(Данное биографическое исследование является фактически новым и содержит информацию, публикуемую впервые. Оно основано на архивных документах, переписке, публикациях, театральных программах, афишах и справочных изданиях. Там, где точных данных не сохранилось, информация восстановлена по косвенным документальным свидетельствам.)

Полное биографическое исследование жизни и творчества Марины Фоминичны Нижинской издано мной отдельной книгой «Марина Нижинская, неизвестная сестра Вацлава». В этой же книге я лишь кратко опишу основные события из жизни Марины Нижинской.

Так получилось, что судьбой Марины Фоминичны почти никто не интересовался, и в информационном пространстве о ней есть лишь скудные упоминания, буквально несколько строк.

Когда же я начала изучать раннюю советскую прессу, архивные документы, письма, я была поражена объёму информации, которую мне удалось найти — о Марине Нижинской и о её муже Иване Бойко, прекрасном, талантливом человеке. Чем глубже я погружалась в судьбу Марины Фоминичны, тем больше я удивлялась, какую интересную, насыщенную событиями жизнь она прожила. Судьба Марины Нижинской и её мужа Ивана Бойко интересна тем, что является во многом жизнью обычных советских людей, которые родились в Российской Империи, однако прошли весь сложный путь вместе со своей молодой советской страной с самого её начала.

Марина Нижинская, по-видимому, от природы обладала прекрасными данными танцовщицы, полученными по наследству от своего отца Томаша Нижинского — виртуозного характерного танцовщика и талантливого хореографа. Она довольно рано осталась без родителей, и ей пришлось самой пробивать себе путь. Но несмотря на то, что в начале своей танцевальной карьеры Марина показывала хорошие успехи и уже была замечена театральными критиками, всё же артистической карьере она предпочла женскую судьбу. Марина осталась верна своей профессии, но в тени своего талантливого мужа-балетмейстера и во многом посвятила себя семье. Тем не менее Марина Нижинская является ярким примером настоящей труженицы в сфере культуры, так как всю свою жизнь преданно служила искусству танца, сначала как танцовщица, а затем и как педагог, обучая детей этому прекрасному виду искусства.

Несмотря на то, что Марина Нижинская не вошла в историю как выдающаяся танцовщица, географический размах её деятельности вместе с её мужем Иваном Бойко впечатляет. Они работали во многих известных театрах СССР, в некоторых из них стояли у самых истоков зарождения советского балетного и танцевального искусства в послереволюционные годы, полные лишений и трагических событий. Но ещё больше поражает список имён выдающихся людей, с которыми свела их судьба. Фактически все, с кем бок о бок работали Марина Нижинская и Иван Бойко, впоследствии стали заслуженными и народными артистами РСФСР и СССР.

Единокровная сестра Вацлава Нижинского — Марина Фоминична, виделась со своим великим братом один раз, в раннем детстве, и прожила совершенно другую жизнь в другой стране, можно сказать, в другой цивилизации, нежели он. И казалось бы, что их судьбы никак не пересекались и ничто их не связывало. Но однажды, в июне 1973 года, в советскую перенаселённую коммуналку на Арбате, где жила Марина Фоминична, пришла пожилая женщина, европейская аристократка в нескольких поколениях, говорящая на семи языках, и заплакала, увидев, как бедно живёт сестра её великого мужа — Вацлава Нижинского. И у обеих женщин была одинаковая фамилия, потому что, будучи замужем, Марина Фоминична никогда не меняла свою фамилию и не брала двойную. Всю свою жизнь она была — Нижинская.

И в маленькой комнатке советской коммуналки круг истории замкнулся…

* * *

В августе 1897 года Томаш Нижинский окончательно ушёл из семьи к своей любовнице Варваре Румянцевой (Пелози), фактически бросив на произвол судьбы троих своих детей и их мать. Поводом для ухода из семьи стала беременность любовницы.

Спустя 10 лет, в августе 1907 года, во время последней встречи с отцом Вацлав узнал, что у него есть сестра Марина — дочь его отца Томаша и Варвары Румянцевой. Возможно, он даже познакомился с ней, так как сама Марина Фоминична в 1970-х годах вспоминала, что Вацлав приезжал в Казань на встречу с отцом и она хорошо помнила это событие. Своей матери Вацлав о Марине никогда не рассказывал. Элеонора, конечно, знала, что у её мужа родился внебрачный ребёнок, но тоже никогда не обсуждала этого со своими детьми, по крайней мере в их детстве.

Марина Фоминична Нижинская родилась 1 сентября 1898 года (в некоторых её сохранившихся документах неверно указан 1901 год). При простом подсчёте можно понять, что беременность Варвары Румянцевой, из-за которой Томаш оставил свою семью, не закончилась рождением Марины Нижинской. Если бы это было так, то она должна была родиться весной 1898 года, а не в сентябре. И сам собой возникает вопрос: а была ли беременность?

Возможных ответов может быть три: 1 — беременность была, но прервалась, 2 — беременности не было, но Румянцева соврала с целью увести своего любовника Томаша из семьи, и 3 (самый ужасный) — Томаш со своей любовницей вместе придумали версию о беременности для Элеоноры как предлог уйти из семьи. Правды мы не узнаем, но факт остаётся фактом — Марина Нижинская родилась позже. Место её рождения мне неизвестно.

Как же сложилась судьба Марины Фоминичны Нижинской? Конечно же, она стала танцовщицей!

Раннее её детство было похоже на детство всех других детей Томаша: кочевой образ жизни, переезд со своими родителями из города в город Российской Империи, раннее начало выступлений на сценах российских театров в постановках своего отца, так же, как когда-то выступали Ваца и Броня. Марина даже танцевала тот же матросский танец, который был первым успехом Вацлава в возрасте пяти лет. Единственное отличие от других детей — Марина Нижинская не получила раннее академическое хореографическое образование. Её учителями были её родители, в первую очередь — отец Томаш Нижинский. С самого начала она обучалась у своего отца и вплоть до дня его смерти часто танцевала с ним в балетах, поставленных им самим.

25 октября 1912 года Томаш Нижинский скоропостижно умер в возрасте пятидесяти лет. Это случилось в Харькове. Марине было четырнадцать лет. Марина очень любила своего отца. Он был для неё хорошим отцом. Кроме того, отец был её первым и главным учителем танцев. Его внезапная смерть стала большой трагедией для Марины.

После смерти Томаша Нижинского Варвара и Марина приехали жить в Москву. Марина поступила учиться в известную частную хореографическую школу Лидии Нелидовой («Театр» № 1272, 23–24 апреля 1913 г.). В это же время Варвара Румянцева начала свою карьеру в Москве в качестве балетмейстера. Она ставила балеты для частных театров, цирков, варьете («Театр» № 1269, 19 апреля 1913 г.). Причём работать она начала под фамилией Нижинская, что было, в общем-то, не вполне законно, так как она не состояла в официальном браке с Томашем Нижинским.

Весной 1914 года Марина Нижинская вместе со своей матерью Варварой Румянцевой переехала жить в Санкт-Петербург. Здесь Марина сначала брала частные уроки у Ольги Преображенской — примы-балерины Императорского Мариинского театра, которая как раз в этом году начала свою педагогическую деятельность. А в сентябре 1914 года Марина поступила во вновь открывшуюся частную «Школу балетного искусства» А. и И. Чекрыгиных в Петрограде (18(31) августа 1914 года город был переименован).

Артист балета Александр Чекрыгин вместе со своим старшим братом, балетным танцовщиком и музыкантом Иваном Чекрыгиным, открыл собственную балетную школу, которая просуществовала до 1925 года. Александр Чекрыгин закончил Санкт-Петербургское Императорское Театральное Училище в 1902 году и до 1923 года танцевал на сцене Мариинского театра. В некоторых балетах он выступал на одной сцене вместе с Вацлавом Нижинским.

Одним из преподавателей «Школы балетного искусства» Чекрыгиных был Борис Романов. В 1911–1914 годах он работал в качестве танцовщика и балетмейстера в «Русских балетах» Дягилева. Борис Романов танцевал на европейских сценах в спектаклях вместе с Вацлавом Нижинским и только недавно вернулся в Мариинский театр. Романов был женат на Елене Смирновой — одной из первых партнёрш Нижинского на Императорской сцене, которая также преподавала в школе Чекрыгиных.

Можно предположить, что Марина Нижинская слышала рассказы о своём всемирно знаменитом брате Вацлаве из первых уст — от людей, которые близко знали его, работали с ним и были свидетелями его триумфа. К 1914 году мировая пресса уже несколько лет писала о Вацлаве Нижинском как о величайшем когда-либо жившем артистическом гении.

Два года Марина Нижинская была ученицей Александра Чекрыгина и находилась под его покровительством. Здесь можно сделать предположение, что, поскольку Марина была уже довольно взрослой для поступления в балетную школу, её возраст был снижен на три года — так у неё и появился 1901 год рождения по документам.

Еженедельный журнал «Театр и искусство» № 27 от 6 июля 1914 года. Школа балетного искусства А. и И. Чекрыгиных.

Марина Нижинская и А. И. Чекрыгин. Петроград, 1915 год

В августе 1915 года Марина Нижинская, как одна из лучших учениц, прошедших конкурс, была принята в состав балетной труппы Народного Дома («Обозрение театров» № 2839 от 8 августа 1915 г.).

Сначала Марина Нижинская принимала участие в дивертисментах, а также солировала в танцевальных сценах оперных спектаклей. Однако уже в декабре 1915 года она получила роль Лизы в балете «Волшебная флейта», заменив Ольгу Преображенскую.

В опере «Жизнь за Царя» Марина Нижинская выступала на одной сцене с Фёдором Шаляпиным, солируя в танцевальных номерах этого спектакля. Может быть, так же, как когда-то маленький Вацлав, она наблюдала за великим Шаляпиным из-за кулис и училась у него актёрскому мастерству.

Переезд Марины Нижинской и её матери Варвары Румянцевой в Санкт-Петербург на постоянное место жительства совпал по времени с возвращением в Россию Брониславы Нижинской.

После увольнения Вацлава из «Русских балетов» в конце 1913 года Бронислава тоже покинула труппу Дягилева. В марте 1914 года она приняла участие в антрепризе своего брата в Лондоне, а затем вернулась домой, в Санкт-Петербург. Вернувшись в родной город, Бронислава со своей семьёй — мужем Александром Кочетовским, маленькой дочкой Ириной и своей матерью Элеонорой Нижинской — переехала в квартиру в новом, только что построенном доме по адресу: 10-я Рождественская улица (ныне 10-я Советская), дом 14 (Доходный дом Агреста) [157, 1266].

Надо полагать, что проживание в городе второй семьи Томаша очень огорчало Элеонору и Брониславу. При всей своей предательской натуре всё-таки Томаш старался не работать в Петербурге, по крайней мере, он никогда не привозил сюда свою другую семью. Теперь же, после его смерти, Варвару и Марину ничего не сдерживало, несмотря на то, что вероятность встреч обоих жён и детей Томаша была велика.

Кроме того, Бронислава категорически не желала признавать Марину своей единокровной сестрой, несмотря на то, что у них были общие фамилия и отчество. До конца своей жизни Бронислава так и не признала Марину как свою сестру, хотя та и не была виновата в трагедии детей Нижинских, выросших без отца.

Вернувшись в Петербург, Бронислава, однако, не вернулась в Мариинский театр. А в сезоне 1914–1915 годов вместе со своим мужем Александром Кочетовским работала на сцене того же Народного дома в оперных и балетных спектаклях, как и Марина годом позже. Пересекались ли сёстры по работе, встречались ли где-то случайно? Об этом история умалчивает, хотя это вполне возможно, учитывая, что они обе вращались в одних и тех же театральных кругах.

Также не исключено, что включение Марины Нижинской в состав балетной труппы Народного дома на сезон 1915–1916 годов стало одной из причин того, что семья Брониславы навсегда покинула Петроград. В середине августа 1915 года вся семья Нижинских — Бронислава, её муж Александр, почти 2-летняя дочь Ирина, а также её мать Элеонора — переехали в Киев.

Бронислава и её муж получили ангажемент в Киевском городском театре на сезон 1915–1916 годов. Александр Кочетовский был нанят в качестве балетмейстера, а Бронислава Нижинская — в качестве балерины труппы. В течение всех последующих лет, за исключением нескольких месяцев пребывания в Москве после революции 1917 года, до отъезда в Париж в 1921 году, Бронислава Нижинская со своей семьёй будет жить в Киеве и больше никогда не вернётся в свой родной город, так же, как и её мать Элеонора [23, 32–33].

После отъезда всей семьи Нижинских в Киев постепенно на подмостках сцен Петрограда появляется другая семья Нижинских. И если Марина уже довольно известна в балетных кругах как ученица Александра Чекрыгина, то её мать Варвара Нижинская впервые даёт о себе знать в столице России. И не как-нибудь, а как балетмейстер! И именно как Нижинская, а не как Румянцева!

С 5 мая по 15 сентября 1916 года на сцене летнего театра «Олимпия» каждый вечер проходили весёлые представления: оперетта-балет-французская борьба. Танцы для оперетт и хореография многочисленных балетов были поставлены «известной балериной и балетмейстером» Варварой Николаевной Нижинской. Во многих спектаклях госпожа Нижинская танцевала и сама («Обозрение театров», №№ за май — август 1916 г.).

Скорее всего, годы, проведённые рядом с Томашем, а также их совместная работа дали свои плоды. И после ухода из жизни своего партнёра Варвара сама начала заниматься постановкой танцев, в том числе и балетных спектаклей. Сложно сказать, насколько эти балеты были хороши, но, судя по их количеству, можно предположить, что уровень их был не самым высоким. Думаю, что Элеоноре и Брониславе Нижинским было невероятно больно, что любовница Томаша использовала их всемирно известную фамилию для создания низкосортных постановок, которые бросали тень на репутацию их семьи.

Все летние вечера представления балетмейстера Варвары Нижинской развлекали публику, но в 20-х числах августа 1916 года (вероятнее всего, 23-го числа) произошла трагедия. В ежедневной газете «Театр» № 1895 от 31 августа была опубликована небольшая заметка: «Любовь в жизни и на сцене… В Петрограде — в саду „Олимпия“ возле окна уборной одного из артистов отравилась… заведующая балетом В. Нижинская-Румянцева… И там, где только что звенел задорный смех, слышны судорожные рыдания, там, где только что царила любовь, — распростёрла свои мрачные крылья жуткая смерть…».

Вот так трагически и бесславно, предположительно, из-за роковой любви, оборвалась жизнь женщины, которая способствовала тому, чтобы Томаш Нижинский оставил свою семью, фактически бросив жену и троих детей на произвол судьбы. Дети выросли без отца, с несчастной матерью, в тяжёлых условиях, и это оказало разрушительное влияние на их судьбы. Особенно пострадали сыновья: Станислав, у которого после ухода отца обострилось ментальное заболевание, и он был вынужден жить в специализированном учреждении, и Вацлав, который, повзрослев, начал искать отцовскую любовь и дружбу старшего мужчины за пределами своей семьи.

«Обозрение театров» № 3091 от 5 мая 1916 года. Открытие летнего сезона. Балет под управлением известной балерины В. Н. Нижинской «Дриады и Волшебники».

«Обозрение театров» № 3188 от 10 августа 1916 года. Бенефис балетмейстера В. Н. НИЖИНСКОЙ.

«Театр» № 1895 от 31 августа 1916 года. Фрагмент статьи.

Марина Фоминична Нижинская потеряла отца в четырнадцать лет и мать в восемнадцать. После перенесённой трагедии — самоубийства своей матери Варвары Румянцевой — Марина покинула Петроград и поехала жить и работать в Москву.

Осенью 1916 года Марина Нижинская начала работать танцовщицей в московском театре миниатюр «Мозаика», который находился по адресу Большая Дмитровка, 26 («Рампа и жизнь» № 14 от 2 апреля 1917 г.). Её карьера развивалась стремительно. Сначала она исполняла отдельные номера в дивертисменте, а уже в декабре начала танцевать полноценные роли в постановках. В этом театре Марина познакомилась с балетмейстером Михаилом Фёдоровичем Моисеевым, который был старше её всего на шесть лет, но уже был известен в театральных кругах. В будущем он станет известным советским артистом балета и балетмейстером, заслуженным артистом РСФСР (1948) и Литовской ССР (1955).

Марина Нижинская начала танцевать в балетах, поставленных Михаилом Моисеевым, а также выступать вместе с ним как партнёрша. Вскоре она начала пробовать себя и в качестве хореографа («Театр» № 2034 от 25–26 июня 1917 г.).

После Октябрьской революции 1917 года Марина Нижинская вернулась из Москвы в Петроград. Вскоре она устроилась работать танцовщицей балета в Троицкий театр, который открылся в 1911 году на Троицкой улице (ныне улица Рубинштейна, дом 18). Одним из основателей театра был Александр Михайлович Фокин, старший брат Михаила Фокина. Однако Марина Нижинская проработала в Троицком театре недолго. После сезона 1917–1918 годов он был закрыт. Сегодня в этом здании находится МДТ — Театр Европы.

На летний сезон 1918 года Марина снова поехала работать в Москву. И, как оказалось, она поехала навстречу своей судьбе.

Марину пригласили работать танцовщицей в недавно открывшееся артистическое кафе «Питтореск» (от фр. pittoresque — живописный). Кафе открылось 30 января в бывшем Пассаже Сан-Галли по адресу: Кузнецкий мост, дом 5 (сегодня дом 11). Это кафе стало одним из самых знаменитых мест литературно-театральной жизни революционной Москвы.

Оформление кафе было по проекту Георгия Якулова, к тому времени уже знаменитого художника, который в 1927 году станет автором декораций и костюмов, а также либретто балета Сергея Прокофьева «Стальной скок», поставленного в Париже «Русскими балетами» Дягилева.

Кафе «Питтореск» было скорее театром-кафе. Здесь была сооружена профессиональная театральная сцена с освещением, декорациями и механикой. Время было голодное, помещение не отапливалось, в кафе была очень скудная еда, однако гостям предлагалась насыщенная художественная программа.

Марина Нижинская участвовала в многочисленных танцевальных номерах. Вместе с ней на сцене танцевал молодой артист, её ровесник — Иван Бойко (программа вечера в кафе «Питтореск» от 3/16 июня 1918 года. Среди исполнителей испанских танцев — М. Нижинская и И. Бойко) — и, как оказалось, её будущий муж. Отношения развивались стремительно, и очень скоро они стали счастливой парой.

Иван Викторович Бойко — артист балета, который в будущем станет известным советским балетмейстером, создаст в Туркмении первый национальный ансамбль танца и получит звание заслуженного деятеля искусств ТССР.

Осенью 1918 года кафе «Питтореск» было переименовано в «Красный петух». Кафе стало своеобразным литературно‑художественным и артистическим клубом, похожим на «Бродячую собаку» в Петрограде. И хотя в 1919 году оно закрылось, тем не менее вошло в историю как одно из самых знаменитых московских кафе.

В 1930 году в этом здании открылся выставочный зал «Всекохудожник», а с 1953 года и по сей день здесь находится Московский дом художника. Сегодня зданию возвращён исторический дореволюционный вид.

По окончании летнего театрального сезона осенью 1918 года Марина Нижинская вместе с Иваном Бойко покинула Москву и отправились в Воронеж. И это стало началом нового этапа их жизни.

В первые годы после революции в Воронеже активно развивалось театральное и музыкально-хореографическое искусство. Оно было частью общей стратегии по созданию «пролетарской» культуры. Театр играл ключевую роль в формировании новой жизни.

22 ноября 1918 года в бывшем помещении кинотеатра «Палас» был открыт новый воронежский Свободный Театр — оперно-балетно-драматический. Его зрительный зал был рассчитан на 400 мест. Сегодня на этом месте находится кинотеатр «Юность».

Главным режиссёром Свободного Театра стал Давид Григорьевич Гутман — будущий известный советский актёр, театральный деятель, режиссёр, первый директор и художественный руководитель Московского театра сатиры (1924), Ленинградского театра сатиры (1926) и Московского театра миниатюр (1938). Давид Гутман в будущем будет и известным киноактёром. В частности, он снимался в знаменитом фильме «Дети капитана Гранта» 1936 года.

Для развития творческой деятельности театра были приглашены балетмейстеры из Москвы и Петрограда. Среди них был Михаил Моисеев — партнёр и наставник Марины Нижинской, с которым они вместе работали в московских театрах миниатюр. В то время М. Ф. Моисеев уже работал педагогом в оперно-балетной студии Воронежской высшей театральной школы-мастерской. Туда же он пригласил и М. Ф. Нижинскую в качестве преподавателя.

Из учащихся оперно-балетной студии были сформированы хор и кордебалет для новой труппы воронежского Свободного Театра. Всего было приглашено около ста пятидесяти артистов: драматических, оперных и балетных, включая большую группу артистов балета Москвы и Петрограда. Марина Нижинская и Иван Бойко стали солистами воронежского Свободного Театра.

Марина Фоминична Нижинская, 1918 год. Фотооткрытка. Театральный музей им. А. А. Бахрушина.

Осенью 1919 года, когда фронт приблизился к Воронежу, большая часть творческого коллектива была вынуждена покинуть город с отступающими частями Красной армии и вернуться в Москву, Петроград и другие города.

После восстановления Советской власти Свободный Театр возобновил свою работу, но Марина Нижинская с Иваном Бойко, который уже стал её мужем, не вернулись в Воронеж. Они обосновались в Ставрополе.

В начале 1920-х годов Марина Нижинская и Иван Бойко работали в Ставрополе в Свободном театре им. Луначарского в качестве танцовщиков — первых солистов.

24 октября 1925 года, вероятно, в Москве, у Марины и Ивана родился сын Виктор Иванович Бойко.

В 1926 году Марина и Иван работали в Харьковском театре Музыкальной комедии, бывшем знаменитом театре Муссури. На сцене этого театра как балетмейстер Иван Бойко поставил танцы в следующих музыкальных комедиях: «Принцесса долларов», «Дитя степей», «Миллион за ужин», «Маскотточка», «Весёлая вдова», «Жемчуга Клеопатры». В этих же спектаклях Марина Нижинская выступала как прима-балерина. В некоторых из них И. Бойко танцевал и как солист.

В 1927 году семья вернулась на несколько лет в Ленинград. Сначала проживали по адресу: ул. Коломенская, дом 1 (Доходный дом П. Н. Семёнова). Сегодня в этом доме находится мемориальный музей-квартира Л. Н. Гумилёва [158, 1043]. Затем в 1928–1931 годах по адресу Итальянская ул., 37/Караванная (Толмачёва) ул., 18 (Доходный дом М. Мальцевой — Дом Фролова) [159, 1128].

В Ленинграде Ивана Бойко пригласили работать в Театр Музыкальной Комедии на должность главного балетмейстера. Театр находился по адресу: Невский проспект (проспект 25 Октября), дом 56. В Доме торгового товарищества «Братья Елисеевы», над прославленным гастрономом, с давних пор располагались комедийные театры. До революции это был «Невский фарс». После революции театр несколько раз менял своё название. Сегодня здесь находится Академический театр Комедии имени Н. П. Акимова.

Театр Музыкальной Комедии. Ленинград. Конец 1920-х годов. Почтовая карточка.

В течение двух театральных сезонов 1927/28 и 1928/29 годов Иван Бойко поставил танцы и балет во многих спектаклях этого театра. Его имя как балетмейстера упоминается в программах следующих спектаклей: музыкальных комедий — «Жемчуга Клеопатры», «Мистер Икс», «Лотти», «Царица Аннушка» и оперетт — «Продавец птиц», «Корневильские колокола», «Коломбина», «Девушка-сыщик», «Сирокко», «Нитуш», «Сильва», «Роза-Мари».

В ряде постановок — «Жемчуга Клеопатры», «Мистер Икс», «Роза-Мари» — Иван Бойко и Марина Нижинская танцевали вместе как солисты во вставных номерах.

Летом 1928 года Театр Музыкальной Комедии давал представления в Народном Доме. 13 лет спустя после своего дебюта Марина Нижинская снова танцевала на его знаменитой сцене.

В течение зимнего сезона 1928/29 годов в Театре Музыкальной Комедии была поставлена оперетта «Холопка», и 8 марта 1929 года состоялась её премьера. Этот спектакль был и остаётся одним из лучших отечественных произведений, созданных в жанре советской историко-бытовой оперетты, благодаря увлекательному сюжету и талантливой музыке, которую написал известный композитор Николай Стрельников. Постановку «Холопки» осуществил руководитель театра, один из виднейших деятелей советской оперетты, режиссёр и актёр — А. Н. Феона, а танцы поставил главный балетмейстер театра — И. В. Бойко. Балетный дивертисмент исполняла прима-балерина Марина Нижинская.

Музыка и вокальные партии из этого спектакля сразу же стали популярны, они звучали по радио, их исполняли на эстраде, а сама «Холопка» обошла сцены всех опереточных театров страны и до сих пор не сходит с подмостков. В 60-х годах вышла в свет киноверсия оперетты «Холопка» под названием «Крепостная актриса», ставшая лидером кинопроката.

После премьеры 8 марта 1929 года из-за огромного успеха, который имела оперетта «Холопка», этот спектакль стали показывать на сцене Театра Музыкальной Комедии каждый день вплоть до окончания театрального сезона.

С начала же лета спектакли Театра Музыкальной Комедии переместились на сцену закрытого театра Сада отдыха (бывший Аничков сад). В 1920-е–1930-е годы Сад отдыха пользовался большой популярностью у ленинградцев, особенно любителей эстрады и оперетты. Представления шли одновременно сразу на двух сценах — открытой и закрытой. По всему городу были расклеены афиши, приглашавшие горожан на вечерние весёлые спектакли. Площадки вмещали до двух тысяч зрителей.

С 1 июня по 15 сентября 1929 года Марина Нижинская работала в качестве прима-балерины на сцене закрытого театра Сада отдыха. Она участвовала в опереттах Театра Муз. Комедии, танцы для которых поставил Иван Бойко. «Холопка» пользовалась грандиозным успехом, и в начале лета её показывали ежедневно. А параллельно на открытой эстраде выступали такие знаменитости, как Владимир Хенкин, Илья Набатов, Леонид Утёсов. Все они в будущем станут Народными артистами. Леонид Утёсов выступал со своим знаменитым театрализованным «Теа-джазом».

«Рабочий и театр» № 10 от 3 марта 1929 года. Анонс премьеры оперетты «Холопка» в Театре Музыкальной Комедии. Танцы поставлены Иваном Бойко.

С 17 сентября — начала сезона 1929/30 годов — Театр Музыкальной Комедии, который располагал небольшим зрительным залом, но чьи спектакли пользовались большим успехом, начал давать свои представления в театре «Великан» Народного дома.

Однако реорганизация театра и смена сцены ради расширения аудитории повлекли за собой частичную замену артистов труппы. И вместо прима-балерины Марины Нижинской на все её роли была приглашена прима-балерина Нина Пельцер. Несмотря на то, что популярность и любовь зрителей спектакли театра, и особенно оперетта «Холопка», завоевали именно при участии Марины Нижинской, она осталась без работы. Возможно, в знак солидарности со своей женой Иван Бойко тоже уволился из Ленинградского Театра Музыкальной Комедии.

Как бы там ни было, но имя Ивана Бойко как балетмейстера одной из самых популярных советских оперетт «Холопка» навсегда осталось вписанным в историю. И сегодня на официальном сайте Санкт-Петербургского государственного театра музыкальной комедии, на странице «История театра. Летопись постановок», балетмейстером оперетты «Холопка» указан И. Бойко [230].

Марина Нижинская и Иван Бойко. Конец 1920-х годов. Фрагмент фотографии из семейного архива Нижинских-Бойко. Воспроизводится по скриншоту описания лота № 319122382 на аукционе «Мешок» (Meshok.net). Увеличение и обработка автора [229].

Мне не удалось найти никаких сведений, где работали и чем занимались Марина Нижинская и Иван Бойко в сезоне 1930/31 годов после увольнения из театра. Но к следующему сезону они уехали из Ленинграда, и, по всей видимости, навсегда. На следующие два года они вернулись в Харьков, в театр Музкомедии, в котором работали пять лет назад — Иван как балетмейстер и солист, Марина — как солистка балета. Именно в этом театре Иван Бойко создал постановку танцев к премьере оперетты «Свадьба в Малиновке», которая также стала в дальнейшем очень популярной. В сезоне 1933/34 годов они работали в Сталинградском театре Музкомедии, где Иван Бойко был главным балетмейстером.

В 1934 году семья переехала в Москву и поселилась в коммунальной квартире по адресу: Арбат, дом 51. Вероятнее всего, у родственников. Этот дом известен как доходный дом В. Панюшева. Этот самый высокий и самый большой жилой дом на Арбате, состоящий из трёх восьмиэтажных корпусов, был построен в 1912 году. Дом пережил революцию, и после 1917 года квартиры превратились в коммунальные. Предположительно, Марина с семьёй жили в первом корпусе, выходящем фасадом на улицу.

Этот дом наиболее известен тем, что в 1919–1933 годах здесь жил писатель Анатолий Рыбаков, и многие жители этого дома стали прототипами героев его романа «Дети Арбата», а также повестей «Кортик» и «Выстрел». Сегодня доходный дом Панюшева остаётся жилым зданием с элитными арбатскими квартирами.

В сезоне 1934/35 годов Иван Бойко работал режиссёром-балетмейстером в Театре «Актрисы» Первого Московского женского Теа-Джаза Центрального Управления ГОМЭЦ (Государственное объединение музыкальных, эстрадных и цирковых предприятий). Театр «Актрисы» находился в Государственном цирке по адресу Цветной бульвар, 13 (сегодня — Московский цирк Никулина на Цветном бульваре). Это был первый женский джазовый коллектив, созданный по подобию Теа-Джаза Леонида Утёсова. В апреле 1935 года Театр «Актрисы» был расформирован. Работала ли Марина в этом коллективе вместе со своим мужем, неизвестно.

С сентября 1935 года Иван Бойко был приглашён на службу в Московский Театр Оперетты для исполнения обязанностей заведующего хореографической частью и балетмейстера. Заведующим художественной частью был основатель театра — знаменитый актёр и режиссёр, будущий народный артист РСФСР Григорий Ярон. Московский Театр Оперетты располагался в здании зимнего театра «Аквариум» на Большой Садовой улице, дом 16, где затем, в конце 1950-х годов, было выстроено новое здание, которое сейчас занимает Театр имени Моссовета.

В Московском Театре Оперетты Иван Бойко как балетмейстер поставил несколько спектаклей: «Цыганская любовь», «Сорочинская ярмарка», «Свадьба в Малиновке», «Соломенная шляпка», «Золотая долина», «На берегу Амура» и другие.

На официальном сайте Московского Театра Оперетты в разделе «Летопись театра» и сегодня можно прочитать, что балетмейстером всех этих оперетт является И. Бойко [231].

В этот же период в театре работал Александр Чекрыгин, первый педагог и наставник Марины Нижинской, в «Школе балетного искусства» которого она училась двадцать лет назад. Одновременно он преподавал в балетном училище при Большом театре. Александр Иванович Чекрыгин к этому времени стал заслуженным артистом РСФСР (1922) и заслуженным деятелем искусств РСФСР (1936).

К этому времени Марина Фоминична уже перестала танцевать сама и получила профессию педагога-хореографа. В 1937 году она закончила Московскую городскую педагогическую школу МОСГОРОНО, отделение хореографии. После окончания этой школы Марина Нижинская начала работать педагогом в Доме Пионеров Киевского района в хореографическом кружке для маленьких детей от пяти до девяти лет.

В конце 1938 года Совет Народных Депутатов Туркмении выпустил специальное постановление «О туркменской государственной оперной студии». Основной задачей ставилась подготовка национальных балетных кадров для будущего театра оперы и балета. Для этого был необходим профессиональный хореограф. Нужен был человек особого масштаба, дарования и энергии. В Москву, в Комитет по делам искусств СССР, пришёл запрос из далёкого Ашхабада с просьбой прислать балетмейстера. И Москва прислала его. Этим балетмейстером был Леонид Вениаминович Якобсон [208, 92].

Л. В. Якобсон согласился и принял непростое предложение: ехать в неизвестность, понимая, что профессиональной труппы в Туркмении нет. Летом 1939 года для осуществления поставленной задачи под руководством Л. В. Якобсона в Ашхабад прибыла целая группа педагогов и хореографов из Ленинграда и Москвы. Среди них были Иван Викторович Бойко и Николай Сергеевич Холфин.

Национальные и религиозные предрассудки у туркмен, запрещавшие танец, стали причиной полного отсутствия народной традиции в этой области искусства. В республике не было не только своего национального ансамбля танца, не было даже танцевального фольклора. Пришлось всё начинать с нуля. Перед хореографами встала немыслимая по дерзости задача — создать туркменский танец, собрав его из отдельных пластических элементов, изучая народные игры и обряды. По сути, Якобсон поставил исследовательскую этнографическую задачу [208, 95–96]. Вместе со своими коллегами — И. Бойко, Н. Холфиным и другими — хореограф отправился на машине по дорогам Туркмении. Они ездили по далёким областям и близлежащим аулам. Столичные балетмейстеры открыли для себя неведомую страну, где царили особые этические законы, увидели экзотический азиатский колорит. Изучали традиции, быт, национальную одежду, наблюдали за народными праздниками и ритуалами. Непривычные условия жизни, изнуряющая жара, бездорожье и пыль, языковой барьер — всё это было трудностями, которые приходилось преодолевать для решения поставленной цели [208, 97].

Кроме исследовательской задачи, Якобсон преследовал и ещё более сложную цель: набрать учащихся для открывающейся балетной студии. Местные жители никогда не слышали о балете и на предложение отправить своих детей учиться хореографическому искусству реагировали как на нечто недостойное. Переломить их предубеждение было очень трудно. С особыми сложностями проходил отбор девочек. Однако после двух месяцев изнурительного труда удалось отобрать 80 учащихся [208, 99].

Программа создания туркменского национального танцевального искусства началась с изучения классического танца, и только затем — овладение культурой национальных танцев. И это было самое трудное, так как не имело отправных точек. Среди набранных учащихся выявилось много способных ребят, которые благодаря дисциплине и упорной работе над собой в дальнейшем стали профессиональными танцовщиками.

Балетмейстер Л. В. Якобсон проработал в Туркмении всего лишь год, но сумел сделать очень многое. Благодаря его мастерству, энергии и увлечённости воспитание будущих танцовщиков было поставлено на профессиональную почву. После его отъезда решение задачи разработки движений и определения характера и стиля туркменского танца продолжили балетмейстеры И. В. Бойко и Н. С. Холфин. И в 1940 году в Ашхабаде при Туркменской государственной филармонии был организован Государственный ансамбль народного танца Туркменской ССР, в репертуар которого входили танцы народов мира, а также туркменские национальные танцы, созданные советскими балетмейстерами — Якобсоном, Бойко, Холфиным.

Будучи главным балетмейстером и художественным руководителем Государственного ансамбля народного танца Туркменистана, Иван Викторович Бойко не был призван на фронт после начала Великой Отечественной войны, а продолжал развитие туркменского танца. За свои выдающиеся достижения И. В. Бойко был удостоен звания заслуженного деятеля искусств ТССР.

А в 1949 году была издана книга: Бойко, И. В. Первый Туркменский ансамбль танца: 1942–1949 г.: [Ист. справка и пояснения к танцам] / И. В. Бойко, заслуж. деятель искусств ТССР. — Ашхабад: тип. газ. «Сталинский сокол», 1949 (Москва). — Это карточка книги, которая находится в Российской Государственной библиотеке.

Когда в 1939 году Иван Бойко получил задание от Комитета по делам искусств СССР и отправился в служебную поездку в Туркмению, его жена Марина Нижинская и сын Виктор остались в Москве.

В 1939 году Витя Бойко снялся на студии «Мосфильм» в культовом советском фильме «Подкидыш» [225]. Он снимался на одной площадке со знаменитыми артистами: Фаиной Раневской, Ростиславом Пляттом и другими. Витя играл роль Алёши — мальчика, который участвует в поисках девочки Наташи, главной героини фильма, и мечтает, что его питомец — белая пушистая собачка — будет служить на границе.

Фильм «Подкидыш» снимался с мая по декабрь 1939 года, и, возможно, занятость Виктора в съёмках стала причиной того, что Иван Викторович поехал в командировку в Туркмению один, без семьи.

Кадр из фильма «Подкидыш». 1939 год, «Мосфильм». В роли Алёши — Витя Бойко, сын Марины Нижинской и племянник Вацлава Нижинского.

С первых дней Великой Отечественной войны Марина Фоминична работала в должности пожарного работника в знаменитом кинотеатре «Арбатский АРС», который находился на первом этаже дома 51, где они жили. Вместе с другими жителями Арбата она несла дежурство на крыше, чтобы тушить зажигательные бомбы. В 1942 году во время войны Марина Нижинская снова работала воспитателем-педагогом в Доме пионеров Киевского района Москвы.

В 1941/42 учебном году Витя Бойко учился в Москве, на Арбате, в школе № 71, в 8-м классе. Из воспоминаний его одноклассницы Мары Столяровой: «…восьмиклассником он произвёл впечатление на школьниц не только из-за своей кинобиографии, но и как стройный, интересный юноша… В войну ввели раздельное обучение, и мальчиков вскоре перевели в другую школу. Контактов не осталось. По воспоминаниям, его семья жила в доме 51 по Арбату, и у Вити была необыкновенно красивая мама. Сам Витя запомнился как жизнерадостный и порядочный человек» [226].

В 1942 году Виктор Бойко снялся ещё в одном фильме — «Бой под Соколом», в роли Васи Кузнецова, командира «северян» [224]. Это было очень патриотическое кино, вдохновлявшее миллионы советских подростков на борьбу с врагом. И это один из всего двух фильмов для детей, снятых во время Великой Отечественной войны. Он вышел на экраны в октябре 1942 года.

Фильм «Бой под Соколом» был снят в Душанбе на объединённой базе Сталинабадской студии и киностудии «Союздетфильм» во время эвакуации последней. Вследствие этого можно предположить, что Марина Нижинская и её сын Виктор Бойко были эвакуированы из Москвы приблизительно весной-летом 1942 года в Таджикистан. И, вероятно, после съёмок в фильме Виктор со своей мамой Мариной воссоединились с Иваном Викторовичем Бойко, который работал в этот период в Ашхабаде.

В ночь с 5 на 6 октября 1948 года в Ашхабаде произошло землетрясение, которое считается одним из самых разрушительных землетрясений в истории человечества. Мощнейшие подземные толчки за несколько секунд буквально стёрли с лица земли столицу Туркмении и множество окрестных селений. Кроме 130 тысяч жителей Ашхабада, в городе находились ещё тысячи граждан Советского Союза — эвакуированных во время Великой Отечественной войны. Поэтому масштабы трагедии до сих пор так и не выяснены, и количество жертв точно не известно. Называют цифры от 60 до 120 тысяч погибших. Люди, выжившие во время землетрясения, отмечают 6 октября 1948 года как дату своего второго рождения.

Семье Марины Фоминичны Нижинской несказанно повезло. В страшном землетрясении никто из её близких не пострадал. Но город был почти полностью разрушен, жить в нём было невозможно, его надо было заново восстанавливать. Разрушены были театры, работать было негде, и Иван Викторович Бойко с женой Мариной и сыном Виктором вернулись в Москву, в свою квартиру на Арбате.

После войны и до конца своей активной жизни, по крайней мере до конца 1970-х годов, Марина Фоминична Нижинская преподавала в хореографической студии при московском Дворце культуры имени С. П. Горбунова по адресу Новозаводская улица, дом 27.

Дворец культуры имени Горбунова, легендарная «Горбушка», наверное, самый известный ДК в Москве. Со дня своего открытия в конце 1940-х годов он стал важным местом для проведения различных мероприятий и культурных событий. За свою долгую историю ДК Горбунова стал свидетелем множества значимых событий, которые существенно повлияли на культурную жизнь Москвы.

Осталось свидетельство бывшей ученицы Марины Фоминичны Нижинской, которая отзывается о ней с большой теплотой, как о своей «дорогой учительнице, в классе у которой они имели счастье заниматься» [227].

Иван Викторович Бойко в 1950-е годы, так же как и до войны, вероятно, работал в Московском Театре Оперетты. На сайте театра в разделе «Летопись театра» указано, что балетмейстером оперетты «Фиалка Монмартра», премьера которого состоялась 14 августа 1954 года, является И. Бойко [231].

После войны и в 1950-х годах Марина Фоминична и её муж Иван Викторович дружили с Александром Вертинским, знаменитым артистом. Он часто бывал у них в гостях в квартире на Арбате. Вероятнее всего, они были знакомы ещё со времён совместной работы в 1917 году, и вот теперь, когда Александр Николаевич вернулся на Родину в 1943 году, их дружба снова возобновилась и продолжалась до самого ухода Вертинского из жизни в 1957 году.

Мне не удалось узнать, когда Иван Викторович ушёл из жизни, но, предположительно, раньше Марины Фоминичны, так как в 1970-х годах она жила уже одна. Их сын Виктор Иванович Бойко больше в кино не снимался, а стал врачом, и в 1953 году у него родился сын — Иван Викторович.

До конца своей жизни Марина Фоминична жила в той же коммунальной квартире в доме 51 на Арбате в Москве. Её сын Виктор со своей семьёй проживал вместе с ней.

В 1970-х годах летом Марина Фоминична жила в Друскининкае — городе и курорте на юге Литвы.

Марина Фоминична Нижинская ушла из жизни 30 ноября 1980 года в возрасте 82 лет и похоронена на Ваганьковском кладбище. Рядом с ней похоронены её сын Виктор (1925–2000), внук Иван (1953–2019) и правнук Виктор (1977–2009).

* * *

В апреле 1971 года Ромола Нижинская начала личную переписку с Натальей Петровной Рославлевой (Рене). Обширный архив этой переписки хранится в РГАЛИ, фонд 2966.

Н. П. Рославлева — советский историк балета, театральный критик, переводчик, автор нескольких книг, жила в Москве. Переписка велась на английском языке. Ромола регулярно переписывалась с Натальей Петровной вплоть до 1977 года — года кончины последней.

Почти с самого начала переписки Ромола попросила Н. П. Рославлеву разыскать единокровную сестру Вацлава — Марину Фоминичну Нижинскую.

Из письма Ромолы Нижинской Н. П. Рославлевой от 5 апреля 1972 года: «Я не имею новостей от неё (Марины. — Прим. автора) с 1966 года. Она была учителем танцев. Барышников знает её. Буду благодарна за новости о ней и её сыне Викторе. Она может писать мне по-русски. Надеюсь увидеть Вас осенью в Москве. В Ленинграде буду тоже» (РГАЛИ, Ф. 2966. Оп. 1. Ед. хр. 336. Цитируется впервые).

Из письма Н. П. Рославлевой Ромоле Нижинской от 18 апреля 1972 года: «Конечно, мне очень приятно попытаться узнать о сестре Вашего мужа. Сделать это было несложно, поскольку я знаю нескольких старых учителей, которые были с ней знакомы. Я узнала её телефон и поговорила с ней лично. Она здорова, хотя и немного постарела… Она знает о смерти Брони и очень расстроена. Она сказала, что не писала вам, потому что не знала, кому писать. Она не привыкла писать за границу… Я продиктовала ей Ваш адрес, написав его буквами, и надеюсь, что она справится с помощью своего сына… Она была замужем за Бойко, но она никогда не меняла своего имени и фамилии и известна как Нижинская. Её адрес: Арбат, 51, квартира …, телефон …» (РГАЛИ, Ф. 2966. Оп. 1. Ед. хр. 176. Цитируется впервые).

С этого момента началось общение Ромолы и Марины Нижинских. Чаще, из-за трудности перевода, они переписывались через Наталью Петровну, но иногда и сами обменивались письмами, так как Марине Фоминичне было приятно получать письма, написанные лично рукой жены Вацлава. Кроме писем они обменивались фотографиями, а Ромола посылала небольшие подарки, например, одежду и т. п. Она в это время жила в основном в Швейцарии, но часто путешествовала по разным странам. Ромола была счастлива, что нашла сестру Вацлава, так как после того, как не стало Брони, Марина была единственной из прежнего поколения Нижинских.

В июне 1973 года Ромола Нижинская приехала в Москву на Международный конкурс артистов балета. Она познакомилась с Мариной Фоминичной, придя к ней в гости в квартиру на Арбате. Ромола была поражена тем, как скромно и даже бедно жила сестра великого Вацлава Нижинского. Она не смогла сдержать слёз [228]. В ходе этой встречи Марина Фоминична поделилась с Ромолой своими воспоминаниями о встрече с братом в Казани в 1907 году. Несмотря на то, что Марина была ребёнком, она хорошо помнила эту встречу, которая стала единственной в их жизни. Кстати, Ромола неплохо понимала русский язык и даже могла читать русский печатный текст. Ромола планировала приехать снова в Москву весной следующего года и даже задумала написать вместе с Мариной книгу о танцевальном методе Томаша Нижинского и их семье. Но планам не суждено было сбыться, помешали болезни и обстоятельства, ведь Ромоле было уже 83 года. По всей видимости, Ромола и Марина Нижинские больше никогда не виделись, хотя и продолжали общаться.

Из писем Ромолы Нижинской Н. П. Рославлевой (РГАЛИ, Ф. 2966. Оп. 1. Ед. хр. 337. Цитируются впервые).

19 октября 1974 года: «Пожалуйста, передайте Марине Фоминичне, что я собираюсь отправить ей обратно оригиналы её фотографий, которые она мне прислала. Я сфотографировала их, и две из них войдут в телевизионный фильм о Вацлаве, представляя её… Я хочу, чтобы она, как сестра Вацлава, заняла достойное место в истории балета и жизни Вацлава. Он всегда считал её своей сестрой, это бабушка и Броня создавали трудности… Если бы Вацлав был в добром здравии, он бы поехал к ней. Он часто говорил о ней с нежностью, пожалуйста, передайте это Марине…».

9 мая 1975 года: «Передайте, пожалуйста, мою любовь Марине Фоминичне. Пусть она скажет Вам, какая одежда ей нужна, я пошлю ей через Майстера. Передайте мою любовь ей и Виктору».

2 сентября 1976 года: «Когда увидите Марину Фоминичну, пожалуйста, попросите её продиктовать Виктору всё, что она помнит о методе танца Томаша Лаврентьевича, так как я хочу написать об этом книгу. Я уже написала ей и попросила об этом. Надеюсь поехать в Москву после Нового года».

Из писем Н. П. Рославлевой Ромоле Нижинской (РГАЛИ, Ф. 2966. Оп. 1. Ед. хр. 176. Цитируются впервые).

27 мая 1974 года: «Я думаю, Марина Фоминична теперь прекрасно понимает Ваши искренние чувства к ней. Видите ли, у неё был своего рода комплекс неполноценности, потому что семья Вацлава долгое время не признавала её».

29 ноября 1974 года: «Марина Фоминична ужасно зла на Красовскую за то, что она написала в своей книге о Вацлаве и что их отец был каким-то иррациональным полубезумцем. Она говорит, что он, возможно, был вспыльчивым, но не более того».

Из письма Марины Фоминичны Нижинской Н. П. Рославлевой от 18.06.1976 года: «Энергии Ромолы можно только позавидовать… Если бы не Ромола, то давно бы забыли Нижинского, за это ей честь и хвала» (РГАЛИ, Ф. 2966. Оп. 1. Ед. хр. 335. Цитируется впервые).

Ромоле было уже 85 лет, и всё же именно она, по мнению Марины Фоминичны, играла ключевую роль в сохранении исторической памяти о её великом брате, а не В. М. Красовская. Однако в российской научной среде принято приписывать все заслуги по увековечиванию памяти Вацлава Нижинского одной лишь Красовской, что, на мой взгляд, несправедливо по отношению к Ромоле Нижинской.

* * *

Почти три месяца мне потребовалось, чтобы собрать материал и написать о Марине Фоминичне Нижинской. В ходе моей работы меня постоянно тревожила мысль, что я зря теряю время, что судьба Марины вряд ли кому-то интересна, что лучше было бы продолжать писать о Вацлаве, а о его сестре достаточно упомянуть в главе об их общем отце Томаше Нижинском.

Однако, как будто какая-то неведомая сила заставляла меня двигаться дальше. И только в самом конце, когда работа моя была почти закончена, я прочитала в письме Ромолы Нижинской эту фразу: «Я хочу, чтобы она, как сестра Вацлава, заняла достойное место в истории балета и жизни Вацлава. Он всегда считал её своей сестрой… Он часто говорил о ней с нежностью, пожалуйста, передайте это Марине».

И всё встало на свои места…