Обителькрылы отпускают нас в саду Всех безмолвий, среди сломанных ветвей и раздавленных золотом лепестков. Они создают вьющуюся стену, защищая нас от владеющих, щёлкая клювами и хлопая крыльями беспорядочно царапающимся вихрем. Владеющие собираются молча, птицы цепляют коготками их щёки, если они подходят слишком близко.

– Они спасли нас, – говорит Блай. – Ты напела для них души. Помогла им вырваться из обители гораздо раньше, чем Девятая Матерь открыла небодверь, – а они спасли нас.

Хотя лежу на земле, в костях по-прежнему такое ощущение, будто падаю. Желудок выворачивается наизнанку. Уши заткнуты шёлком.

– Линна, – задыхаюсь я. – Где Линна?

– Здесь! – Она шлёпается на меня сверху, смеясь, затем переворачивается на спину, музыка её платья мерцает. – Мы летели! – произносит она так, словно это не укладывается у неё в голове.

Смеюсь, морщась от боли в рёбрах. Назвать падение полётом – очень в духе Линны. Слёзы беззвучно стекают по моим щекам. Медленно сажусь, прижимая ладони к рыхломшистой земле. Она твёрдая, неподвижная. Я уже не падаю. Не падаю.

Затем Королева-дитя поднимается над нами, скрестив руки на груди. Блай встаёт на ноги, опускает подбородок. Линна моргает, глядя в лицо Королеве-дитяти – как всегда, непочтительно.

– Дитя… – начинаю я.

Но когда поднимаю взгляд, та протягивает руку.

– Мы до сих пор не были представлены должным образом, – говорит она. Смотрит на меня, затем на Блая, после чего останавливает взгляд на Линне. – Все мы. Меня зовут Небыль… Небыль Арфермол. Спасибо за…

Её речь прерывает низкий голос господина Кроуифа. Он локтями расчищает себе дорогу сквозь толпу владеющих, хмурясь на их потрясённые лица.

– Ваша обитель горит! – кричит он на них. – Ваши обителькрылы выпущены на волю. И девчонка – отвернувшаяся – спела в вашем саду. Дитя, рождённое в музыке, создало мерцание. – Его голос становится громче с каждым словом. – Неужели не подниметесь и не поведёте себя как владеющие? Неужели не изберёте правителя на смену вашей вероломной Королеве-дитяти?

Свищет ветер. Обителькрылы рассеивают свет вокруг нас крыльями. В мелькающих отблесках вижу, как владеющие щурятся на побагровевшее лицо господина Кроуифа, на огонь и дым обители.

Блай сжимает мою ладонь. Королева-дитя садится рядом с Линной, которая встаёт на колени и обнимает меня одной рукой.

Один из владеющих заговаривает.

– Смотритель прав, – произносит он. – И я не вижу для себя иного правителя.

Господин Кроуиф поджимает губы и расправляет плечи, готовясь услышать собственное имя.

Но владеющий отворачивается от него.

Вглядывается в разрушенный сад Всех безмолвий – поваленные деревья и искривлённые ветви, разломанные листья и раздавленные почки. Опускает подбородок, закрывает глаза, прикасается пальцами к губам. А затем опускается на колени – перед деревом с ключами вместо листьев. Оно лежит на боку, как поверженный гигант, вырванное с корнем крыльями Сумерек.

В небе сияет луна, её свет отскакивает от углов сверкающего золота, и там – сквозь неистовство крыльев – я вижу её. Она стоит во весь рост, смуглая кожа блестит, волосы – диадема из тёмных завитков. На запястьях браслеты из золотых душ обителькрылов.

Один за другим владеющие поворачивают головы. Они опускаются на колени.

– Это?.. – спрашивает Линна.

Господин Кроуиф побледнел на глазах.

Это Поющая Морю.