Генерал Лаэрт (от лица генерала)

Она так и не сказала, кто отец ребёнка. Но, похоже, это кто-то из высших драконов. Ребёнок будет силён, потому что детей не обманешь, а этот малыш практически не ощущает мою энергию; и мне даже показалось, что она ему нравится.

И его мать тоже загадка. Она или не понимает, или так хорошо играет, скрывая ужас, но, судя по внешним признакам, она, как и её ребёнок, не замечает тёмного давления моей силы.

На служанку достаточно было взглянуть — и она от страха забилась в угол кареты.

А эта ещё и спорит. И мне показалось, что она готова была влезть в драку со мной, чтобы отобрать у меня своего сына, или, судя по хитрому блеску в серых глазах, применить магические приёмы по усыплению.

Я сначала не собирался, конечно, кормить младенца, но, узнав, что целительница, нарушив все мои приказы, пошла помогать роженице, и когда это продлилось дольше, чем я планировал здесь останавливаться, я пошёл разбираться с ней сам.

Когда я зашёл в крестьянский дом, никто, конечно, не рискнул меня остановить, и я прошёл в комнату, но не смог зайти, а застыл на пороге.

Целительница что-то магичила над животом роженицы.

Я вдруг вспомнил, как это приятно, когда её магия попадает в тело. Ни один целитель не имел такого воздействия, по крайней мере, на меня. Это каждый раз было как ожог, как то, что нужно было терпеть, неприятное воздействие, необходимое, чтобы вылечиться.

Но с ней совсем другая история. Стоило ей направить даже каплю магии — и ты сразу становился тем, кто только что умирал от жажды и вдруг оказывался возле родника с хрустально чистой водой. И тебе хотелось ещё и ещё...

И когда я представлял, что она идёт лечить солдат и они тоже испытывают все эти чувства и ощущения, что и я, мне хотелось их всех растерзать.

Именно поэтому я запретил ей их лечить.

Но разве можно запретить реке течь? Ты можешь поставить плотину, но если это бурная, широкая, сильная река, то она снесёт твою плотину и потечёт дальше.

Так и Дария.

Любопытно, она хоть осознаёт, какое воздействие имеет на всех? Да ещё и имя — Дария. Подаренная богом — так дословно переводится её имя с древнего языка.

И это влияло на меня, особенно когда она всё равно умудрялась сделать по-своему, а я не мог ей отказать.

Может ли она быть моей истиной? Я задавался этим вопросом с первого её прикосновения, когда вдруг боль и слабость, терзавшие меня, отступили от прикосновения маленькой руки.

Каждый раз я убеждал себя, что нет, она не может быть моей истинной, я давно потерял право на это.

Перед глазами встали синие, наполненные ненавистью глаза принцессы Адарис, чьё проклятие я ношу в себе.

Смогу ли я когда-нибудь искупить эту вину? Принцесса убила себя, так мне сказали.

Я не заслуживаю счастья.

Но когда эта целительница стоит рядом со мной, даже если она не воздействует на меня магией, мне хорошо и легко. И я не чувствую тяжести проклятия, как будто его и вовсе нет.

Выйдя из крестьянского дома и увидев её служанку, которая кормила ребёнка, я подошёл посмотреть. И меня снова поразило, что ребёнок очень странно себя ведёт: он не кричит и не плачет, а спокойно смотрит на меня синими глазами.

Что-то знакомое было в его взгляде.

«Интересно, кто его отец?»

— Дай мне ребёнка, — сказал я служанке.

Она слабо попыталась сопротивляться. Но что она могла сделать?

Я взял его на руки, и он захныкал, когда у него отобрали бутылочку, но я тут же дал ему её обратно. Он вцепился в неё сильными ручками, даже не подозревая, кто держит его на руках.

А я вдруг ощутил правильность того, что происходит. Как будто бы этот ребёнок так и должен был быть на моих руках, и это моя обязанность — его кормить.

Дария вышла из дома, а я, смешно сказать, завидовал роженице, к которой она прикасалась.

Не отпущу её, и, может быть, когда-нибудь она придёт ко мне сама.

* * *

Дарья

На следующий день, утром двинувшись в путь, мы стали встречать военные патрули; солдаты были одеты в такую же форму, что и сопровождение нашего обоза.

Они нас останавливали; я так полагаю, что они что-то выясняли с генералом, потом какое-то время мы снова ехали.

В итоге мы остановились, и я вышла, чтобы размять ноги и немного погулять с Лиамом. Погода была сегодня приятная, было не очень жарко, мягко светило солнце, вокруг дороги был лес, и воздух был насыщен лесными ароматами.

Мимо нас прошёл солдат, который носил нам еду, и я решила всё-таки узнать, как его зовут, потому что мы с ним единственным общались больше всех, кроме, пожалуй, капитана Регуша.

— Эй! — позвала я его.

— Госпожа целительница, вы меня звали? — Солдат, уже немного ушедший вперёд, остановился.

— Да, подожди, пожалуйста. Скажи, как тебя зовут? Я уже который день собираюсь спросить.

— Толос.

— Толос, скажи, что происходит?

Он оглянулся.

— Впереди находится расположение армии, которая вот уже долгое время охраняет подступы к границе Шеханира.

— Да, но это же наша армия?

— Да, это армия генерала Лаэрта, — подтвердил Толос.

— А что не так?

— Похоже, госпожа целительница, у них там болезнь, многие болеют.

У меня внутри сразу стало жарко, и ладони начали нагреваться.

Эпидемия?

«Эпидемия — это моё. Но почему меня не позвали?» — подумала я, а вслух спросила:

— Куда ты идёшь?

— Меня вызвал господин генерал, — сказал Толос.

— Я пойду с тобой.

На лице Толоса отобразился страх.

— Госпожа целительница, если генерал узнает, что я вам рассказал, меня накажут.

— Не узнает, — обнадёжила я Толоса. — Пойдём.

Я повернулась к Мине и попросила её присмотреть за Лиамом.

И мы с Толосом пошли в сторону генеральской палатки.