Ласковая улыбка. Шаг вперёд. Дядюшка, что же вы замерли? Чуете опасность, да? Интуиция у толстяка отменная.

Казалось бы, проворачивать что-то под носом Каэрси — безумие. Но как раз магия особняка и сила его хозяина скроют то, что собирался сделать он. Моршерр.

Медленно тварь втянула ноздрями горький воздух. От толстяка пахло временем, холодом казематов и чужой болью. А ещё — острым, как перец, бешенством и мягкой светлой решимостью цветка белладонны. Смерть. Он него пахло смертью.

Рывок. Моршерр ушёл из-под нанесенного кулака. Легко. Танцующе.

— Ты выставил наш род на посмешище перед архимагом! Оскорбил его! Хоть осознаешь последствия, сопляк? Ты и так ничего из себя не представляешь, в подмётки отцу не годишься!

Слюна попала на камзол. Как... неосторожно. Белый палец брезгливо покружил над мокрым пятном — и оно исчезло.

— Замри, змееныш! Не смей делать вид, что ничего не происходит, никчёмный мальчишка!

От рёва борова тряслись стены.

— Сложно сделать вид, что ничего не происходит, если вы сейчас пытаетесь меня убить, дядюшка. Может, уже не в первый раз? — Мягко спросил тот, кого называли Моршерром.

Тварь играла. Давно он не получал такого удовольствия. И, главное, Бьюмерт сам всё решил. Сам договорился с Каэрси разделаться с непокорным племянником в их доме. Что ж...

— Гаденыш, да как ты смеешь! Замри, отродье! — Рык.

Что это за стекляшка? Рука онемела. Одна и только до локтя. Но всё равно — неожиданно и неприятно. Снова артефакты довоенной эпохи? Как-то много их стало.

— Замри. Молчи. Умри. Дядюшка, какой у вас маленький словарный запас... — Шёпот. В солнечные окна задул ледяной ветер. Мягко зашептали что-то своё тени по углам столовой.

— Ты давно должен был сдохнуть, никчемыш. Ещё при рождении. Я уже подобрал сестре отличную партию. За неё мне дали бы и титул, и такие деньги, что тебе и не снились. Но эта дура сбежала из дома и вышла за твоего папашу. Поверила, конечно, когда я пришёл "мириться", — голос толстяка звучал мягко, уверенно.

Моршерр усмехнулся уголком губ. Тьма внутри него с интересом наблюдала за метаниями будущего ужина.

— Молчишь? — Шлепнули толстые губы. — знаешь, как сложно было не удавить тебя в колыбели? — Толстяк развел руками, в которых мелькнул жезл.

Нет, какая прелесть. Это ведь поделка — тоже морских. Такими в древности лорды Отарээти управляли рабами-людишками, которых уносило к ним море. Много что-то здесь морских стало.

— Папаша твой чуял что-то, конечно. Но поздновато зашевелился. Нашлась на него управа. А вот ты, твареныш, выжил? Почему? А? — Почти добродушно усмехнулся тиур Бьюмерт.

В круглых покрасневших глазах на выкате даже ненависти не было. Только опасное любопытство, смешанное с иронией. Мол, почему эта букашка ещё дрыгает лапками?

И всё же, несмотря на такие сладкие знакомые чувства... этот человек никогда бы не стал энергатом. Потому что дети тени и тьмы пили эмоции, чтобы жить и понимать мир, который они защищают. Они не испытывали ненависти к людям или волшебным существам. За исключением тех, кто нарушал заветы Владыки и бога из Тьмы. И никогда не стремились к власти вне своей иерархии.

А этот и ему подобные... Моршерр прилагал огромные усилия для того, чтобы себя не выдать.

— Отвечай! — Навершие ткнулось Моршерру в грудь.

Боль растеклась вязкой патокой. Объяла каждую частицу тела. Хрип удалось сдержать с трудом. Забавная... вещица. Выдернуть руки тому, кто её сделал.

— Не слышу! — Хлестнул голос толстяка.

Если он упадёт — выдаст себя.

Надо кончать с этим. Всё, что боров наговорил, записано на кристалл. Ещё повредиться...

— Не могу... говорить, — выдохнул Мориан Кайто.

Давай. Ослабь нажатие. Подойди ближе.

— Тюфяк, — толстяк повёл жезлом — и тот налился синим мерцанием. Не самые приятные ощущения немного разомкнули когти, — ну? Как ты выжил при покушениях? Не пори мне чуши про помощника! Все перепроверили, никого там не было и быть не могло!

Огромные раздутые щеки нависли сверху. Двойной подбородок. Тяжёлая золотая цепь на груди.

— Это... на самом деле очень простой вопрос, дядюшка, — мягкая улыбка.

Почему же ты сглатываешь и делаешь шаг назад, а?

— Что ещё за?.. — Толстяк что-то почуял. Попытался отшатнуться от существа напротив. Того, кого он считал слабым, ведомым, никчёмным зверенышем.

Шаг. Улыбка. Лёгкий наклон головы. Безукоризненный юный лорд Мор Кайто. Только его рука чернеет на глазах. Только в темных волосах мелькают искры. А глаза — наливаются тьмой.

Изящный поклон. Как на светском рауте. Кончики клыков прикусывают нижнюю губу.

— Дядюшка, это ведь так просто. Я немного сильнее, чем ты думаешь... — холодный ядовитый голос течёт волной, смывая маски.

Рот человека искажается в гримасе, он машет жезлом, трясет артефактами. Немного больно, но не смертельно. Тени с каждым вздохом откликаются быстрее.

Рвёт сердце в клочья когтями недовольный дракон. Для него есть лишь одна цель — девчонка.

— Ты-ы... не мой! Не... племянник! — Вопль ужаса.

— Ах, мои любимые звуки, — доверительно и почти нежно шепчет тварь пугливой добыче, — вопли. Скулеж. "Пощадите!". "Я не хотел!". "Сдохни, мерзкое создание!" Какие вы... скучные...

Рука в черной перчатке из теней без всяких усилий приподнимает грузное тело.

— Фу! — Моршерр недовольно повёл носом. — Что это с вами дядюшка? Перепугались? Уже? А мы ведь только начали!..

— Что-о тебе надо? — У толстяка некрасиво тряслись губы.

Бьюмерт не торговался. Действительно, умён. Понял, кто перед ним. Ну, почти.

— Немного, — мелькнули в улыбке острые длинные клыки, — сейчас я подчиню твой разум. Ты расскажешь мне — чуть позже — всё, что вы задумали против рода Кайто и меня лично. А после скажешь своим союзникам, что подчинил меня своей воле и отослал. Решил не провоцировать интерес ректора Си-Шаона к моей персоне. Да и вам ведь нужно время для подготовки к свадьбе с лессой Краеной... К слову, что вы там собрались сделать с моей леди? — Острый коготь пощекотал подбородок и шею жертвы.

Толстяк затрясся. Тени жалили его, леденили, пили силу. На лице Моршерра Декерет застыла восторженная ласковая улыбка. И эту пугало сильнее любых угроз.

— Е-ей... Я не знаю! — Тонко взвизгнул толстяк.

— А если хорошо подумать? Или мне освежить тебе память? — Ласково ухмыльнулся Моршерр.

Этого даже пить было противно. Какая мерзость, мучайся потом изжогой. Когда он стал таким привередливым? Хотелось поскорее ощутить земляничную нотку смущения и малиновую песню нежности и интереса. Его Льяны... Его.

— Я слышал, Найдж хотел её кому-то продать! У твоей девки есть поклонник, он готов был платить огромные деньги! — Выплюнул Бьюмерт.

И попытался воспользоваться встроенным в одно из колец порталом.

Конечно, неудачно.

— Знаю я таких покупателей, — сузились глаза.

Льяны Тархи не было в доме. Ширрас-шу проследовал за ней. Его девочка вернулась в академию. Моршерр полагал, что её попытаются похитить прямо из особняка. Этот вариант они с Льяной обговорили. Но где-то просчитались. Придётся расспросить ширрас-шу, теневого кота, который приставлен её охранять. Плохо.

Лорд Моршерр Декерет ненавидел сюрпризы, если устраивал их не он сам. Но ничего. Он разберётся. Во всём разберётся. А враги? Ну, что ж. Кому-то просто не повезёт. Одно он знал точно. Плевать, что его шип прекрасно знала, на сто шла. И знала, что они должны быть готовы к риску и любым неприятностям. За каждое её неприятное мгновение. За каждое применение к ней магии. За любую боль или страх, которую она испытала...Он возьмёт плату. Сполна.