— Я не из пугливых, — сорвалась с моих губ дерзость.

Его лицо было совсем близко. Между нами — одно дуновение ветра. И я вдруг увидела то, чего не смогла разглядеть раньше. Черные вены на шее и лице. Холод, смешанный с яростью и болью. Едва заметную дрожь в гибком хищном теле. Проступившую на лбу морщинку усталости.

Моршерру было тяжело здесь находиться. Очень тяжело.

Кто из нас потянулся первым? Его поцелуй не был жадным. Неторопливым. Долгим. С привкусом крови. Наша тьма, наша сила, наша суть смешивались воедино, перетекали, закручиваясь круговоротом, спиралью, неведомыми мне фигурами.

Длинный язык слизывал капли крови с моих губ. Сильные жёсткие пальцы ласкали тело, играли на нём одну ему известную мелодию.

Тьма скрыла аудиторию, разрушила границы, увлекла в самые бездны теневых лабиринтов. Здесь спину горячил камень, мелькали искаженные лики теней, слышался смех. Здесь можно было вынырнуть у водопада и замереть на берегу лавового озера.

Мы неслись вперёд — и оставались на месте. Мои пальцы жадно дёргали жёсткие черные волосы, ласкали резкие скулы, когти поглаживали черные чешуйки на лбу.

— Зачем всё это? — Мой ли это был голос?

— Твой огонь души горит ярко, Льяна Тхи, — голос лорда Моршерра мягко мурлыкал. Почти мягко. Как будто когтями по камню скребли. Алмазными, — но хватит ли его, чтобы моя тьма не поглотила тебя?

Мы распались на две половинки. Губы саднило. Тело дрожало от восторга и хотелось змеей обвиться вокруг моего темного тварь-лорда и шипеть на всех, кто посмеет пожелать его коснуться.

— Мы, кажется, решили, что нас связывает только дело, лорд Моршерр, — мой голос звучал уважительно.

Никакой насмешки. Да-да. Совсем никакой. Точно все поверили? Я же белая и пушистая. И даже не издеваюсь. Почти.

Когти запутались в моих волосах и оттянули голову назад. Глаза в глаза.

— Делос-с? — Прошипела тварь.

Недовольная. Злая. Коготь упёрся мне в подбородок, ласково щекоча.

— Не играй с-со мной, Льяна, — тьма глаз тоже может... сиять.

По правой руке лорда Моршерра скользнули тени, уплотнились, образуя перчатку с длинными загнутыми когтями.

— Я не люблю игры, лорд Моршерр, — я облизнула губы. Кто-то очень кусачий. Был.

Его взгляд прикипел к моим губам. Чернота глаз вдруг сменилась ослепительным алым сиянием. Вертикальный зрачок разрезал радужку. Моршерр стал выше, раздался в плечах. По его лицу поползли полосы чешуи.

— Ты всегда останешься только моей, Льяна Тархи. И чем раньше ты это запомнишь, тем лучше. Я уничтожу любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Ты сама подарила мне Поцелуй магии, — древний энергат — а сейчас это был он — показал в улыбке клыки. Острые. Сокрушительно опасные, — так прими же ответственность.

— Сама, — усмехнулась, больно дёргая черную прядь волос.

Лицом к лицу. Шипим, как две гадюки.

— И я от неё не отказываюсь, лорд Моршерр Декерет. Ответственность — это даже прекрасно. Но избавление меня от проблем со стороны лорда Сейлира и других тварей... например, поклонниц Кайто, — теперь ваша забота, — цокнула языком.

Тьма обнимала меня за плечи, шипела и смеялась. В ней мелькали зелёные искры.

Тень удивления промелькнула и исчезла. Ждал криков и ярости? Слишком сыто мне сейчас, слишком спокойно рядом с этой тварью, слишком... что? Уютно?! Так и есть. Уютно. Свободно. Нет лишних мыслей. Сомнений. Печали. Ничего нет.

— Ты мне нравишься, Льяна Тархи, — спокойный низкий голос заставил вспыхнуть, как девчонку.

В глазах мужчины напротив — мягкая безбрежная темнота. Здесь нет ветра, но наши волосы колышутся.

— Ты мне тоже, когда не пытаешься меня сожрать, Мориан Кай... — договорить я не успела.

— Нет. Назови меня моим настоящим именем, — тихий приказ. Коготь ложится на губу, надавливает, — Мор-шер-рр... — перекатывается эхом.

— Мор-р-шер-ррр, — из моего горла вырывается рык, — мой лор-ррд!

Тело наполняется лёгкостью. Рядом с древнейшим. Рядом с тем, кто являл и являет собой средоточие силы нашего народа. Я сказала — нашего?

— Элья-аннэ, — жадной песнью отдался в ушах холодный голос.

Он впитывал мою радость и восхищение — жадная моя тварь. Сильный, отчаянный, безумный— Считай, что ты меня убедила, дочь фейри. — Драконьи глаза пристально следили за мной.

Его руки оплели меня крепче. Его пальцы обняли меня, обхватили, впились в кожу.

— В чём именно убедила? — Голова немного кружилась — но и только.

Мне почему-то казалось, что энергаты не должны "питаться" друг другом. Но этот у нас неправильный. Древний — и начисто лишенный совести.

— Я прослежу за тем, чтобы никто из твоих врагов не добрался до тебя. И оторву голову твоему жениху, — бесцветное лицо лорда Моршерра тронута слабая усмешка.

Длинные пальцы очертили мою переносицу. Коснулись лба. Эта ласка стала неожиданностью для нас обоих.

— Ой, милуйтесь уже! Тьху, тень комки позорные, — чихнула тьма.

Что-то зашуршало. Блеснуло. Откуда-то вынырнула смешная кривоухая морда, похожая на капибару.

Вместо шерсти ее тушку покрывали плотные длинные иглы стального оттенка. Только морда была лысая — и до жути наглая.

— Слушьте, а травушки не найдется? — Басом поинтересовалась капибара, близоруко щурясь. — Клевера там четырехлистного, на удачу? Не?

Под нашими взглядами упитанная нечисть замерла, блеснув ядовито-желтыми глазами.

Во тьме прошуршало что-то похожее на змеиный хвост.

По губам лорда Моршерра проскользнула улыбка. Но я бы не хотела, чтобы мне так улыбались. Как паук мухе, прежде, чем её сожрать.

— Клевера, значит, хочешь? — Мягким предупреждением шквала потёк голос. — Может, ещё и двуюшника золотого, который силу увеличивает?

Близорукий капибара запоздало понял, что кормить его не будут. Скорее — наоборот. Но поздно.