Я спросила Морвену, и она рассказала мне, что той ночью Адарис прокляла генерала Лаэрта Драконье Сердце. Она использовала всю свою магию, всю боль и всю ненависть. Она прошептала древние слова, которые передавались из поколения в поколение в роду лунных королей; и когда её первая кровь окропила его постель, проклятье вцепилось в того, кто взял силой дочь Луны.

«Зверь в обличье человека, пусть твоя истинная суть явится миру. Ты станешь тем, кем был всегда, — чудовищем без сердца».

Магия приняла проклятие, и когда генерал уснул, погрузившись в магический сон, Адарис бежала из дворца, который когда-то был её домом, а теперь мог стать позорной тюрьмой.

Остались ещё те, кто не побоялся помочь принцессе, они помогли ей пробраться через всю страну сюда, в горную долину, в заброшенную деревню Сильверис на самой границе, где не было никого из завоевателей.

Генерал искал её долго, пока ему не пришёл приказ возвращаться в свою империю. И опасаясь того, что он её найдёт, Адарис изменила внешность: синие глаза стали серыми, яркие волосы стали тусклыми — теперь даже те, кто её хорошо знал, с трудом могли узнать красавицу принцессу.

А Адарис в следующий лунный цикл узнала, что беременна.

Я слушала старую знахарку, и этот рассказ напоминал мне страшную сказку, вот только теперь я оказалась главной героиней этой ужасной истории.

А на мой вопрос, разве нельзя было магически или при помощи трав заранее позаботиться, чтобы не было последствий, Морвена ответила:

— Королевская кровь может родиться только от истинной связи.

Я с удивлением посмотрела на старую знахарку:

— А что это значит?

— Это значит, что Адарис была предназначена генералу Лаэрту.

И вот на этом месте у меня возник диссонанс, потому что всё, что я знала об истинной связи, было почерпнуто из фэнтезийных книжек, коими была завалена моя библиотека. А что? В свободное время я очень любила читать истории о любви и приключениях, могла себе позволить. Кстати, весьма полезно для незамужней женщины под сорок, перегруженной работой.

— Но если она была его предназначенной, разве не должны были они ощутить мгновенное влечение и любовь друг к другу?

Морвена хрипло рассмеялась:

— Не знаю, с чего ты взяла это. Конечно, нет. Мгновенно только в сказках происходит, а так это только признак того, что Луна подарит здоровых и сильных детей. И драконы это чувствуют.

— А что же этот Лаэрт не ощутил? — Мне так и не было понятно, и всё ещё живо было воспоминание ужаса, охватившего Адарис во сне.

— Он и ощутил, — грустно сказала Морвена, — вот только кровь, смерть и азарт битвы не дали ему осознать, что рядом предназначенная.

И я вдруг вспомнила, что он всё время принюхивался, об этом и спросила у Морвены.

— Да, — ответила она, — драконы вообще очень сильно реагируют на магию, которая часто проявляется запахом. — Потом она грустно на меня посмотрела и вздохнула. — Вот и Адарис поняла, что он её предназначенный, только когда прошёл лунный цикл. И уже тогда она осознала, что натворила, потому что наложенное проклятие действует до седьмого колена, и его сын, только родившись, тоже сразу подвергнется его воздействию.

— И что теперь? — спросила я. — Неужели нельзя было попробовать договориться с генералом и…

Морвена снова рассмеялась:

— Адарис ненавидела генерала и его ребёнка тоже, она буквально дышала этой ненавистью. — Старая знахарка опустила глаза. — Я видела, что это её убивает, но ничего не могла поделать. И когда пришла пора рожать, Адарис не дала мне помочь ей. Но в последний момент, услышав крик своего сына и уже уходя, она взяла с меня клятву, что я найду сильную душу — и она вырастит ребёнка и сможет исцелить генерала, сняв проклятие.

— А что генерал? — спросила я, уже понимая, что попала.

Морвена пожала плечами:

— Говорят, что он стал ещё ужаснее, но императору это нравится: благодаря жестокости генерала он выигрывает самые безнадёжные сражения, а его империя растёт.

— А как же действует проклятие? — Мне так и не было понятно, что значит стать зверем, если он уже… дракон. — Он что, превратится в дракона и не сможет превратиться обратно?

— Не так, — сказала Морвена. — Он потеряет разум и станет зверем, всё человеческое в нём исчезнет.

— И что?

— И его надо будет убить, потому что иначе убивать будет он. Так действует проклятие: жажда крови и смертей.

Я посмотрела на Морвену:

— И вы думаете, мне под силу будет справиться с ним?

Морвена грустно улыбнулась, обнажив белые зубы, и я подумала, что в таком возрасте сохранить все зубы — это ещё надо умудриться. Или это тоже магия?

— Ты можешь отказаться, тебе ничего за это не будет.

— А ребёнок? — спросила я, глядя, как малыш ворочается в люльке: сейчас точно надо будет кормить.

— У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена. — Ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, — я лучше заберу его с собой.

— Куда заберёте? — с подозрением поинтересовалась я.

— В лунный мир, — ответила Морвена. — Мне осталось немного, может, несколько дней, ты не бойся. Я дам ему молочка с росянкой и возьму этот грех на себя.

И тут до меня дошло, о чём она говорила.

— Вы чего, совсем, что ли? Я просто спросила! Не вздумайте никакой росянки. Вылечу я вашего генерала… нежно и аккуратно.

И я уже встала, чтобы подогреть козьего молока, потому что материнского у меня не было.

И меня словно молнией ударило:

— Что значит вам осталось немного?