У нас с Русланом с самого начала отношений было правило: даже в случае ссоры всегда ложиться спать вместе.

Нет, я бы не позволила ему лечь рядом с собой после того, что случилось, но… когда он ушёл, хлопнув дверью, и его не было дома всю ночь, мне почему-то стало очень плохо.

Хотя, наверное, дело даже не в его отсутствии, а в том, что до меня начало доходить, что именно произошло с нашим браком.

И как его поцелуй с бывшей женой, которая, оказывается, тайно родила ему сына, повлиял на мою жизнь.

Мне плохо до головокружения и тошноты. Я еле заставляю себя встать с кровати и бреду на кухню, чтобы попить воды, а когда дело доходит до завтрака, я понимаю, что у меня не просто нет аппетита — мысль о еде вызывает отвращение.

Вот это да.

Я всё-таки окидываю кухню ещё одним взглядом и заставляю себя взять из фруктовой вазы яблоко. И уже собираюсь вгрызться в него зубами, как слышу звон ключей за дверью.

А потом и то, как эти самые ключи её отворяют.

— Маша? — голос мужа, чуть сиплый, как часто бывает по утрам, отзывается внутри грустью. — Маша, ты дома?

Мне не хочется ему ничего отвечать, но я понимаю, что рано или поздно нам придётся прийти к конструктиву. Так почему бы не сделать это поскорее?

— На кухне, — говорю я и надкусываю яблоко. Рот сразу же наполняется фруктовым соком, который я рефлекторно выплёвываю в раковину. Гадость!

— Ты чего? — Руслан заходит на кухню как раз в тот момент, когда я выпрямляюсь. — Тебе плохо?

— Яблоко… гнилое… попалось, — это не так, фрукт свежий, но я всё равно отправляю его в корзину под раковиной и мою руки. — Ты что-то хотел?

— Более странного вопроса мужу от жены не придумаешь, — немного философски отзывается Руслан и, пройдя мимо меня, ставит чайник.

На обратном пути он останавливается позади меня, словно хочет прикоснуться, но ничего не делает и собирается вернуться к столу…

— Что ты делаешь? — Руслан окидывает меня удивлённым взглядом, когда я хватаю его за руку и принюхиваюсь к джемперу мужа. — Всё хорошо?

— Всё отлично, — отшатываюсь от него как от прокажённого, правда, немного перебарщиваю и бёдрами ударяюсь о нижние кухонные шкафчики. — Где ты ночевал?

Сердце бешено бьётся в груди, а в висках стучит кровь. Я знаю, что именно он ответит, потому что знаю, где он ночевал. И с кем.

— Что за странный вопрос? — хмурится Бородин и делает нечитаемое лицо. Вернее, пытается, потому что я, как его жена, прекрасно всё вижу.

— Ничего не странный, — стою на своём. — Ты ушёл на ночь глядя, вернулся довольно… свежим. Значит, вряд ли спал на лавке. Поэтому я тебя и спрашиваю, где именно ты ночевал? В чём такая проблема ответить?

Меня сейчас стошнит от нервов.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я вижу по едва уловимой мимике мужа, что он начинает злиться. Не нравится ему наш разговор, а значит, я права.

— Нет никакой проблемы, — он вскидывает подбородок, чем придаёт своему виду уверенность и лёгкую небрежность.

— Тогда наберись смелости и скажи, что ты ночевал в гостинице, у Фаины, — я тоже вскидываю подбородок, подражая его позе.

Стоит мне произнести имя его бывшей жены, Бородин подбирается, его ноздри начинают трепетать. Он не спешит отнекиваться, потому что опровергнуть правду наскоро сочинённой ложью не получится.

— Ну и что ты молчишь? — подначиваю его. — Ещё вчера вечером в глаза мне врал, что потерял к ней интерес ещё давно, а потом радостно ускакал к ней в гостиницу?

— Я никуда не ускакал, — небрежно выплёвывает он.

— Вы спали?

Господи, я не знаю, почему именно этот вопрос срывается с губ, но ничего поделать я не могу. Я живая женщина, муж которой изменяет, и да — мне нужно знать, хватило ли у него наглости после секса с другой женщиной прийти ко мне в дом.

— Нет, — уверенно отвечает он и впивается в меня взглядом. — Маш, а ты кем меня считаешь? — он зло щурит веки. — Я что, для тебя совсем конченый, чтобы после другой бабы вот так спокойно сидеть с тобой на кухне и болтать?

— Не знаю, Руслан, — качаю головой. — Я уже ничего не знаю. И уж тем более чего ожидать от мужчины, который утром говорит мне, что любит, а вечером целуется с бывшей женой… — на этом моменте мой голос вздрагивает.

Как бы я ни держалась, измена мужа оказалась для меня огромным стрессом. Вот просто огромным, иначе откуда ещё взяться тошноте, которая не проходит?

— Ладно, — он тихо ударяет кулаком по столу. Так делают, когда внутренне принимают важное решение, а вовсе не для того, чтобы проявить агрессию. — Да, я после того, как уехал, виделся с Фаиной. Это было важно, — подчёркивает Бородин.

— Да я и не сомневаюсь, — подкосившиеся ноги еле держат, поэтому я спешу опуститься на стул и таким образом оказываюсь напротив мужа.

— Маш, посмотри мне в глаза, пожалуйста.

— Нет, — качаю головой и обнимаю себя руками. — Давай ты лучше расскажешь мне, что происходило дальше. Ведь вы же там явно чем-то занимались.

— Давай ты уберёшь из своих намёков сексуальный подтекст?

Тут я не выдерживаю и, подняв брови, смотрю на мужа.

— Действительно. Интересно, откуда он взялся.

— Хватит, Маш, — Руслан поднимает руки в примирительном жесте. — Мне нужно было выяснить ситуацию с ребёнком, я подумал, что смысла тянуть нет. И да, поехал к ней.

Обыкновенный деревянный стул, на котором я сижу, вдруг превращается в электрический. Каждая секунда рядом с мужем без преувеличения, кажется мне пыткой.

— И мы говорили, — скупо поясняет он.

— Как долго?

— Недолго, — всё так же нехотя отвечает Бородин. — Может, час, полтора. Потом я снял себе номер и там переночевал. Проснулся, почистил зубы — и вот я здесь, в родных стенах, сижу на кухне и чувствую на своей шкуре твой полный ненависти взгляд.

— Бедный, — язвлю. — Всё в твоей истории складно, Руслан.

— Конечно складно, потому что это правда.

— Тогда почему от тебя за версту прёт женскими духами?..