Волны от звука гонга ещё летели, поднимаясь по трибунам, а мужчины на арене уже сошлись в битве.

Трибуны по́ля для ритуальных поединков были заняты почти полностью. Я видела генералов в форме императорской армии, и вельмож из императорской свиты, и тех, кто относился к явно благородному сословию, но, видно, не отличался богатством — их одежда была простой и практичной.

Но взгляды всех без исключения были прикованы к тому, что происходило на арене.

Сначала это напоминало красивый танец. Генерал Лаэрт и император явно были мастерами клинка. Они кружили друг вокруг друга, то и дело нанося удары, делая выпады, отступая.

У Лаэрта на белой рубашке уже были видны следы крови, видно императору удалось дотянуться и оставить неглубокие порезы. Но спустя минуту и у императора на руке и плече появилась кровь.

Силы и мастерство пока были равны.

Но на мой непрофессиональный взгляд, скорее должна была сработать выносливость. Я точно знала, что император не сможет воплотиться в дракона. Именно поэтому он выбрал битву на мечах.

Они бились уже минут тридцать, и в какой-то момент мне показалось, что генерал побеждает. Он наступал. И император, отступая, оступился и практически упал на пол арены.

И тут... Что это?!

Генерал протянул ему руку, вместо того чтобы добить его.

А император выхватил кинжал и ударил генерала по протянутой руке!

После чего вскочил сам и крикнул:

— Продолжаем бой!

И танец начался снова.

Но через некоторое время стало заметно, что генерал начал слабеть. Дыхание стало прерывистым, он оступался, падал; но ему каждый раз удавалось подняться и отвести клинок.

Я посмотрела на него целительским зрением и с ужасом увидела, что от раны на руке, которую император нанёс кинжалом, по венам генерала растекается серая гниль.

Яд.

Он его отравил! Подлый! Какой же он подлый! Ненавижу!

Я сжала руки в кулаки, мне хотелось встать и крикнуть: «Остановите бой!»

Но я знала, что никто не услышит. Арена потому и называлась ритуальной, что после удара гонга с неё мог выйти только один.

Поэтому мне оставалось только ждать.

Я смотрела и уже видела злорадную ухмылку на лице императора. Но мой генерал, стиснув зубы, продолжал нападать. И тогда император выхватил из кармана... Я поняла, что это была его последняя надежда: заставить генерала подчиниться кровной клятве.

Камень рассы́пался у него в руке! И он на какой-то момент замер, изумлённо глядя на пустую руку.

И в этот момент генерал как раз и завершил поединок чётким ударом, снеся голову императору, не совершив ту же самую ошибку во второй раз.

Над ареной пронёсся вздох, и словно по команде все сидевшие на трибунах встали, и сначала возникла тишина. Потом раздался один хлопок, потом второй, и уже через секунду все начали хлопать и что-то кричать.

Но я не смотрела на трибуны, я смотрела на арену, которая вдруг озарилась ярким белым светом. Над ареной возник огромный, состоящий из одного только света дракон. Он завис буквально на мгновение, а потом, взмахнув мощными крыльями, начал подниматься в небо.

Я посмотрела по сторонам. Похоже, что никто, кроме меня, его не видел.

Он облетел арену. И когда он пролетал надо мной, я почувствовала волну благодарности, исходящую от него.

Я поняла, что он освободился. И дала себе зарок, что надо обязательно почитать про то, как соединяется драконья сущность с человеческой ипостасью. Или наоборот.

На ритуальное поле вышли секунданты. Я видела, как подтвердили смерть императора и честность проведённого поединка.

Но мой взгляд был прикован к генералу. Я видела, что он еле-еле стоит на ногах. И мне хотелось как можно быстрее попасть к нему.

Сразу после слов, что победил генерал Лаэрт и что по древнему закону он становится императором, генерал сделал несколько шагов… и рухнул.

Но слова были сказаны. Поэтому рухнули барьеры, окружавшие арену, и я смогла туда забежать.

Не обращая ни на кого внимания, я кинулась к генералу. Положила руки на обнажённую грудь, испещрённую мелкими порезами, и дала магии работать.

В отличие от того, как я её и себя заставляла лечить императора, здесь она полилась сама, убирая яд, восстанавливая повреждённые ядом органы, омывая вены, и… смывая следы проклятия.

Проклятие исчезло, как будто его и не было, а я так и не поняла, как у меня это получилось. Я просто очень хотела, чтобы он жил.

Я благодарна барону Мирбаху, который со своими людьми, среди которых был и шутник Фэйд, встал стеной, не допуская никого к нам в этот момент. Потому что мы оба — и я, и генерал — сейчас были слишком уязвимы.

Очнулась я, осознав, что мой генерал стоит и держит меня на руках.

— Отпустите меня и поставьте на землю, генерал Лаэрт, — сказала я.

— Не могу. Я не могу отпустить тебя. Ты опять что-нибудь натворишь.

В этот момент подошёл барон Мирбах:

— Ваше императорское величество, нельзя держать на руках девушку, если вы не женаты или не помолвлены.

— Дария — будущая императрица, — заявил генерал, вообще даже не поинтересовавшись, хочу ли я этого.

Но барон Мирбах был непробиваем.

— Если вы хотите жениться на госпоже Дарии, то вам ещё больше следует соблюдать правила приличия. Репутация императрицы должна быть безупречной.

И я увидела, что генерал еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не заявить на меня права. Но я не хотела, чтобы он об этом говорил сейчас, на арене, полной людей, и драконов, и вообще неизвестно кого.

Он напряжённо посмотрел на меня.

Я сказала:

— Лаэрт, я тебе всё расскажу. Но потом.

* * *

Дарья

Но потом наступило много позже, потому что новому императору надо было много чего сделать: не всё было так безоблачно и в империи, и в императорском дворце.

Хорошо ещё, что генералы, узнав, что кровной привязки больше нет, и чувствуя вину перед Лаэртом за свою трусость, почти все и сразу перешли на сторону нового императора. Но остались и те, кому было недостаточно того, что подтвердил древний ритуал.

Несколько стран заявили о желании выйти из состава империи, в том числе и страна Адарис. Оказалось, что кто-то из семьи Адарис жив.

Единственное, о чём я попросила генерала, — это выдать мне порталы, чтобы перенести сына. Но он, наплевав на все дела, сделал это сам.

Сначала я испытала неимоверное напряжение, мне казалось, что ожидание, когда вернётся генерал, тянется очень долго, но потом, когда он появился, выйдя из портала с Лиамом в руках и с прицепившейся к нему Миной, мне стало весело — настолько комично это смотрелось.

— У тебя очень боевая и бесстрашная служанка, — сказал генерал, передав мне ребёнка и белую от страха Мину.

И потом мы с Миной и Лиамом переехали в замок барона Мирбаха.

И первым, кого я встретила в доме барона, был его внук.

Он словно ураган налетел на меня:

— Дария! Дария!

Пришлось отдать Лиама Мине, чтобы обнять маленького баронета.

— Как ты вырос, Динор! — сказала я.

Действительно, мальчишка вытянулся. Когда потоки магии стали работать нормально, то вернулся и нормальный рост, и стандартное развитие для маленького дракончика.

А вскоре наши восторженные объятия прервал саркастический голос Фэйда.

— Кого я вижу! И почему каждый раз, когда я вижу эту женщину, она становится всё более недоступной?

— Иди сюда, и тебя обниму!

— Ну уж нет! Мне моя голова дорога. А потом ещё кто знает, что в ваших ручках за магия. Мне хватило вашего лечения.

Я испуганно посмотрела на него:

— Что-то не так?

— Нет, всё нормально, — отступив на шаг, сказал Фэйд.

Барон, стоявший за моей спиной, усмехнулся:

— Просто Фэйд хотел сказать, что скоро будет папой.

— Поздравляю, Фэйд!

Я покосилась на стоявшего мальчишку, думая, что он ещё мал, чтобы про внебрачных детей Фэйда слушать.

— Ой, Дария, не смотрите на меня! Все про это знают, что дядя Фэйд мимо девушки пройти не может, чтобы она не понесла.

Я прикрыла рот рукой, засмеявшись. Потому что слышать такое от ребёнка было по меньшей мере странно.

Но, с другой стороны, парень рос в замке, где были одни мужчины, военные или военные в отставке. Я была уверена, что они не стесняются в выражениях при нём.

— Так что, госпожа Дария, — сказал Фэйд, — не надо меня больше лечить. Я нормальный.

— Как скажешь! — сказала я, но на всякий случай я просканировала и Фэйда, и Динора, и барона.

Только барону слегка добавила капельку магии, поправила работу сердца. Всё же возраст сказывался.

Вечером был тёплый семейный ужин, на котором я рассказала, что на самом деле я принцесса Адарис.

Барон предложил мне войти в его семью. Это никоим образом не принижало мой статус как принцессы завоёванного государства, но у меня появлялся родовитый родственник здесь, и он официально мог представлять мои интересы.

Барон был тем, кому я полностью доверяла, и поэтому я согласилась.

И это было верным решением. Потому что оказалось, что раз Лаэрт стал императором по древнему обычаю, то и императрицу он теперь должен был выбирать по древнему обычаю. И боги определяли, кто достоин этого, а кто нет.

— А что это за обычай? — спросила я, когда Фэйд, прибыв из столицы, рассказал мне эту новость.

Мужчина загадочно улыбнулся и рассказал. И мне стало не по себе, потому что я поняла, что вряд ли смогу пройти ритуал.