В обычной жизни пустой флакон из-под шампуня отправляется в мусорное ведро, в лучшем случае сдается на переработку. Мне понадобилось два года, чтобы посмотреть на него иначе. Обычно я снимала крышку, чтобы использовать остатки шампуня до конца – мама научила меня бережливости, – и только тогда флакон считался пустым. Это была не первая бутылочка шампуня, которую я истратила с тех пор, как попала сюда, но впервые я разглядела в ней потенциальную пользу.

Исабель никогда не давала нам ничего острого или того, что можно заострить, а также не присылала воду или сок в бутылках. Собственно говоря, мы вообще не получали еду в многоразовой таре. Только сейчас я поняла почему.

Сколько раз она предупреждала меня, что я умру, если попытаюсь сбежать? И как же мне увеличить свои шансы выжить? Мне нужно тепло. Мне нужна еда. Мне нужно питье. И теперь у меня была бутылка, чтобы налить туда воды.

Осознав это, я всю неделю откручивала шурупы, крепившие решетку в ванной Мину. Я занималась этим методично, один шуруп за ночь, после того как дети заснут, а потом возвращала отвертку в тайник позади словаря.

К концу недели решетка держалась на единственном верхнем шурупе. Через несколько дней после этого мне представился удобный случай. Отправив нам завтрак, Исабель села в машину и уехала, не заперев меня в комнате. Мальчики еще спали, так что я закрыла их двери на засов. Потом пошла в ванную Мину и вывернула последний шуруп решетки. Я очень торопилась, надеясь, что Эйден не появится на заднем дворе и не увидит меня.

Как только шуруп был вынут, я положила его туда же, где хранила остальные, – в сток ванной. Потом приступила к тому, чем боялась заниматься, пока Исабель находилась в доме, – к самой шумной части работы: схватилась за решетку и принялась расшатывать, пока тонкий слой краски, удерживавший ее на месте, не осыпался.

Сложнее всего было повернуть решетку так, чтобы не выронить ее в кусты внизу, а втащить назад через окно. Зимой Эйден редко ходит на задний двор и может не сразу заметить, что решетка на окне пропала.

Я открыла стенной шкаф Мину, ища, где спрятать решетку. Оказалось, Исабель так и не забрала вещи девочки, и пушистый розовый халатик все еще висел внутри. Я чуть не вскрикнула, поскольку он еще источал запах Мину: пудрово-сладкий аромат только что выкупанного малыша. Однако, не зная, надолго ли уехала Исабель, я не могла позволить себе раскисать, поэтому поскорее приставила решетку к стене, подперев ее велосипедом, который Мину так сильно и так недолго любила.

Избавившись от решетки, я вознамерилась бежать как можно скорее. Исабель не позволяла нам иметь пальто и перчатки, но, если пуститься в бега в холодную погоду, воды понадобится меньше. К чему тянуть и рисковать, что кто-нибудь заметит пропавшую решетку? Сколько возможностей я упустила из-за малодушия? И почему? Потому что не умею действовать спонтанно? Нет. Я ненавижу спонтанность, но это не значит, что я не отважусь на решительные действия. Я потратила всю жизнь, чтобы подготовиться к непредвиденным обстоятельствам, а значит, всегда готова. Как бойскаут.

Я не могла сбежать, пока Исабель в отлучке, потому что нельзя было предсказать, как она поведет себя по возвращении. Больше всего меня пугало, что она устроит очередной видеозвонок родителям или привезет новую жертву – тут-то мое отсутствие и обнаружится. Значит, самое безопасное время для побега – когда все лягут спать. К тому моменту, когда Исабель вернулась, я уже уговорила себя выбраться отсюда ближайшей ночью.

Перед ужином, прежде чем накрыть на стол для Нестора и Садика, я потихоньку умыкнула с тарелок все три булочки. Немного, но на первые день-два хватит. Я сложила булочки в полиэтиленовый пакет, оставшийся после посещения стоматолога, – это Исабель проморгала. Когда все легли спать, я сполоснула пустые флаконы из-под шампуня и кондиционера и налила в них воды.

Потом я сделала самое трудное – написала записку Нестору и сунула ему под дверь.

Дорогой Нестор!

Сегодня я собираюсь сбежать. Если мне удастся, я приведу к вам с Садиком помощь. Прошу тебя держать это в тайне от Исабель как можно дольше, даже если придется ей лгать. Позаботься о том, чтобы мои тарелки возвращались на кухню пустыми. Если не захочешь съесть мою порцию, можно просто смыть еду в унитаз.

Знаю, тебе сейчас очень страшно, но еще я знаю, что ты очень храбрый мальчик, умный и добрый. Я поступаю так потому, что хочу тебе помочь.

Te amo[22].

P. S. Садик, очень прошу, помоги Нестору. Пожалуйста. Спасибо, ваше высочество.

Когда я убедилась, что мальчики заснули и свет на первом этаже давно выключен, я оделась. Сначала легинсы, потом фланелевые пижамные штаны и свои старые джинсы с отрезанными карманами. Три футболки одна на другую и кофта, которую мне подарили на Рождество. Из обуви у меня были лишь хлипкие кеды, но можно надеть две пары носков. Третью пару я планировала использовать в качестве рукавиц. Флаконы с водой я завязала в штанины другой пары легинсов, а сверху положила булочки, намереваясь нести легинсы на плече, как сумку.

В ванной Мину я закрыла дверь и сунула в щель под ней полотенце, чтобы приглушить звуки и чтобы холодный воздух не выдал меня, когда я открою окно. После этого оставалось только не сломать шею, подтягиваясь к окну и вылезая из него.

От угрозы падения меня замутило. Всего один этаж, но от этого прыжка слишком многое зависит. Если сломаю ногу, мне конец.

Кусты были вечнозеленые, густые и упругие – явный изъян в системе безопасности. На пути к дереву возле забора я проверила, не повредила ли ноги. Потом оглянулась на дом, готовая к тому, что там зажегся свет и Исабель подняла тревогу, но в окнах было темно.

Чтобы забраться на нижнюю ветку ели, понадобилось чуть больше усилий, чем я ожидала, но оттуда я могла, как по ступеням, подняться на ветку, которая перевешивалась через забор. Носки, которые я натянула на руки, быстро пропитались смолой, зато благодаря им удобнее было сползать по жердям забора.

И вот я снаружи.

Свободна.

Только эта мысль и позволила мне двигаться дальше, после того как я разглядела три овальных холмика к северо-западу от дома. Два уже заросли, но третий был из сырой земли и совсем небольшой. Значит, мордовороты закопали Мину здесь? Нет, они убийцы, а не могильщики. Видимо, девочку похоронил Эйден. Но кто лежит в двух других могилах? У них были пленники до меня? Может, другая няня? Та, которая не выполняла приказов.

Но раздумывать было некогда. Я свободна. Нужно найти грунтовую дорогу, пройти по ней до шоссе и надеяться встретить машину, которую ведет не Исабель, не Эйден и не мордовороты. Тот, кто может позвать помощь к Нестору и Садику. Я сделала широкую петлю вокруг забора, избегая дороги с севера, которая упиралась в подъездную дорожку у дома. Идти слишком близко к обочине я не решалась, поэтому держалась к западу, время от времени проверяя направление сквозь деревья.

Я шла всю ночь, пытаясь ориентироваться по луне. Утром я с облегчением увидела, что солнце встает в той стороне, где я и ожидала. Днем я планировала отдохнуть, но, как только села, меня начало трясти. По моим прикидкам, было около пяти градусов: вполне терпимо для одетого должным образом человека, но кеды уже разваливались, и ступни, несмотря на две пары носков, онемели.

Я снова двинулась вперед и шла, пока солнце не поднялось достаточно высоко, чтобы согреть меня. Найдя клочок травы, освещенный солнечным лучом, я улеглась и заснула. Не думала, что у меня получится поспать, но очнулась я уже перед сумерками, чувствуя, что правая часть лица слегка обгорела на солнце. Я потянулась, съела одну булочку и отпила воды, которая оставила во рту противный привкус шампуня.

Нестору вряд ли удастся сохранить секрет больше одного дня, поэтому в ту ночь я держалась на порядочном расстоянии от дороги. Возможно, мордовороты уже разыскивают меня. Вторая ночь оказалась холоднее, и я пожалела, что не прихватила еще две футболки с длинными рукавами и дополнительную пару носков. Шов на правом кеде стал расходиться, угрожая оставить меня в одних носках.

На рассвете я собиралась убедиться, что дорога именно там, где я предполагала, но вокруг был только лес. Потом еще лес, и еще. Я сбилась с пути. Либо я сразу пошла в неверном направлении, либо дорога сделала крюк и я проскочила мимо поворота. И поди узнай теперь, когда это случилось.

В то утро я решила поспать, потому что смертельно устала. Проснулась поздно и допила воду с шампунем. Но к тому времени жажда уже так меня мучила, что вкус не имел значения.

Вариантов было два: повернуть назад или идти дальше, надеясь найти дорогу. Если вернуться, придется бродить вокруг в поисках дороги, от которой мне как раз надо держаться подальше, а это верный способ столкнуться с преследователями.

И я пошла вперед, дрожа на каждом шагу, пока шов на подъеме правого кеда не расползся окончательно. Не имея другого выхода, я сняла носок с руки и натянула поверх кеда, чтобы драная обувка не развалилась.

Когда встало солнце, небо затянули тучи и висели весь день. Освещенных солнцем островков не было, как и травы, на которую можно прилечь: только холодное серое небо и грубая поросль лишайника. Я все-таки легла отдохнуть, и мне приснилось, что я, старшеклассница, шаркаю по школе в непарных туфлях, направляясь на контрольную, к которой не подготовилась.

В ту ночь я прибавила шагу, насколько могла, надеясь увидеть знак, что двигаюсь в верном направлении, но постепенно выбивалась из сил. Я уже доела последнюю еду и допила остатки воды с кондиционером.

К утру так похолодало, что мне пришлось идти дальше, лишь бы согреться. Я прошагала весь день без капли воды и крошки хлеба, потом шла всю ночь. Незадолго до рассвета полил дождь. Сначала упал туман, и вдруг хлынуло так, что я насквозь промокла, прежде чем нашла сухое место под двумя соснами. Дождь прекратился, и только тогда мне пришло в голову, что надо было наполнить флаконы водой. Я сняла кофту, чтобы отжать воду, но и нижние футболки были мокрыми до нитки. Я заставила себя встать и идти дальше, пытаясь согреться, но так дрожала, что едва могла выпрямиться в полный рост.

Тут я и поняла, насколько глупой была моя попытка сбежать. Я перестала ходить в общество скаутов, когда умерла мама, не успев приобрести практические навыки вроде разведения огня. Отец тоже не учил меня выживать в лесу, хотя это было бы намного полезнее, чем умение менять масло в машине. Автосервис за углом, папа.

Я сомневалась, что по-прежнему направляюсь на север, поскольку совершенно потеряла ориентацию в пространстве. Дважды развернувшись, я поняла, что окончательно заблудилась. Пришлось остановиться. Пытаясь согреться и высохнуть, я заползла под дерево и зарылась в сосновые иглы. Едва я улеглась в свое жалкое гнездышко, как забылась сном, но мне приснились разбитые арбузы, и я проснулась, вся дрожа. От холода снова заснуть не удалось, но я так устала, что могла только неподвижно сидеть на месте, не понимая, как заставить себя встать и снова пойти.

Если я умру здесь, найдет ли кто-нибудь мое тело?