Я слышала голоса мужчин, приглушенные, словно сквозь толщу воды. Гор, его тембр такой низкий и успокаивающий сейчас, когда его слова были обращены ко мне. Анубис… Его присутствие я ощутила кожей — как прикосновение прохладного ветра после бури. Ингвар, всегда такой резкий, но сейчас в его голосе звучали нотки страха, которые он старательно скрывал. Дикаст… его тишина, она говорила больше, чем любые слова. Сергей, его настойчивость, его попытки достучаться до меня. И Саша… его голос, тихий, как паутинка, но в нем было столько отчаяния, что он прорывался сквозь мой собственный хаос.

Я чувствовала их. Всех их. Чувствовала, как их беспокойство, их любовь, их страх переплетались с этим чудовищным, пульсирующим в моих руках огнем. Это был не мой огонь. Это — не я. Это… оно. То, что пробудилось. То, о чем все говорили, но я не верила. Сила Врачевой, что может стереть города и превратить горы в пыль. Сейчас даже мои глаза все видели совершенно в другом, нет, в других спектрах. «Кто я теперь? Что я теперь? И как мне все это остановить?» От такой силы и потока магии внутри меня кости горели, будто огнем.

Мои руки. Я посмотрела на них, и увидела, как они дрожали. В правой руке — пульсирующий, зеленый свет. Он источал тепло, такое нежное, такое обещающее. Я чувствовала, как в нем пульсировала жизнь, как он тянуло к себе, как хотело расцвести, залечить, вернуть. Это была магия Врачевой, я ее знала, она была мне привычна. Магия жизни. Она такая… прекрасная.

А в левой… в левой — холод. Черный, клубящийся мрак. Он не грел, он замораживал. Он тянул вниз, в бездну, в забвение. В нем — смерть. Я чувствовала ее дыхание, ее тихий шепот, обещавший покой. Это тоже магия Врачевой, незнакомая, но не пугающая — она тоже была своя, родная. Магия смерти. Она такая… притягательная. И такая ужасная одновременно.

И они горели. Эти две силы, они боролись внутри меня, разрывая на части. И я больше не могла их контролировать. Не могла. Мне хотелось их выпустить. Дать свершиться правосудию. Уничтожить все зло, все неравенство, что было сотворено тут.

— Марьяна! Пожалуйста, услышь нас! — это Гор. Его голос, как якорь в бушующем море. Я пыталась уцепиться за него, но волны отбрасывали меня.

— Она в опасности! Эта сила… она не должна быть пробуждена сейчас! Она не удержит ее! — это Ингвар. Я слышала его крик, его отчаяние. Я знала, что он прав. И это делало мою боль еще сильнее.

— Марьяна, это не ты. Это не твоя вина, ты не можешь сейчас ничего привести в баланс. Ты только погубишь невиновных. Остановись, ты можешь! — прошептал Анубис. Его слова звучали, как бальзам на рану. Я почувствовала, что могу остановить то, что со мной происходило. Я хотела в это верить. Я изо всех сил хотела верить. Но как? Как поверить, когда чувствуешь, что становишься пустым сосудом, наполняющимся чем-то чужим, чем-то страшным? Как остановить это бурлящий поток внутри?

— Соберись, Марьяна! Ты сильная! Ты сможешь! — Сергей. Его слова звучали как призыв к битве. Но я не хотела биться. Я хотела, чтобы все это прекратилось. Я хотела вернуться.

— Марьяна… пожалуйста, — голос Дикаста, такой тихий, такой нежный. В нем не было приказа, не было требования. Только мольба. И это пробило броню моего страха.

— Она… она теряет себя, — Саша. Я слышала, как дрожал его голос. Я знала. Я чувстввовала, как мои собственные мысли пропадали, как они тонули в этом двойном пламени.

Я увидела, как Саша бросился ко мне, но Гор удержал его. «Гор сильнее. Он удержит.» — Я это знала. Я видела. Я видела ту силу, что он каждый день сдерживает в себе. Это было великолепно. Его бушующие потоки магии — необыкновенны. Они завораживали. Гору надоело держать Сашу, и одним касанием он заставил его уснуть. Тело Саши расслабилось и упало на песок. С ним все было хорошо, он спал. Но даже во сне он все равно пытался вскочить и бежать ко мне, это я видела по тому, как дёргалось его тело. Истинная пара. Любовь до последнего вздоха.

Сквозь рвущийся кашель, который отозвался эхом в моей груди, словно эти силы боролись и внутри меня, я поняла: «Я… я не могу… Это… это не я…»

— Ты — это ты, Марьяна. Это лишь часть тебя, которая пробудилась. Я знаю, что это страшно. Но я здесь. Я не оставлю тебя. — Гор изменился, он принял свою настоящую магическую сильную сущность и направился ко мне. Его слова были таким странными. Почему он не оставил меня. Я ему никто. Я ему даже не нравилась. Нет. Я ему мешала и раздражала его.

— Не подходи! Я не удержу себя, и ты тоже пострадаешь. Но… но это так больно! — внутри меня все кричало от совершенной несправедливости. — Они… они не должны были… эти кошки… они… я просто хотела… я просто хотела справедливости!

— Справедливость не приходит через разрушение, Марьяна! Ты сама это понимаешь! Просто успокойся. Осторожно, постепенно. — пытался помочь мне Ингвар.

— Но они… они смеялись! Они издевались надо мной, когда я вскрывала их сестер, который ни в чем не были виноваты! Они… они убили всех просто ради своей выгоды! И никто… никто ничего не делает! Так нельзя! Так не должно быть! Баланс должен быть восстановлен! — в моей голове было только одно желание: наказать виновных, отнять жизнь.

— Мы знаем, Марьяна. И мы разберемся с этим. Но сейчас тебе нужно сосредоточиться на себе. На том, чтобы не потерять себя в этой буре, — теперь голос Анубиса звучал еще отдаленнее, будто он отошел или я переместилась.

— Как? Как мне сосредоточиться, когда в одной руке горит жизнь, а в другой — смерть? Когда я чувствую, как эти две бездны тянут меня в разные стороны? Я… я скоро разорвусь! — я уже кричала от боли и, упав на колени, выгнула спину, из последних сил не разжимая кулаки, чтобы не дать магии выйти.

— Нет, Марьяна, пожалуйста, не говори так! Мы тебя любим! Мы не хотим тебя потерять! — почти срывающимся голосом кричал Ингвар.

— Вы… вы не понимаете! Это… это так тяжело! Я чувствую… я чувствую, как их сила проникает в меня… как она меняет меня… Я… я боюсь стать той, кем я не хочу быть! Я не хочу жертв, но они необходимы. Я должна найти. Должна покарать. Забрать жизнь и отдать другим, — сейчас я уже не понимала — кто я такая и что мне надо, мое сознание все больше растворялось в чем-то диком, первобытном.

— Ты никогда не станешь такой, Марьяна! Ты сильнее этого! Ты всегда боролась за добро! И эта сила… она тоже часть тебя. Может быть, ты сможешь ее понять? Может быть, ты сможешь ее направить? — я расслышала слова Гора, он стоял ближе всех ко мне, и только он небольшими шагами приближался ко мне.

— Направить? Туда, где смерть? Или туда, где жизнь? Я не знаю, какая из них сильнее! Я чувствую, как они борются друг с другом… и я… я между ними! — совершенно чужим голосом ответила ему.

— Ты — мост, Марьяна. Ты — та, кто может их примирить. Не дать одной поглотить другую. Ты — баланс, — сказал мне Гор, его голос — тихий, но пронзительный.

— Баланс? Я чувствую себя как раздавленная бетонной плитой! Как я могу быть балансом, когда меня разрывают на части? — и именно в этот момент боль стала сильнее, меня прогнуло еще сильнее, я даже услышала, как захрустел мой позвоночник, видимо, ломаясь.

— Посмотри на меня, Марьяна. Посмотри на мое лицо. Я рядом. Я — твоя сила. Твоя опора. Ты не одна. Попробуй почувствовать это. Почувствуй меня, ощути мою магию. Она может стать твоей опорой, твоим щитом, — не знаю как, но Гор смог преодолеть тот барьер силы, что был вокруг меня.

Но он был рядом. Ему было больно. Магия смерти срывала с его лица куски плоти, а магия жизни заживляла, и эта карусель казалась бесконечной. Но как он оказался тут? Его руки обнимали меня. Он, сильный и гордый, сейчас вместе со мной стоял на коленях и терпел боль, что я ему причиняла. Это было не правильно!

Я пыталась. Я закрыла глаза. Я попыталась почувствовать его, его магию — Гора, его спокойствие. Его силу. Его ярость, направленная на защиту. Его веру в меня. Его непоколебимую поддержку.

И вдруг… я почувствовала, как зеленый свет в моей правой руке стал немного теплее. Как он потянулся к холоду в левой, не сжигая, а… обволакивая. А холод… холод в левой руке немного отступил, словно испугавшись этого нежного тепла.

— Они… они… они слушают…- шепотом, полным удивления и зарождающейся надежды, проговорила я, и Гор услышал. Он улыбнулся мне, при этом страдая от боли сам.

— Они слушают тебя, Марьяна. Это твоя сила, и ты можешь ее контролировать. Ты можешь выбирать. Ты можешь их успокоить, примерить, убрать — ответил мне Гор.

— Выбирать? Убрать? Но… как? — мне это казалось невозможным — подчинить такую силу.

— Позволь им почувствовать любовь мужчин, что рядом с тобой, Марьяна. Позволь им почувствовать, что ты борешься не одна. Пусть они увидят, что та, в ком пробудилась эта сила, не одинока, не сломлена. И рядом с ней есть баланс сил, что потушит пожар, если надо, — я не понимала, что он от меня хотел, но попробовала сделать, как он говорил.

Я сделала глубокий вдох. Это все еще было больно. Это все еще — страшно. Но теперь… теперь было что-то еще. Надежда. И эта надежда, она исходила от них. От моих мужчин, друзей. Странно. Я видела, как горели их сердца. Любовь — это магия, она горит ярким пламенем, которое может согреть или сжечь. Сейчас очень ярко горели сердца у Саши и Дика. Но рядом с ними стояли Ингвар и Сергей, и их сердца тоже горели. Но… Именно сейчас я увидела еще одно — большое, горящее ярким пламенем — сердце. И это сердце — Гора. Я не могла в это поверить…

— Я… я хочу справедливости. Но я не хочу стать тем, чем они хотят меня сделать. Я хочу… я хочу, чтобы жизнь победила. Но я не хочу, чтобы смерть была забыта. Они… они должны быть… сбалансированы, — мой голос стал немного сильнее, хотя все еще хрипел.

В моей правой руке зеленый свет разгорелся ярче, но не обжигал. В левой — холод немного отступил, становясь не мраком, а… глубокой тенью. И я почувствовала, как эти две силы… они перестали бороться друг с другом. Они начали… танцевать. Медленный, опасный, но завораживающий танец.

— Ты справишься, Марьяна. Мы знаем, что ты справишься, — говоря это, Гор поднял меня и поставил на ноги.

Я посмотрела на свои руки. И впервые за долгое время, я не чувствовала себя пустым сосудом. Я чувствовала себя… центром. Центром этой борьбы, этого баланса. И я знала, что я не одна. И это дало мне силы. Силы, чтобы жить. И силы, чтобы не поддаться тьме. Я подняла глаза и увидела, что вихрь потихоньку уменьшился. А вот израненное лицо Гора все быстрее приближалось. Пока его властные губы не смяли мои… Губы⁇!!