Генерал Лаэрт

Он не мог без неё и теперь, и всегда. Эта целительница, неожиданно оказавшаяся обладательницей дара, считавшегося утерянным, противоречила всему, что он знал. Магов жизни не рождалось в этом мире уже несколько сотен лет.

Генерал Лаэрт испытал странную радость оттого, что, пока она была в империи, никто не понял, что она не целительница. А ещё — что он успел. Если бы барон женился на ней, а потом представил её императору или кому-то из приближённых императора, в один прекрасный день вышло бы наружу, что её магия — это магия жизни, и император не посмотрел бы на брачные узы и отобрал её у барона.

Император старел, а маг жизни — это почти бесконечный источник молодости и здоровья. Вот только что будет потом с самим магом, никому не интересно.

Когда он согласился стать проводником её магии, он до конца не отдавал себе отчёта о последствиях.

Он несколько раз умер и несколько раз родился, именно поэтому он спросил про проклятие: ему показалось, что после такого потока этой магии, которая была как свежая, слегка прохладная вода, ничего чёрного не может остаться. Но Дария со свойственной ей прямотой и честностью, что тоже его подкупало, заявила, что нет, проклятие всё ещё там.

Он пока не сказал, но теперь ей придётся быть с ним рядом почти всё время, иначе, пока он её не видит, никто не может чувствовать себя в безопасности рядом с ним.

Он сам ей был не нужен, чувствовал это, что она без него сможет жить: она очень ровно реагировала на все его попытки сближения. А он без неё уже не мог. И ему было жизненно необходимо привязать её.

Но он не знал, как это сделать правильно, потому что у него не было опыта в том, чтобы уговаривать женщину. И периодически мелькала мысль, почему он не может её заставить, и каждый раз его тёмная сторона нашёптывала ему: «Возьми её»; а светлая сторона (он, кстати, удивился, что такая есть) отвечала: «С ней так нельзя».

А ребёнок? Если бы он не был уверен в том, что у него нет детей, он бы подумал, что это его сын.

Он не просто так взял его на руки, когда увидел, как служанка кормит малыша; он вдруг ощутил, что ребёнок хочет, чтобы генерал взял его на руки. Но если бы он рассказал, что это было желание малыша, никто бы не поверил. А проходя мимо, он случайно задел аурой служанку, и вот у неё была нормальная реакция: она чуть не выронила малыша и попыталась спрятаться от давящей энергии его силы.

А мальчик, наоборот, тянул к нему ручки и улыбался.

А вот в первое мгновение, когда Дария увидела его с её сыном на руках, она испугалась, и это было неприятно. Он уже привык к тому ощущению, когда тебя не боятся, а флёр её силы каждый раз омывал его свежестью и радостью, смывая с его чёрной души накопившуюся там грязь.

И вот сейчас, стоя в тронном зале княжеского дворца, он злился и хотел побольнее уколоть и князя, и тех, кто помогал тому, кто подготовил кортежу Лаэрта «приятную встречу» на подъезде к княжеству. А вот злиться на Дарию генерал не мог, хотя по её милости он так и не узнал имя того, кто назвал себя женихом шеханирской княжны.

— Я жду, — повторил он, глядя на князя. — Где?

— Мы предполагали, что вы остановитесь во дворце и приготовили вам покои, — произнёс князь.

— А моя свита?

— Свиту мы можем разместить в другом крыле.

— В каком?

Князь молчал. Лаэрт насмешливо смотрел на князя, у которого, похоже, закончились варианты.

— С этим ясно, я сам выберу себе дом. Где моя невеста?

— Ей нездоровится, она подлечится и обязательно выразит вам своё почтение.

— А может, она не желает видеть своего жениха? Или у неё есть другой жених?

После того как генерал задал последний вопрос, в зале установилась напряжённая тишина.

* * *

Дарья

Всё было странно с того момента, когда Лаэрт наезхал на князя Шеханира и говорил так, словно он стоит здесь не один, имея за спиной только меня, а как будто у него за спиной — многомиллионная армия.

И когда он задал вопрос про невесту, намекая, что знает, кто её жених, в зале как будто бы все одновременно вдохнули и забыли выдохнуть.

А потом двери распахнулись, и в зал вошла очень красивая девушка. Высокая, похожая на изящную статуэтку; волосы у неё были чёрные, а кожа — белая. Большие, обрамлённые пушистыми чёрными ресницами синие глаза. Платье на ней было светло-лиловое, что только усиливало эффект, который произвело её появление.

— Ликария, зачем ты встала? — спросил князь, и в голосе его звучала искренняя тревога.

И я, взглянув на девицу, чуть было не ахнула. Её аура вся была в серых пятнах, как будто бы болезнь или то, что разрушало её организм, уже распространилось по всему телу девушки.

Я прошептала так, чтобы слышал только Лаэрт:

— Княжна сильно больна.

Девушка подошла ближе к нам и, не отвечая на вопрос отца, поклонилась Лаэрту:

— Приветствую генерала империи Дракарис.

Девица пошатнулась и начала оседать, и генерал подхватил её на руки.

— Где покои княжны? — спросил он.

Князь поднял руку, останавливая кинувшихся к генералу придворных.

— Я сам провожу вас, генерал Лаэрт.

Князь пошёл вперёд, а генерал, держа на руках княжну, шёл следом; я старалась держаться рядом. Но когда мы входили в один из боковых коридоров, меня попытались не пустить, но Лаэрт так зыркнул на охранников, что они вытянулись по стойке смирно.

Пока мы шли, я сканировала княжну, пытаясь разобраться, в чём дело, и по всему выходило, что это отравление.

Когда мы наконец дошли до покоев княжны, генерал уложил её на широкую кровать.

Я сказала ему, чтобы далеко не уходил и князя не отпускал, а сама пошла отдать указания служанкам. Мне нужны были: вода, много воды, много тряпок и по возможности уголь, молоко, ромашка. Служанки сначала попытались игнорировать мои указания, пришлось обратиться к Лаэрту, и генерал объяснил, кто в доме хозяин.

И уже вскоре в спальне княжны стояла тёплая ванна, тут же на небольших жаровнях готовились травяные отвары.

А я магией начала выводить яд из организма княжны. Через какое-то время я поняла, что мне нужно понимать, что это был за яд. Именно для этого я попросила генерала не отпускать князя.

Я вышла и посмотрела в лицо этого человека, для которого, похоже, собственная честь была дороже собственной дочери. Но кто я такая, чтобы судить?

— Чем она отравилась? — спросила я.

Князь, вероятно, был бы хорошим драматическим актёром, на лице у него отобразилось удивление, и ответил он мне вопросом на вопрос:

— В каком смысле она отравилась?

Я подняла руку, на кончиках пальцев играли зелёные огоньки.

— Я сейчас сделаю из вас идиота, вы будете смотреть на… Как называется красный фрукт? — спросила я генерала.

— Гранат.

— Вы будете смотреть на гранат и радоваться, что он красный. — Я надеялась, что вид у меня решительный; мне очень хотелось, чтобы князь мне поверил. — Я считаю до трёх. Чем она отравилась?

Князь выдал название, я покопалась в памяти Адарис и в знаниях, которые мне передала Морвена, но не нашла этого названия.

— Какое есть противоядие для него?

— Нет противоядия, — мрачно ответил князь.

— Кто её заставил отравиться?

— Это ты виноват! — Князь ткнул пальцем Лаэрта в грудь. — У Ликарии впереди была вся жизнь! Жених, который принял бы наследование княжеского трона! Что стоило тебе отказаться от предложения императора?! Зачем тебе была нужна Ликария?!

Генерал скептически посмотрел на князя:

— Да она мне и сейчас не нужна. И если она умрёт, кому достанется твоё княжество?

Лицо князя вдруг исказилось злой гримасой.

— У каждого из нас есть выбор. И Ликарию никто насильно не заставлял. Но если вдруг князем станешь ты, генерал, то я тебя уверяю: ты будешь править мертвецами!

А мне вдруг стало страшно. Было в голосе князя нечто такое, что заставляло верить в то, что это правда, что князь — фанатик, который внушил собственному народу, что смерть лучше жизни.

И я всё-таки ткнула князя пальцем в лоб, после чего он моментально осел.

Нет, конечно, я не превратила его в идиота, сама моя магия была против такого, просто усыпила на время.

— Генерал Лаэрт, я спасу княжну Ликарию, но меня пугает то, что князь сказал насчёт всех жителей княжества. Они создают такую красоту... Разве имеет право кто-то решать, жить им или умирать? Сделайте что-нибудь, чтобы не случилось непоправимого.

А Лаэрт смотрел на меня, и в его взгляде я увидела вопрос. Он не мог понять, я сумасшедшая или действительно так думаю?

А я начала очищать организм Ликарии от этого жуткого вещества, которое она приняла. Три раза служанкам пришлось менять ванну. Два раза они со страхом смотрели на меня, потому что я заставила их положить Ликарию в ванну и начала через поры выводить отраву. И вскоре вода стала неприятного коричневого цвета.

Я заставила их поменять воду. Второй раз цвет воды тоже был неприятный, но он был светлее. На третий раз вода стала просто мутной, а дыхание княжны стало ровным, похожим на дыхание спящего человека.

Я осталась дежурить рядом с княжной, хотя мне очень хотелось спать, а ещё мне хотелось увидеть Лиама. Но я не могла оставить княжну, ведь, подарив ей жизнь, я взяла на себя ответственность за неё.

Генерала я отправила обустраивать людей и попросила особо уделить внимание Лиаму и Мине.

Ночью княжне Ликарии стало хуже. При помощи служанки я два раза меняла ей бельё, обтирала её, давала ей уголь для снятия интоксикации и противовоспалительный настой. После каждой такой манипуляции ей становилось легче.

И под утро, взяв её руку, чтобы чувствовать пульс, я забылась лёгким сном. Проснулась оттого, что кто-то смотрел на меня.