Храм Анубиса, словно исполинский спрут, вползал мне под кожу своей тяжестью, своими каменными объятиями. Холод, исходящий от древних стен, пробирал до костей, а в воздухе витал запах векового тлена, смешанный с густым ароматом ладана, — запах смерти, вечного покоя… и чего-то еще, необъяснимого, пугающего.

Факелы, укрепленные в нишах, плясали, отбрасывая на стены причудливые тени, превращая иероглифы в танцующих демонов, шепчущих забытые заклинания. Это было что-то очень мистическое и таинственное, будто с каждым шагом мы погружались в мир, который существовал много веков назад. Сейчас я не просто шла по следам истории, я шаг за шагом становилась ее частью.

Каждый шаг отдавался гулким эхом, нарушая тишину, которая, казалось, была живой, дышащей. Но то и дело перед моими глазами всплывали воспоминания о древнем закрытом некрополе. Что-то там было не так. Что-то тянуло меня туда. Да и я была уверена, что мне не показалось: оттуда за нами кто-то наблюдал, только мы не видели — кто, но я почему-то это почувствовала. И судя по реакции остальных, только я ощутила этот взгляд, который точно не обещал ничего хорошего.

Мы шли сквозь бесконечные залы мумификации — мрачные, безмолвные свидетельства власти над смертью. Здесь, в этих каменных комнатах, время, казалось, остановилось. На каменных столах, покрытых засохшими непонятными пятнами и непонятными символами, виднелись углубления, куда, вероятно, стекали жидкости во время ритуалов.

Инструменты, разложенные рядом — блестящие крюки, изогнутые ножи, тонкие пилы, различные сосуды — казались зловещими игрушками, предназначенными для особой части ритуала мумификации. В воздухе витал тяжелый аромат, напоминающий о внутренностях, извлеченных из тел, о коже, обработанной бальзамами и смолами.

С каждым новым залом дыхание становилось все более затрудненным, словно сам Сфинкс давил мне на грудь своей тяжелой, каменной лапой. Казалось, что стены храма сужались, сдавливая нас, поглощая, лишая кислорода.

И вот, наконец, мы достигли зала, резко отличавшегося от всех, что видели ранее. Он был огромен, его потолок терялся в непроглядной тьме, казалось, он уходил в бесконечность подземного мира. Стены… стены были увешаны — полками-столами, словно в каком-то жутком анатомическом театре. И на каждом столе лежала… мумия.

Эти мумии… Они были похожи на ту, что мы привезли с собой из нашего сектора, на ту, что вызывала дрожь и необъяснимый страх. Проклятые. Искаженные. Создания, словно слепленные из кошмаров.

В ритуальном зале Анубиса, среди безмолвных стражей вечности, мумий, меня вновь пронзил тот самый, леденящий душу взгляд. Он обволакивал, словно саван, лишал воздуха, сковывал волю. Это не было физическим взглядом, скорее ощущением чьего-то пристального, оценивающего внимания, проникающего сквозь плоть, обнажающего душу.

Мое сердце забилось, словно пойманная в клетку птица, кровь отлила от лица, а руки покрылись гусиной кожей. Я резко обернулась, пытаясь уловить источник этого невыносимого давления. В полумраке зала, под мерцающим светом факелов, мумии лежали, словно каменные изваяния, их лица, искаженные гримасой вечного покоя, казались безжизненными масками. В тени, в углах зала, притаились древние иероглифы, шепчущие на забытом языке.

Я вращала головой, осматривая каждый уголок зала, но никого постороннего не видела. Лишь тени, игравшие в такт пламени факелов, и безмолвные мумии, хранившие свои вечные секреты. Но ощущение чужого взгляда не покидало меня, наоборот, оно усиливалось, давило на меня, словно каменная плита.

Моя нервозность не осталась незамеченной. Остальные, занятые изучением зала, так как тоже были тут впервые, видимо, кроме Гора — он стоял спокойно, бросали на меня озабоченные взгляды. Я видела их беспокойство, но не могла ничего поделать. Не могла объяснить словами тот ужас, который сковал меня.

Дик, как всегда, первым проявил участие. Он приблизился ко мне, коснувшись моей руки. Его прикосновение, обычно успокаивающее, сейчас показалось мне чужим, пугающим.

— Марьяна, что случилось? — спросил он, обеспокоенно глядя мне в глаза. — Ты вся дрожишь. Что тебя так беспокоит? Что ты ищешь?

Я сглотнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе.

— Я… я чувствую это… снова, — прошептала я едва слышно, не прекращая осматривать темные углы, стены и даже свод потолка.

Дик нахмурился, не понимая.

— Что «это»? О чем ты говоришь? — он очень мягко спросил меня, но его глаза были совершенно серьезными и в них горел красный огонек, значит, он готов броситься на врага и уже перешел в режим охоты. Стал хищником.

— Этот… взгляд, — объяснила я. — Он… он словно преследует меня.

Я в очередной раз обвела взглядом зал, надеясь, что Дик поймет, о чем я говорю. Но в его глазах я видела лишь непонимание и тревогу.

— Взгляд? — переспросил он. — Какой взгляд? Марьяна, здесь никого нет. Кроме нас и… ну, ты понимаешь.

— Я знаю, — ответила я, — но я чувствую его. Он словно пронизывает меня насквозь.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться, но получалось из рук вон плохо.

— Впервые я почувствовала его, когда мы только заходили в храм, — продолжила я, — со стороны древнего некрополя. Он был там, явно ждал нас. А теперь… теперь я снова чувствую его здесь. Он не ушел. Он следит за нами.

Я посмотрела Дику в глаза, надеясь, что он поверит мне. Но в его взгляде я видела лишь сомнение.

— Марьяна, я понимаю, что ты очень устала, — сказал он мягко, — но, возможно, это просто игра воображения. На тебя давит атмосфера этого места, все эти мумии… Я сам чувствую себя некомфортно.

— Нет, Дик, — возразила я, его вранье про то, что ему не комфортно, я уловила сразу, — это не воображение. Я действительно чувствую его. Он здесь, рядом. Наблюдает за нами. И мне это совсем не нравится.

Я замолчала, чувствуя, как страх сковывал меня все сильнее. В ритуальном зале Анубиса, среди мумий, мы были не одни. И кто-то, или что-то, пристально следило за мной…