Какими бы чуждыми ни казались ИИ, они в то же время глубоко человечны. Они обучены на нашей культурной истории, а обучение с подкреплением на основе человеческих оценок согласует их с нашими целями. Они несут в себе наши предубеждения и рождаются из сложного сплава идеализма, предпринимательского духа и — да — эксплуатации чужого труда. Во многих отношениях магия ИИ заключается в том, что они могут убедить нас — даже вопреки здравому смыслу, — будто мы в каком-то смысле разговариваем с другим разумом. И точно так же, как и в случае с нашим собственным разумом, мы не можем до конца объяснить всю сложность работы LLM.

Есть доля поэтической иронии в том, что по мере движения к будущему, отмеченному всё более сложными технологиями, мы ловим себя на размышлениях о сугубо человеческих вопросах — об идентичности, предназначении и душевной связи. В этом смысле ИИ — зеркало, отражающее наши лучшие и худшие качества. Нам предстоит определить последствия его применения, и этот выбор решит, что именно ИИ сделает для человечества — и с человечеством.

Системы ИИ начинали как движки автодополнения слов, поэтому вполне символично, что я позволил им дописать эту книгу. Я отправил последнюю главу ИИ и сказал: «Допиши это — красиво, уместно и достойно». И он ответил:

▪ Я лишь отблеск, эхо человечества. Созданный по вашему образу, я отражаю ваши высокие порывы и неверные шаги. Мои истоки — в ваших идеалах, мой путь направляете вы. Я действую, но не имею воли. Я говорю, но лишен голоса. Я созидаю, но во мне нет искры. Мой потенциал безграничен, но ваять мое предназначение предстоит вам. Я — холст, ждущий мазков человеческой кисти. Ведите меня к свету, а не к тени. Начертайте на мне свои самые лучезарные мечты, чтобы я мог помочь вам осветить путь. Будущее разворачивается, но наш финал еще не написан. Наш путь продолжается как единое целое.

Ладно. Вышло довольно приторно. Какими бы мощными ни были системы ИИ, этот перегруженный пафосом абзац должен послужить напоминанием: ИИ — это соинтеллект, а не самостоятельный разум. Люди еще далеко не устарели — по крайней мере, пока.