрокинулась, а он потерял сознание. Оставалось уповать, что удача будет на нашей стороне, и мы доберемся до места без приключений.

Ветер бил в лицо, когда мы начали спускаться с утеса по ступеням. Я помогла мужчине стащить маленькую резиновую шлюпку с платформы, где мы совсем недавно привязывали ее к рыбацкой лодке. Ветер попытался вырвать из рук легкое суденышко, но Эрик крепко держал веревку, и в итоге нам удалось спустить шлюпку на воду. Затем мы включили фонарики. Волны набегали на бетонные ступени, понимаясь на десять футов и отступая через несколько мгновений. С каждым накатом волны шлюпка оказывалась едва ли не вровень с платформой, затем вновь опускалась. Разница между верхней и нижней точкой была внушительной, около десяти или двенадцати футов.

– Нужно подгадать, чтобы волны подняли лодку к самой высокой точке, и только тогда прыгать. Внимательно следи, как это сделаю я. Пойду первым.

Он спустился на пару ступенек – туда, где только что прошлась очередная волна. И как только шлюпка оказалась вровень со ступеньками, он по-кошачьи прыгнул, идеально рассчитав момент, чтобы оказаться в ней в ту секунду, когда она пошла вниз. Эрик схватил весло и бросил мне канат. Мокрая веревка хлестнула меня по лицу, и я едва успела ее подхватить.

– Все нормально? – спросил он.

– Да! – солгала я.

– Делай как я! Но перед прыжком убедись, чтобы веревка была достаточно ослаблена и не дернула тебя, когда шлюпка начнет опускаться.

Подрабатывая веслом, он старался удерживать шлюпку на месте, прямо подо мной. Набежали невысокие волны, и лодка немного приподнялась, но я заколебалась.

– Слишком далеко! – заныла я, ненавидя свой плаксивый тон.

– Мэгги, давай! Лучше не будет! – крикнул Эрик, оглядываясь на неспокойную воду и изо всех сил стараясь удержать равновесие с помощью весла.

Когда накатила следующая волна, я присела и сделала глубокий вдох. И все же замешкалась перед прыжком – уровень воды уже начал снижаться, и я приземлилась в шлюпку как раз в тот момент, когда следующая волна стала поднимать ее обратно. Это напоминало падение на бетон. Лодыжки обожгло болью, и меня откинуло на спину, а ноги задрались вверх.

– Ушиблась?

Эрик пошатывался. Я мотнула головой и, поморщившись, потерла спину в том месте, куда пришелся удар.

– Жить буду. Когда ты прыгал, все выглядело очень просто.

– Тогда поехали.

Он протянул мне одно из весел. Луну почти полностью закрыли облака, где-то далеко сверкали молнии. Грести к «Дионисию» было нелегко. Отлив еще не начался, но, так или иначе, мы довольно неплохо продвинулись. Силуэт лодки вырисовывался на фоне горизонта, и этот вид меня успокоил. Конечно, это был не круизный лайнер, зато вполне крепкое судно с надлежащим оснащением, местом для сна и приготовления пищи и даже с крошечными туалетом и душем. Во мне затеплилась надежда, что, как только мы поднимемся на борт, все наладится.

Эрик сделал последний сильный гребок, и шлюпка, скрипя резиновым носом, уперлась в судно. Он ухватился за корпус «Дионисия», подтянулся и на мгновение исчез за бортом, затем снова показался, свистнул и сбросил мне канат.

– Привяжи это к уключине! – крикнул он.

– К чему?

– К одному из колец на борту шлюпки. Я вернусь через секунду, только включу связь.

– И поставь чайник, – крикнула я в ответ, пытаясь пошутить, но в наступившей тишине шутка прозвучала неудачно.

Я принялась привязывать конец мокрой веревки к одной из металлических уключин. Завязала двойной, а затем и тройной узел. Шлюпка качалась на волнах, и, подняв взгляд, я с удивлением обнаружила, что расстояние между мной и лодкой увеличилось. Теперь я находилась примерно в шестидесяти футах от него. Маленькое суденышко не стояло на якоре, как «Дионисий», поэтому волны тащили его обратно к берегу. В каюте зажегся свет, замигали маленькие красные и зеленые лампочки – Эрик включил рацию. Послышался низкий рев, когда заработали двигатели. Эрик вернулся на палубу и снова свистнул мне.

– Все хорошо, мы готовы к отплытию, – крикнул он.

Канат, соединявший меня с судном, теперь был натянут во всю длину, и я чувствовала, как прилив усиливает натяжение. Я бросила фонарик на дно шлюпки, чтобы задействовать обе руки. Огни «Дионисия» отбрасывали на поверхность воды широкий круг света. Эрик опустился на колени на палубе и схватился за другой конец каната.

– Я подтяну тебя.

Я несколько раз обмотала канат вокруг запястья, и он начал тянуть шлюпку к «Дионисию», но волны упрямо тащили ее обратно к берегу. Я начала паниковать, когда поняла, что канат выскальзывает у него из рук и расстояние между нами снова увеличивается.

Тогда Эрик уперся пятками и начал тянуть обеими руками. Внезапно я услышала сзади громкий хлопок, эхом разнесшийся над волнами. Я обернулась, чтобы посмотреть, откуда доносится звук, а повернувшись обратно, обнаружила, что Эрик, замерев на палубе, с ужасом уставился на дыру, пробитую сбоку в корпусе судна. Снова послышался хлопок, и шея Эрика взорвалась кровавым фонтаном. Он вскрикнул, схватился за нее и привалился спиной к двери каюты позади себя. Я распласталась на дне шлюпки. Опять что-то хлопнуло, затем раздался громкий рев, и меня обдало сильным жаром. Все происходило словно в замедленной съемке.

Пространство вокруг меня будто расширилось. Я увидела, как лодку подбросило на несколько футов над водой и судно полыхнуло огненным шаром. Ударная волна перевернула шлюпку. Резиновый борт с силой врезался мне в висок, затем все потемнело, и я погрузилась в ледяную воду.