Три часа спустя дождь прекратился, однако небо оставалось темным, а море словно лениво отдыхало после продолжительного шторма. Я стояла на краю небольшой платформы, вырубленной в скале, откуда к пляжу вели бетонные ступени. Тут же находилась наша маленькая рыбацкая лодка, укрытая на зиму брезентом. Ежась от холода, я скрестила руки на груди и прислонилась к ней, напряженно вглядываясь в даль.

Внезапно на сером горизонте, на гребне огромной волны, появилось великолепное синее судно, над которым вздымался белоснежный парус. Это был «Дионисий». Эрик создал его своими руками, когда решил навсегда покинуть сушу, и последние пять лет практически жил на этом судне, путешествуя по миру. Кочевой образ жизни никогда раньше не привлекал меня, но сейчас возникло внезапное желание бросить все и уплыть прочь.

В какой-то момент там, где серое небо, казалось, сливалось воедино с водой, высокая волна скрыла лодку, и я запаниковала, но затем «Дионисий» появился снова во всей своей красе и стремительно понесся к острову. Глядя, как он разрезает волны, я задумалась, насколько сложным был его путь из Бари. Tišina находилась в стороне от основного архипелага, и «Дионисий», скорее всего, должен был пересечь Адриатику от побережья Италии практически по прямой.

Когда судно приблизилось, я разглядела Эрика, жилистого и высокого, который ловко двигался по узкой палубе. Он нырнул под гик и повернул рукоятку, убирая парус. Моей радости не было границ. Теперь я не одна!

Оранжевый сигнальный буй в трехстах футах от берега подпрыгивал на волнах, а «Дионисий», точно грациозный галеон, скользил к нему. Поравнявшись с ним, Эрик бросил якорь, который держал наготове, затем лег на нос судна и закрепил канат на буе.

– Мэгс! – закричал он, размахивая руками.

– Привет! Я так рада тебя видеть! – крикнула я в ответ. Мой голос срывался от волнения.

Он надел рюкзак и спустил на воду небольшую шлюпку, которая была закреплена на корме судна. Маленький подвесной мотор взревел, и мгновение спустя шлюпка была уже на волне, которая катилась к нижней ступени. Эрик заглушил двигатель и свистнул, бросая мне канат. Я поймала конец, наблюдая, как он умело орудует длинным деревянным веслом, замедляя лодку и подгадывая момент, чтобы добраться до бетонных ступеней на гребне волны. Он спрыгнул на ступеньку за мгновение до того, как волна отхлынула.

– Мэгс! Рад тебя видеть! – широко улыбнулся мужчина, забираясь ко мне.

Когда вода снова достигла ступенек и подняла шлюпку, он с помощью каната подтянул ее к нам. Я помогла уложить ее на нашу рыбацкую лодку, и он закрепил ее все тем же канатом.

Закончив, Эрик повернулся и некоторое время пристально смотрел на меня. Высокий и широкоплечий, с сухими жилистыми руками. Длинные черные волосы, тронутые сединой, зачесаны назад и собраны в хвост, а на лице играет здоровый румянец. Он был босой, в обрезанных джинсах и выцветшей футболке с надписью Led Zeppelin. Насквозь промокший, приятно пахнущий морем и мужественностью, он крепко обнял меня.

– Я скучала по тебе, Эрик. Слава богу, ты здесь! – прошептала я, уткнувшись в его грудь и чувствуя, как колотится его сердце.

Он отстранился и изучающе посмотрел на меня сверху вниз.

– Ты в порядке? Что с твоим лицом?

Он осторожно коснулся синяка и подсохшей полоски медицинского клея. Я едва не разрыдалась:

– Не представляешь, какое облегчение видеть тебя!

– Что происходит? – Мужчина прищурился.

Внезапно я поняла, что очень хочу просто поговорить. Я жаждала нормальности и разговоров ни о чем.

– Ты голоден? Будешь кофе?

– Да и еще раз да! – сказал он, глядя мне в глаза. – Ты кажешься… напуганной.

– Пойдем в дом, – предложила я.

Словно дождавшись этих слов, начали падать крупные капли дождя, и мы поспешили вверх по ступенькам. Но не успели добраться до входа, как небо вознамерилось разом выплеснуть все запасы воды. Пригнув головы, мы проскочили мимо бассейна.

– Что тут случилось? – поинтересовался Эрик, заметив прореху в покрытии.

– Это длинная история, до этого мы еще дойдем, – сказала я, когда мы оказались внутри и стеклянные панели с жужжанием закрылись.

Он положил рюкзак на кухонный островок.

– Боже мой, я всегда забываю, какой у вас грандиозный дом!

– А когда ты здесь один, он кажется еще грандиознее.

Я наполнила чайник. Эрик расстегнул рюкзак, порылся в нем и вытащил стопку сложенной одежды, спутниковый телефон, морскую рацию, похожую на обычную портативную, только куда большего размера, и слегка помятую жестяную форму для торта.

– У меня есть десерт.

Он снял крышку, и я заглянула внутрь. На бумаге для выпечки лежал чудесный кекс с румяной корочкой – панеттоне. От него исходил божественный аромат сливочного масла, ванили и фруктов.

– Сам испек?

– Шутишь? Его испекла хозяйка дома, в котором я остановился в Бари.

– Молодая хозяйка? – уточнила я с улыбкой.

– Нет, древняя, как мир. Но как готовит! Я ел без остановки. – Он улыбнулся, задрал футболку и похлопал себя по кубикам пресса.

Именно эта улыбка (и этот безупречный пресс) заставляли женщин и некоторых мужчин терять рассудок, и, вероятно, она же вынуждала пожилых итальянских домовладелиц готовить для Эрика вкусную выпечку. Много лет назад, когда Уилл нас познакомил, я с ужасом осознала, что влюбилась по уши. Признаюсь, случались такие моменты, когда я боялась, что у нас кое-что может произойти. Однако Эрик был верным другом, и я тоже. А с годами я приучила себя думать о нем как о брате, которого у меня никогда не было.

И вот он у меня на кухне. И я больше не замужем… Я отогнала от себя эту мысль.

– Это тоже тебе, – сказал он, доставая из рюкзака скомканную футболку.

– Что это? Ты притащил мне свои вещи в стирку?

– Разверни.

Я развернула футболку на мраморной столешнице. И обнаружила фотографию в деревянной рамке, где мы были втроем. Снимок был сделан летом, в августе, когда мы развели костер на пляже у дома и зажарили немного рыбы, которую сами же и поймали. Был отлив, и красно-золотой закат отражался в воде, а мы улыбались, сидя на большом гладком валуне, загорелые и счастливые.

К горлу подкатил комок.

– Не могу поверить, что это было три месяца назад… Кажется, что в другой жизни…

На фото Уилл сидел между нами, улыбался и обнимал нас за плечи.

Сейчас, оглядываясь назад и, в частности, на прошлое лето, я вспомнила, что тогда Уилл казался самым беззаботным человеком на свете. И все это время в адвокатской конторе на Чаринг-Кросс меня дожидалось письмо. Глядя на фото, я почувствовала укол печали, а затем досаду при воспоминании о том беззаботном дне.

– Я вырезал рамку из коряги, которую нашел на пляже той ночью, – пояснил Эрик.

– Она прекрасна! – Меня впечатлило, насколько он продумал подарок. – Спасибо.

Я обняла его, и мы некоторое время молчали, пока он прижимал меня к своей теплой груди. Тишину нарушал лишь стук дождя по стеклу.

Он немного отстранился, глядя на меня сверху вниз, наши лица были совсем близко. Но всего лишь какой-то миг. Мы оба торопливо отступили. Я отвернулась и занялась приготовлением чая.

– Тебя не хватало на похоронах, – сказала я чересчур резко.

В этот момент прогремел гром, чайник запищал и щелкнул – закипел. Я налила кипяток в заварочник.

– Мне очень жаль! Правда! Но я никак не мог оставить строительство новой гоночной яхты. Мои спонсоры вложили в нее целое состояние… Я обязан был там присутствовать, Мэгс. Ты же знаешь, мысленно я всегда с тобой, – уверил меня Эрик.

Я стояла к нему спиной. Не хотела поддаваться его чарам. Потому что все еще злилась, что он не приехал на похороны. Но теперь-то он был рядом…

– Похороны напоминали балаган, – сказала я, поворачиваясь к нему. – Предполагается, что туда приходят почтить память близкого человека, а Уилл выглядел в гробу как гребаный ведущий телешоу. Как будто не наш.

Эрик покачал головой.

– Бьюсь об заклад, Марелл надела ему школьный галстук.

Я кивнула, достала панеттоне из формы и отрезала два куска. Некоторое время мы сосредоточенно жевали. Доев, я сразу же положила нам добавку. Кекс был восхитительный, и я почувствовала, как по телу разливается тепло.

Я налила чай, и некоторое время мы наслаждались им в уютной тишине, слушая, как дождь барабанит по стеклу.

– Это правда, что у Уилла был пистолет? – спросил Эрик.

– Он спрятал в его кабинете. Ты не знал?

– Нет. Я знал только о дробовиках. Уилл вроде унаследовал их от отца, но они же хранились в Хепворте.

– Он держал пистолет в нашем доме с сентября две тысячи двенадцатого года. И тогда же получил лицензию. – Я посмотрела на Эрика. – Мне кажется, полиция ошибается. Уилл не покончил с собой.

Мужчина удивленно поднял брови.

– Почему ты так решила?

Я заколебалась, вспомнив, что случилось с Дианой. Эрик тоже может оказаться в опасности.

– Мэгги, пожалуйста, скажи мне. Уилл был моим лучшим другом, и мне хочется думать, что мы с тобой тоже не чужие люди.

Я вытащила из кармана смятый конверт и протянула ему.

– Его доставили сюда в день моего приезда, – проговорила я.

Эрик в замешательстве наморщил лоб и принялся разворачивать письмо. Налив еще чая, я наблюдала за его реакцией.

– Господи, Мэгс, ты уверена, что оно настоящее?

– Да, уверена. Это письмо хранилось у адвоката, которого Уилл нанял в обход семейной фирмы.

– Кажется немного наигранным и высокопарным: «Однако если мои опасения оправданы, все может случиться раньше, чем успеют высохнуть чернила». – Он поднял на меня глаза.

– Знаю, но он любил высокопарность. Помнишь, какие напыщенные речи он произносил, поздравляя своих родителей с днем рождения?

Эрик кивнул.

– И тем не менее. Мне кажется, все это выглядит чересчур театрально.

Следующие несколько часов я рассказывала о событиях последних дней: как кто-то проник в мой дом, как я едва не утонула, как меня чуть не раздавило окном и о несчастном случае с Дианой. Когда речь зашла о найденном ключе, я достала его из кармана и положила на мраморную столешницу.

– Ты был лучшим другом Уилла. Ты уверен, что ничего не знаешь?

Эрик сильно побледнел.

– Нет, – покачал он головой, подался вперед и взял ключ дрожащей рукой.

– Кому-то очень нужен этот ключ, – заметила я.

– Кому?

Я изучающе смотрела на него. Конечно, он выглядел потрясенным, но, с другой стороны, он появился на острове неожиданно, без предупреждения. Это совсем на него не похоже. Он любил все планировать.

– Эрик, почему ты здесь?

– Я здесь, потому что хотел увидеть тебя и выразить соболезнование. – Казалось, что мой вопрос его задел.

– Для этого необязательно было плыть сюда, мы могли бы встретиться и в Лондоне.

Эрик подался вперед и взял мою ладонь, но я отдернула ее. Он уставился на меня открытым, честным взглядом.

– Мэгс, поверь, если бы я что-то знал, обязательно рассказал бы. Бред какой-то… Ты же знаешь меня. Я одиночка! Я просто хочу путешествовать на своей лодке и эпизодически появляться в жизни друзей. Клянусь тебе, Уилл никогда не говорил мне о своих делах. Что бы это ни было. Пожалуйста, поверь мне!

Мне очень хотелось доверять Эрику. Он всегда был другом – лучшим другом – Уилла. Но именно это и вызывало у меня подозрения. Неужели за все годы столь тесной дружбы муж ни разу ни о чем не проболтался, например в сильном подпитии. Хотя, надо признать, прожив с ним столько лет, я и сама ни о чем не догадалась. Мне было очень важно поверить Эрику. В противном случае все будет кончено. У меня больше никого нет. На сегодняшний день он мой единственный друг.

Повисло неловкое молчание. Мужчина вернулся к письму и принялся изучать его.

– Когда вы с Уиллом в последний раз разговаривали? – спросила я.

– Дай-ка подумать… За четыре или пять дней до… Он позвонил, и мы отлично поболтали. Он рассказал, что Хьюго недавно купил дом во Франции, который они собирались реконструировать. Он был в восторге от предстоящей работы. Хьюго хотел отделать все мрамором. Уилл сказал, что собирается приехать в Италию, предложил встретиться за ужином.

– Он никогда не упоминал об Италии. Думаешь, хотел поговорить с тобой с глазу на глаз?

– Да нет. Обычный разговор, ничего особенного… Ты кому-нибудь еще рассказывала об этом письме?

– Тебе и Диане. И она сейчас лежит в коме.

Эрик побледнел, потянулся за чаем, но увидел, что чашка пуста.

– У тебя найдется что-нибудь покрепче? Я тут вспомнил, какое вкусное вино Уилл делает здесь, на острове…

Его голос оборвался. Я подошла к винному шкафу у холодильника и принялась разглядывать бутылки. Внезапно обернулась и внимательно посмотрела сначала на Эрика, потом на ключ на кухонном острове.

– Извини, Мэгс… брякнул, не подумав.

– Ничего, все нормально. Я не об этом задумалась. Я поняла, что открывает этот ключ.