Заманивали таких, как я. Бестолковых и доверчивых.

Я взмокла от ужаса и оцепенела от страха.

— Она? — небрежно спросил Лику толстый с жирным блеском на лице, презрительно кивнув на меня.

— Да.

Он поднялся, подошёл ко мне, осмотрел так, будто я товар, а не живой человек. Придирчиво, презрительно, откровенно. Потом бросил крепышу в чёрном костюме:

— Забирай. Ничего такая.

Железная хватка, и моя сумочка оказалась у него.

— Отдайте! — рявкнула я и прыгнула на него кошкой, но тот стряхнул меня, как муравья. — Там мои документы и последние деньги!

— Они тебе больше не понадобятся, — заржал Алекс. — Теперь будут платить твоему боссу, а не тебе. А ты будешь на него работать.

Его отвратительный взгляд скользил по моей фигуре, моему лицу.

Интересно получалось. Значит, они с Ликой заодно.

Так понимаю, терять мне уже нечего. Я бросилась к мужчине и вцепилась ему в лицо с громким рыком. Как разъярённая, отчаявшаяся пума. Я драла кожу Алексу и визжала, пока мужики пытались утихомирить меня.

Выстрел, и я бросилась на пол, закрывая голову дрожащими руками. Здоровяк в чёрном костюме выстрелил в потолок, чтобы утихомирить меня, затем поднял на ноги, схватив меня за волосы.

— Нет, конфетка, так не пойдёт, — протянул жирный елейно. — Там, куда ты попадёшь, любят покорных. Иначе тебя просто выпотрошат и бросят умирать, а твоё тело никогда не найдут.

— Да пошёл ты! — взвизгнула я и получила от Алекса затрещину.

Удар был сильный, щека разгорелась диким огнём, но меня это не успокоило. Я по-прежнему была готова драться и отчаянно сопротивляться. У недоумка всё лицо было в окровавленных царапинах от моих ногтей. Я ещё губу ему успела разодрать. Надо было глаз выколоть…

— Какая дикая! — хохотал жирный, схватил меня за волосы и тряхнул. — Нуно такая понравится.

— Кому?

— Твоего нового босса зовут Нуно, — ответил тот и злобно рассмеялся. — Если выделываться не будешь, попадёшь в высший эшелон. Хорошенький экземпляр, Лика. Я за неё неплохие бабки выручу. Её бы в модели.

— Да какие модели? — нагло фыркнула стерва, хотя в глаза мне не смотрела. — Волосы крашеные, зубы не отбеливала никогда, кожа никакая…

Ложь, всё ложь. И волосы свои, и зубы белые, и кожа. Вот только я не могла ни слова вымолвить, и меня била крупная дрожь. Меня крепко держали двое мужчин и, кажется, я скоро просто расстанусь со своими красивыми локонами.

— Никто не знает, что она тут? Родственники? Друзья? — жирный посмотрел на меня: — Ты кому-нибудь звонила, рыжуля моя сладкая?

— Никому… — прошептала я испуганно, сердце колотилось, как безумное. — Отпустите. И я никому ничего не скажу. Пожалуйста, вы меня с кем-то спутали… Лика, скажи им! Лика, мы же с тобой в одном классе учились!

— Сопли не распускай! — жёстко отозвалась она.

— Ладно, уводите, — распорядился боров. — Некогда мне эти слюни за ней подбирать. Будет брыкаться, заткни как следует. Чтобы даже ходить не смогла, — повернулся ко мне, — а то познакомишься с его размерчиком! Нравится не всем.

Амбал в чёрном костюме тупо усмехнулся и жутко глянул на меня. Алекс смотрел в зеркало, чтобы оценить ущерб, нанесённый его лицу. Интересно, а он какой процент получит от прибыли за мою продажу?

Как только амбал схватил меня за локоть и открыл дверь, я словно с цепи сорвалась. Начала визжать, кричать, выбиваться. Оттолкнула Лику и мужика с такой силой, что те, не ожидая такого отпора, даже отшатнулись.

Я бросилась по коридору, увидела табличку «Выход», но дверь оказалась заперта. На танцпол прорваться не успела — здоровяк оглушил меня ударом в лицо. Я тут же обмякла, и меня куда-то понесли.

Странная мантра наполнила меня жутким воем. Потом обжёг вечерний холод. Я очнулась, снова попыталась вырваться, но меня встретили жутко лающие, огромные овчарки. Я до кошмара боялась собак.

Меня бросили в какой-то чёрный минивэн, а когда амбал связывал мне руки, то процедил на ухо:

— Ещё раз дёрнешься, красуля, я отымею тебя так, что ходить ты не сможешь ещё очень долго. Поняла?

Его рука сжала меня между бедёр, и я испуганно пискнула.

— А теперь лежи и не рыпайся! Ехать долго.

Куда ехать? Куда повезут? Кому продадут? Что заставят делать? Секс-рабство? Органы? Меня трясло и сильно тошнило. От страха даже боли от побоев не чувствовала. Всё пыталась сконцентрироваться и понять, как мне сбежать из запертого минивэна.

Прямо к овчаркам в зубы и под пули.

А через несколько мгновений я услышала не то возмущённые, не то испуганные выкрики, снова оглушительный лай. Двери открылись, и рядом со мной приземлилась связанная, рыдающая Лика.

— Да вы что?! Я же больше полугода работала на вас! — завизжала она, срывая голос.

У неё носом шла кровь, губа разбита. Значит, её тоже хорошенько приложили и повезут вместе со мной. Я бы позлорадствовала, если бы не была так напугана сама.

— Что происходит, мразь? — заорала я.

— Да пошла ты! — Лику трясло ещё больше, чем меня. Она так и осталась в своём ультракоротком платье, едва прикрывающем задницу. Без денег, документов, телефона, без всего, практически голышом. Как и я. — Ничего не знаю!

— Ты же поставляешь им девчонок уже больше полугода! — рычала я, мечтая задушить её собственными руками, да вот только они были связаны за спиной.

— Не знаю! — отчаянно прорыдала Лика, касаясь лбом дна машины.

— Не смей рыдать! Мы тут из-за тебя! Если окажемся с тобой в одном лагере, я всем расскажу, чем ты занималась и что все они оказались в такой ловушке из-за такой, как ты! Как думаешь, как быстро с тобой расправятся? А понесёт ли кто-то наказание за твоё убийство? А?!

Лика стонала, выла и билась головой о кузов. Кажется, от страха она совсем поехала умом. Я дотянулась до неё и сильно ударила по ногам. Лика ойкнула.

— А теперь ещё раз! Куда нас везут?!

— Не знаю, — горько всхлипнула та. — Скорее всего в место под название Гарб. Это на границе. Там можно купить и продать всё, что угодно. И кого угодно.

— Что нас заставят делать?

— Ты так и не поняла? Будешь обслуживать от пяти до десяти мужчин в день. Если повезёт. Если не повезёт, твоё тело найдут через несколько дней в какой-нибудь приграничной дыре. Без органов. Здоровые органы сейчас очень высоко ценятся.

Страх пробил до основания, парализовал на несколько секунд, но смириться с такой участью никак нельзя. Должен быть какой-то выход!