Глава 18

Конец марта.

Для своей свадьбы Глеб и Майя, разумеется, не могли выбрать обычный ресторан.

Они сняли потрясающую стеклянную оранжерею в старинном ботаническом саду. Сквозь прозрачный купол лился мягкий весенний свет, а вокруг цвели белые гортензии и раскидистые тропические растения. Это был их личный, идеальный «стеклянный куб», но теперь в нем не было ни чертежей, ни дедлайнов — только музыка, звон бокалов и смех самых близких людей.

Майя сбежала от гостей всего на пять минут. Она стояла на открытой террасе оранжереи, вдыхая прохладный весенний воздух.

На ней было платье, которое оценил бы любой эстет: никакого лишнего кружева или пышных юбок, только безупречные, чистые архитектурные линии из плотного шелка, открытая спина и длинный, струящийся шлейф. В волосах блестела тонкая жемчужная нить.

Сзади послышались тихие шаги. Теплые, сильные руки, которые она теперь узнала бы из тысячи, уверенно легли на её талию, притягивая к твердой груди.

— Сбегаешь со своей собственной свадьбы, миссис Романова? — низкий, бархатный голос Глеба у самого уха заставил по её коже пробежать мурашки.

Майя счастливо рассмеялась и откинула голову ему на плечо.

— Просто проверяла несущие конструкции террасы, — лукаво ответила она.

Глеб тихо усмехнулся, зарываясь носом в её волосы. На нем был безукоризненный черный смокинг, который делал его похожим на Джеймса Бонда, но в его глазах, когда он смотрел на Майю, не было ничего от холодного супергероя. Только абсолютная, обезоруживающая нежность.

Он медленно развернул её к себе.

— Знаешь, — тихо сказал он, поглаживая большими пальцами её скулы. — Я ведь сегодня целый день смотрю на тебя и не могу поверить.

— Во что?

— В то, что ты моя. Официально. Навсегда.

Глеб опустил взгляд на её руку. На безымянном пальце рядом с помолвочным кольцом с бриллиантом теперь блестел гладкий ободок из белого золота. Он бережно взял её ладонь, поднес к губам и поцеловал каждый её пальчик, а потом прижался губами к самому кольцу.

— Я всю жизнь строил дома, кварталы, целые города для других людей, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Но только с тобой я понял, что такое настоящий дом. Мой дом — это ты, Майя.

У Майи на глаза навернулись слезы счастья. Она обхватила его лицо ладонями, чувствуя под пальцами легкую колкость щетины.

— А мой дом — это ты, — так же тихо ответила она. — Даже если это будет сырой бетон на минус первом этаже парковки.

Глеб тихо рассмеялся, вспомнив тот их сумасшедший срыв на стройке. Его руки скользнули по гладкому шелку её платья на спине, обнимая крепко, надежно, навсегда.

— Больше никакого холодного бетона, — пообещал он. — Только тепло.

Он наклонился и поцеловал её. В этом поцелуе не было той отчаянной жажды или собственнического напора, как раньше в офисе. Это была чистая, глубокая любовь двух людей, которые нашли друг друга в суете дедлайнов и железобетонных конструкций, чтобы больше никогда не отпускать.

Из-за стеклянных дверей оранжереи донеслась мягкая джазовая мелодия — их приглашали на первый танец.

Глеб неохотно оторвался от её губ, чуть отстранился и, улыбаясь той самой теплой улыбкой, которая предназначалась только ей, галантно протянул жене руку.

— Пойдем? Нас ждут.

Майя вложила свою руку в его широкую теплую ладонь и сияюще улыбнулась.

— Пойдем.

И они шагнули в залитый светом зал — вместе, рука об руку, чтобы построить свой самый главный и самый красивый совместный проект длиной в целую жизнь.

Конец