Понедельник выдался у Эли очень нервным и напряжённым. Она говорила сразу по двум телефонам и заполняла таблицу Exсel, правила в ней формулы, чтобы быстрее отправить отчёт, который ждал Александр. Как только офисный аврал был побеждён, она взяла канцелярию, плакаты, стикеры и направилась с водителем объезжать свои торговые точки с проверкой. Внешне самый обычный рабочий день. Самая обычная Эля. В облегающих джинсах и лонгсливе. Но внутри неё происходил один необычный процесс. Она думала:

«Приедет ли сегодня Гена? Интересно, какой он?.. Как он выглядит?.. А вдруг он мне не понравится? Как я буду тогда выкручиваться? Как это вообще – быть с другим мужчиной? Вдруг это не так просто как мне кажется?»

Весь день эти мысли крутились в её голове. Её не тревожило, что будет потом. После того, как она расчётливо и хладнокровно изменит своему мужу. Потому что она знает: стоит ей вернуться домой – и он сразу всё поймёт, почувствует… она никогда не умела его обманывать. Всё будет кончено.

О её расчёте говорило и то, что она не нарядилась, не надела красивое бельё, не пыталась понравиться, думая, что и так сойдёт, её и такую раздевают взглядом. Она всё упростила.

Рабочий день подходил к концу. Геннадий написал ей смс ещё утром, с просьбой прислать ему адрес её работы. И поэтому к шести вечера Эля вернулась с торговых точек обратно в офис. Она отпустила водителя и пошла на парковку к своей машине. Был довольно жаркий день, машина стояла на солнце и накалилась. Прежде чем сесть внутрь, Эля раскрыла все окна, проветривая салон, и стояла рядом, держа в руке телефон и ожидая звонка от Гены. Было уже 18:05, а он всё не звонил. Эля решила:

«Жду ещё ровно пять минут, и уезжаю домой».

Парковка была большой и просторной, за счёт этого всё происходящее на ней просматривалось издалека, а сейчас она была ещё и полупустой. На ней стояли только три машины: «Калина» Эли и ещё две машины сотрудников, задержавшихся в офисе.

Резко поднялся порыв ветра и растрепал волосы Эли, она собрала их в руку и поправила, и тут же пыль попала ей в глаза, она прослезилась и подумала:

«Ну как не вовремя… сейчас же наверняка потечёт тушь».

Эля взглянула на время, оставалось ещё две минуты. Она облокотилась на дверцу своей машины спиной, озираясь по сторонам от скуки, и заметила идущего неподалёку высокого темноволосого мужчину в очках. Он был одет в костюм, голубую рубашку, а в руках у него был огромный букет белых роз, перевязанный белой атласной лентой. Эля сначала улыбнулась и подумала:

«У кого-то праздник… наверное свадьба! Хотя какая свадьба в понедельник. Нет скорее годовщина. Такой огромный букет точно дарят на какое-то важное событие. Зачем вообще люди дарят цветы? Никогда не понимала этой радости, они ведь всё равно завянут. Семён мне никогда их не дарил, и правильно делал, он знал, что мне нужно дарить только вкусняшки...»

Этот мужчина приближался к ней, и чем ближе был его силуэт, тем отчётливее она видела, что он смотрит на неё и улыбается ей. Только когда он оказался в нескольких метрах от неё, она осознала – это Гена. Она всматривалась в его лицо и была поражена увиденным. Он был явно значительно старше, ему точно не тридцать пять лет.

Его густые тёмные волосы чуть тронула седина, лицо было крупным, маленькие глаза, большой нос и тонкие искривлённые губы, будто бы они застыли в недовольной ухмылке, это выражение считывалось даже через его улыбку. Её взгляд скользнул по его фигуре, пиджак был расстёгнут, и она заметила, что он когда-то занимался спортом, и это явно было очень давно, над ремнём брюк выступал живот. Наконец он подошёл к ней и, протягивая букет, поздоровался как со старой знакомой:

– Привет Эля. Это тебе. Прости, чуть-чуть опоздал, таксист меня подвёл, задержал.

Эля взяла в руки необъятный букет роз, уколола палец, скривилась и стояла в раздумьях, совершенно не понимая, что с ним делать. Но тут же вежливо улыбнулась и ответила:

– Привет. Спасибо. Я уже думала уезжать домой. Тебе повезло, что мне потребовалось проветрить машину.

– Действительно повезло. Пойдём, сходим в ресторан? Я выяснил, где тут рядом есть приличный, буквально в пяти минутах ходьбы.

Эля положила букет цветов на заднее сиденье машины, шипы зацепились за её водолазку и снова кольнули её, она опять поморщилась, закрыла машину, и немного сбивчиво ответила:

– Пошли. Ты, видимо, говоришь про «Респект». Я туда ежедневно хожу обедать. Хороший ресторан с русской кухней. Мне нравится. Я сегодня как раз без обеда осталась. Рабочий день был напряжённый.

– Русскую кухню уважаю. Я сегодня провёл очень много времени в дороге и так же не пообедал. Тогда показывай путь.

Они прошли один проулок и очутились в ресторане. Он был полупустой в эти часы. Геннадий зашёл и осмотрелся вокруг, ища глазами самый удобный столик. Он смерил официанта строгим взглядом, тот отреагировал мгновенно и буквально подбежал к ним. Геннадий сказал резко, его тон был совершенно не похож на тот, каким он разговаривал с Элей:

– Нам нужен большой и уютный столик, изолированный от окружающих, чтобы мимо нас никто не ходил. А так же сразу принеси нам меню.

Затем он взглянул на бейджик официанта, посмотрел на него поверх очков, прочёл его имя и добавил:

– Артём, ты всё понял?

Тот только кивнул в ответ и тут же повёл их к столику, стоявшему в самом углу зала.

Гена с Элей сели за стол и изучали меню. Она внимательно посматривала на него, выглядывая из-за папки с блюдами, которые она и так знала наизусть. Гена взглянул на неё в ответ, и будто прочитав её мысли, сказал:

– Думаешь о том, сколько мне лет?

– Да.

– Извини. Я обманул тебя.

Он достал из своего портмоне водительские права и чуть наклонившись, протянул ей в руки. Она ощутила, как от него повеяло дорогим парфюмом, и взяла его документы. Взглянув на дату его рождения, она обомлела. Ему было очень далеко за тридцать пять, ему было сорок пять. Хотя выглядел он несколько моложе, лет на сорок.

– Наврал значит. В целом это ощущалось, что ты что-то скрываешь. Про жену и детей, думаю – правда.

– Жена есть, на пару лет помладше меня. Детей действительно двое. Старший сын и младшая дочь. У тебя с моей дочерью день рождения в один день. Только она тебя на четыре года младше.

– Надо же...

Эля сидела на мягком диване и обдумывала, что ей теперь делать. Такую большую разницу в возрасте она не ожидала.

«Стоит ли идти с этим человеком дальше?»

Внешне он явно не привлекателен...

Подошёл официант и принял у них заказ.

Элю постоянно не покидало чувство, что Геннадий читает её, как открытую книгу. Это оставляло неприятное, зудящее ощущение внутри. Она вспомнила о Семёне, который сейчас был на работе и даже не предполагал, чем занимается его жена. Она представила, как придёт домой, снова нужно будет его кормить, ждать пока он уснёт, терпеть это одиночество внутри, искать, кому бы излить свою душу ночью. И решила:

«Нет. Хватит. Эта клетка меня убивает, душит и разрушает уже много лет. Сколько ещё можно терпеть, Эля? Начни уже жить! Ты ведь всё уже решила для себя. Ивана долго ждать... А Гена уже сидит перед тобой. Я иду до конца».

Артём принес им первые блюда. И Гена с Элей сидели и молча ели, каждый обдумывал своё. Вдруг у Гены зазвонил телефон, он взял трубку и начал разговаривать на шведском языке. Он говорил резко, коротко с недовольным видом и быстро положил трубку. Эля снова задумалась:

«А может всё же не стоит с ним связываться? Я ведь толком ничего о нём не знаю. Вдруг он маньяк какой-нибудь озабоченный? Хотя нет, он явно сдержанный, собранный, избирательный и точно опытный, с ним будет легко... Я и об Иване знаю ровно столько же. А о любом первом встречном на улице и того меньше. К тому же Гена живёт в другой стране, быстро отвалится, не будет же он туда-сюда постоянно летать ко мне, расстояние само собой нас разделит. И больше я его никогда не увижу и не встречу случайно на улице. Ладно, Эля. У тебя нет другого выхода. Не сомневайся. Тебе сразу станет легче. Уже завтра ты будешь предоставлена сама себе не только внутри, но и снаружи».

Гена, будто снова прочёл её мысли и сказал:

– Хочешь, расскажу о себе?

– Расскажи. Только не затягивай. У меня не так много времени. Мне скоро нужно будет ехать домой.

Эля взглянула на часы и поняла, что у них осталось не больше часа, а Гена всё не переходит к сути. Ведь он явно приехал затащить её в постель, а не посидеть в ресторане. Ей хотелось вернуться домой не очень поздно, чтобы успеть выпроводить Семёна до ночи и рухнуть в постель, наконец-то отдохнуть и выспаться. Она ощущала сильную усталость и сонливость последнее время.

– Я понял. Тогда, пока ты ешь, слушай. А потом пойдём на квартиру, которую я снял.

Эля подняла на него свой взгляд, наконец, понимая, что всё будет именно так, как она хотела.

– Давай. Рассказывай. Потом пойдём.

Геннадий прищурился и улыбаясь заговорил:

– Я являюсь гражданином Швеции, это моё постоянное место жительство. Там я и живу с женой и детьми. В Москву приезжаю по визе, по сути, я тут турист. Я владею заводом, по изготовлению черепицы. Она идёт в основном на импорт, хорошие обороты позволяют мне и моей семье, как в Швеции, так и в Москве ни в чём не нуждаться. В Москве на Ленинградской у меня есть квартира, иногда я там останавливаюсь. Родился и вырос я в столице, поэтому город этот очень люблю и часто приезжаю в свой первый дом. Закончил МГИМО. До того как решил осесть в Швеции, работал в министерстве иностранных дел. Знаю пять языков, но свободно могу говорить только на трёх. Не знаю, что ещё рассказать. Может, ты что-то расскажешь о себе?

Эля доела свой суп, слушая его презентацию и внутренне игнорируя его попытку произвести на неё впечатление своим богатством. Деньги Элю никогда не привлекали, ими её зацепить было невозможно. А вот то, что он явно умён, ей нравилось, её всегда привлекали умные мужчины. Она ответила:

– Мне особо нечего рассказывать. Я в своей жизни пока добилась не многого. Моё самое главное и ценное достижение – это шестилетняя дочь, которая скоро выпускается из детского сада и пойдёт в первый класс. Она очень умная и усердная, уверена, она будет учиться лучше меня.

– Дочь – это прекрасно. Я был так счастлив, когда у меня родилась дочь... Твоя ещё совсем кроха. У неё ещё столько всего впереди. Да и у тебя самой впереди ещё очень много хорошего.

– Надеюсь что так.

Официант принёс два чайника чая. Один ягодный – для Эли и зеленый – для Геннадия. Гена разлил чай по чашкам, и Эля заметила на его руке огромную печатку с изумрудами. Она внимательнее рассмотрела его. Всё в нём было будто отшлифовано. Всё, что его касалось, было эксклюзивным, дорогим, сделанным специально для него. Его очки явно были сделаны на заказ, необычной формы, подогнанные чётко под его лицо, оправа была из золота. Его лицо было выбрито настолько гладко, что создавалось впечатление, будто он делает это не сам, оно лоснилось. Его одежда была сшита не на фабрике, это ручная работа, костюм сидел идеально по его фигуре, материал был очень дорогой и явно новый.

Геннадий подозвал Артёма жестом и расплатился.

– Ты как? Закончила пить чай? Пойдём?

Эля ещё раз взглянула на часы и ответила:

– Закончила. Пошли.

– Поедем на твоей машине, чтобы не тратить время на ожидание такси?

– Поехали.

– Я покажу тебе дорогу, тут недалеко.

Через пятнадцать минут Эля припарковалась во дворе огромной многоэтажки, а ещё через пять – вошла внутрь квартиры на первом этаже. Она разулась, прошла внутрь и огляделась. Геннадий вошёл следом и снял свой пиджак, бережно повесив его на вешалку в прихожей. Здесь было три комнаты, одну явно занимал Геннадий, на столике стоял ноутбук и сложенные стопочкой, лежали его многочисленные вещи. Эля подумала про себя:

«Педант... у него, небось, и носки все парные...»

В каждой комнате стояла огромная кровать. Гена вывел её из раздумий:

– Пойдёшь первая в душ? Там есть всё что нужно.

– Да. Пойду.

– С тобой можно?

– Нет. Я люблю мыться одна.

Тут же Эля поняла, что зачем-то рефлекторно соврала ему. И вспомнила, как часто она принимала душ вместе с Семёном и конечно они там не только мылись. Гена это заметил и проявил настойчивость.

– Уверена?

– Абсолютно.

Эля вошла в ванную комнату и закрылась на защёлку. Она увидела, что на полу перед ванной разложено белоснежное полотенце для ног. На полочках у зеркала в ровный ряд стояло огромное количество: пузырьков, флаконов, тюбиков и прочей косметики. Она нашла среди них гель для душа, разделась и залезла в ванну. Как только она открыла воду, она услышала, как ручку в ванную комнату прокрутилась. Эля рефлекторно вздрогнула и подумала:

«Вот неугомонный, минуту подождать не может».

И тут же память подкинула воспоминание: «Берёзовая роща»... Душ... Антон, ломящийся к ней в дверь и следом Семён, сидящий на его спине и говорящий... «Это моя девушка...»

Эля невольно скривилась.

«Больше не твоя... Семён. Давно не твоя... Не сумел ты её сберечь. Так, Эля, не в ту сторону ты мыслишь. Надо заканчивать с этим поскорее».

Она вылезла из душа, завернулась в белое махровое полотенце и вышла из ванны. Гена стоял за дверью ванной комнаты все это время. Когда Эля появилась, он осмотрел её с ног до головы и тут же быстрым шагом направился в ванную сам.

– Я тоже помоюсь с дороги.

Эля только кивнула в ответ. Она прошла в комнату, которая была свободна и подошла к окну, рассматривая, как на детской площадке играют дети. Одна из девочек была очень похожа на Вику, с такими же двумя торчащими хвостиками на макушке. Рядом с ней в песочнице сидел, очевидно, её папа, и они вместе весело лепили куличи. Эля загрустила, но тут же взяла себя в руки:

«Ничего Викуся. Мы с тобой одни не останемся. Будет и у тебя какой-то новый папа. Мы обязательно заживём счастливой жизнью. Я тебе обещаю».

В комнату вошёл Гена, он был обнажён, и Эля осмотрела его внимательнее. У него действительно была фигура бывшего спортсмена, скорее всего борца, очень крепкие ноги и развитая спина, но эта фигура начала уже уплывать вниз. Эля не собиралась проявлять какой-то инициативы от себя, у неё не было такого желания, решив, что понаблюдает за тем, что он будет делать.

Он потянул на себя её полотенце, и оно упало на пол. Его глаза, в которых и без того уже горел огонёк, зажглись ярким пламенем. Она заметила, что он моментально возбудился. Он показал ей жестом, чтобы она легла на кровать. Она легла на спину, не переставая следить за ним взглядом. Он поцеловал её ногу и поднимался по ней выше. Эля мысленно отметила:

«Семён всегда делал наоборот, он всегда начинал с шеи, и это было приятнее».

Другой рукой он погладил её вторую ногу, добираясь до живота. И она резко ощутила – какие же ледяные были его руки. По коже побежали мурашки именно от холода, словно озноб, а не от наслаждения, которое должны были вызывать его прикосновения. Эля в голове снова сравнила:

«Какой же печкой был Семён, а этот – настоящая морозильная камера».

Она ждала, когда же уже у неё потянет внизу живота... но на это до сих пор не было даже намёка, хотя он уже гладил и целовал её всю. Возможно, это будет чуть позже...

Но даже когда она его почувствовала, она не поймала ни тянущего ощущения внизу, ни разгорающегося тепла внутри неё. И как бы он не старался сделать ей приятное, она не улавливала вообще ничего.

Простое механическое действие не более того, ничего не нарастало, ничего не щекотало, не усиливалось, она не сливалась с ним, ощущая лишь его холодные руки и ноги...

Она поняла, что он уже сдерживается из последних сил, а у неё нет даже намека на оргазм. И впервые в жизни она узнала, для чего его имитируют женщины. И она попыталась это изобразить. На её взгляд вышло не очень похоже. И Гена это заметил. Закончив, он лёг на спину и спросил:

– Ты получила удовлетворение?

– Да.

– Это не так.

– Это так. И мне пора ехать домой.

– Уже? Так быстро? Может, ещё останешься?

– Я не могу. Меня муж и ребёнок дома ждут. Забыл?

– Помню. Ты просто действительно не смогла кончить. И теперь сбегаешь. Я же не слепой.

– Думай что хочешь. А мне уже пора.

Эля натягивала на себя джинсы, полностью погружаясь в свои мысли. Гена наблюдал за ней молча. Затем спросил:

– Завтра увидимся? Я ещё буду тут.

– Не думаю. Завтра у меня очень много работы. Я открываю сейчас в области торговую точку, ты же знаешь. Мне придётся туда съездить, я вернусь очень поздно и сразу домой, отдыхать.

– Ясно. Я понял. Тогда позвоню тебе позже.

– Давай. Пока.

– Пока.

И Эля ускользнула за дверь, будто её тут и не было. И только когда она села в машину и тронулась с места, она позволила себе выдохнуть воздух, сидевший в лёгких, словно зажатый клапаном. Она была в ужасе, вот только не от факта измены. Она ехала по дороге на автомате, её глаза даже не моргали. Она никак не могла осознать произошедшее:

«Неужели я сломалась окончательно?.. Я больше не женщина? Я механизм? Ну как же так? Я же должна была хоть что-то почувствовать, он же, по сути, делал всё то же самое, что и Семён... Неужели... так только с Семёном?.. И больше ни с кем? С мужем я всё чувствовала... всегда... даже уже не любя его, тело откликалось на любое его прикосновение...»

Тут Эля совершенно остолбенела и поняла, что она даже не заметила, как проехала последние три перекрёстка и перестала ориентироваться в дороге, которую она знала наизусть и по которой проезжала ежедневно. Она потрясла головой, чтобы прийти в чувства и снова погрузилась в свои мысли:

«Нет, этого не может быть. Дело не в Семёне. Это что-то со мной не так. Это просто Гена мне не понравился».

На полпути она вдруг вспомнила о цветах в машине. Она тут же припарковалась у ближайшей автобусной остановки. Вышла из машины и, открыв дверцу заднего сидения, осторожно взяла цветы в охапку, стараясь больше не пораниться, но всё равно до крови укололась. Она подошла к урне у остановки и швырнула букет в неё, наблюдая, как белые бутоны россыпью падают в грязь, утопая в ней, и погружаясь на дно. Затем она вернулась в машину и поехала домой.

Она, как ни в чём не бывало, открыла ключом дверь своей квартиры и зашла внутрь. По коридору ей навстречу шёл Семён и жестом показал ей, чтобы она входила тише. Значит, Вику он уже уложил спать.

Первым делом Эля пошла в душ. Ей очень хотелось поскорее смыть с себя запах Гены и те ощущения, которые оставили его ледяные и немного липкие руки. Стоя в ванне и вытирая мокрые волосы полотенцем она думала:

«Вот и всё Эля. Осталось сделать последний финальный шаг. И ты справилась. И ты свободна».

Она пришла на кухню и села за стол рядом с Семёном. Он молча ужинал. Она наблюдала за ним, позволяя ему закончить. Эля выставила локти на стол и оперлась подбородком на свои ладони, устало глядя в его сторону. Семён посмотрел на неё, почувствовал всем телом тревогу и какое-то ранее незнакомое неуютное ощущение в горле, по телу пробежали мурашки, он спросил:

– Что так смотришь? Решила, наконец, начать со мной разговаривать? Сама что не ужинаешь?

– Я не голодная. Поешь и поговорим.

Семён всматривался в Элю внимательнее, на её стеклянный взгляд, отрешённый вид, на зажатые губы и понял, что речь опять пойдёт о разводе. Он схватился руками за лоб и потёр его, мысленно готовясь к этому.

– Я уже поел. Чай осталось допить. Тебе налить чай? Там шоколадка есть в холодильнике.

– Я не буду. Я очень устала и больше всего сейчас хочу спать.

– Может, тогда пойдешь спать, и завтра поговорим?

– Сегодня, сейчас. Это не подождёт до завтра.

– Ну, говори тогда.

– Нам нужно развестись.

– Об этом мы уже говорили. Ничего нового я тебе не скажу. Я – категорически против этого.

Эля взглянула в его глаза, добираясь до самой глубины его взгляда и так тихо, очень монотонно произнесла:

– Я была с другим мужчиной. Только что.

Семён дернулся и резко взглянул ей в глаза, будто выпустил пулю, пытаясь прочесть по ним, правда ли это.

И он прочёл.

Он замер и смотрел на неё, не отрываясь. Казалось, он не дышал целую минуту. Эля поводила перед его глазами рукой, пытаясь вызвать в нём какую-то живую реакцию. Он тут же схватил её за руку и произнёс:

– Повтори то, что ты сейчас сказала.

– Я только что изменила тебе.

Он сжал её руку ещё сильнее, рука побледнела.

– С Иваном?

– Нет. Отпусти мою руку, мне больно.

Он отшвырнул её руку в сторону и спросил:

– С Геннадием?

– Да.

Семён закрыл своё лицо руками и сидел не шелохнувшись. Эля смотрела на него спокойно, ожидая ещё какой-то реакции, но её не было. Она не стала ничего говорить, не стала выяснять, откуда он знает про Геннадия, догадавшись, что часто оставляла ноутбук без присмотра. Она не нарушала повисшую тишину, давая ему возможность осознать неизбежное.

Он открыл своё лицо и пристально посмотрел ей в глаза. Она увидела в них стоящие слёзы. Семён сказал очень тихим и дрожащим голосом:

– Ты только что убила меня. Уничтожила. Меня и нас с тобой. Ты и я – больше никогда не сможем быть прежними Элей и Семёном. Ты меня предала... и нашу семью. Как же ты могла?.. Эля...

– Я тебя уничтожила только что, а ты меня – давным-давно... годами разрушал, по кирпичику разбирал. Иначе ты не уходил отсюда. И семью нашу разрушил ты и даже не понял этого. Возможно теперь, ты это поймёшь. Может сейчас эта боль заставит тебя повзрослеть и взглянуть на многое иначе.

Эля смотрела на него холодным и непроницаемым взглядом. Его слёзы её не тронули и он это видел.

Он встал из-за стола и ушёл в спальню. Он переоделся, достал из шкафа большую спортивную сумку и начал складывать в неё свои вещи, смахивая их с полки. Эля стояла рядом и молча наблюдала за ним, облокотившись на дверной проём. Он собирался, не глядя на неё. Сложив всю одежду, он застегнул сумку и осмотрелся вокруг, думая, что ещё ему взять с собой. Затем он взглянул на неё, снял с пальца обручальное кольцо и не отводя от неё взгляда положил его на комод, так и не увидев от неё никакой реакции, он опустил взгляд в пол и направился к входной двери. Она последовала за ним. Он обулся, закинул сумку себе на плечо и, тяжело дыша, спросил:

– Ты не любишь меня больше?

– Я больше не люблю тебя, Семён.

– Совсем ничего не чувствуешь ко мне?

– Совсем.

– Как это возможно? Мы же так любили друг друга. Мы же были созданы друг для друга...

– Были... И это ключевое. Это прошедшее время. Сейчас я больше ничего не чувствую к тебе. Абсолютно. Я просто стою здесь, и жду пока ты уйдешь, и хочу скорее лечь спать.

Семён даже вздрогнул от её ледяных слов.

– Мне в это не верится. Я просто не способен в это поверить. Но когда я смотрю в твои глаза... я действительно вижу в них только пустоту, ты словно робот... Вот только я всё ещё люблю тебя и не знаю, как мне с этим теперь жить.

– Раз я тебя разлюбила, то и ты сможешь. Главное, пожалуйста, не забывай про Вику.

Семён опустил голову, его плечи опали, он окончательно сознавал именно в этот момент весь ужас происходящего. Он открыл входную дверь своим ключом, вытащил его из замка, положил на тумбу, сказав:

– Это больше не моё.

Шагнув за порог, он обернулся и ещё раз осмотрел Элю с ног до головы, каждый сантиметр её тела, будто пытаясь запомнить, как она выглядит сейчас, и запечатать где-то глубоко внутри себя. Он сказал, всё ещё с надеждой в душе:

– Если я сейчас уйду, я ведь никогда сюда больше не вернусь, Эля... ты это понимаешь?

Но Эля стояла молча и даже не шевельнулась в ответ. На её лице безошибочно читалась только одна мысль:

«Уходи».

И он ушёл.

Семён медленно спускался по лестнице, ноги его не слушались. Казалось, они забыли, как ступать по ступеням. Полупустая сумка ощущалась неподъёмной и тянула к земле. Он с трудом сел в свою машину, завел её и никак не мог взяться за руль. Перед глазами была пелена, мысли путались. Его мозг всё ещё не осознавал, что ему среди ночи надо куда-то ехать, и что дорога домой теперь лежит в другом направлении.

Он очень долго так сидел, в полном ступоре глядя на окно Эли. В их... нет, теперь в её комнате загорелся свет и тут же потух...

Семён ощущал, как внутри него всё рушилось, как будто произошло землетрясение в десять баллов и всё что в нём было живое, теперь лежало в руинах. В него стрелой вонзилась боль, она становилась физически ощутимой. В ушах звенело, его затошнило, и закружилась голова. Он пытался с этим справиться, но не получалось. Семён был не в состоянии вести машину. Тогда он заглушил её, взял свою сумку и пошёл ловить такси.

Эля закрыв за Семёном дверь на ключ, вернулась в спальню, сняла с себя халат, легла в постель и думала:

«Господи, наконец-то я свободна. Неужели я на самом деле освободилась от этого всего?.. Но это всё как-то странно. Почему я абсолютно ничего не чувствую, даже Семён заметил, что я словно робот? Ведь должно же быть хоть что-то к человеку, который мне был так близок? Жалость, например, или злость... привычное разочарование... где это всё?»

Эле стало внутри не по себе, она вся съежилась и встала с постели. Она посмотрела на свои руки – никакой дрожи не было, это не паническая атака и не стресс, а что тогда? Эля закрыла свои глаза и взглянула внутрь себя – а там полная пустота и глухота, даже в Марианской впадине было обнаружено больше жизни, чем в её душе. Как медик она ощутила, что с ней что-то не так. Она зашла в гостиную и достала с полки свой учебник по психологии, нашла в оглавлении – «Алекситимия» открыла нужный абзац, посвященный этому состоянию и прочла:

«Алекситимия – это не болезнь, а черта характера или временное состояние, часто сопровождающее стресс. Она встречается у многих людей и поддается коррекции. При этом состоянии человек теряет контакт со своим внутренним миром переживаний, выглядит как человек без эмоций, но на самом деле они есть, просто не распознаются и не проявляются. Пациент внешне выглядит абсолютно обычным, выполняет бытовые функции, но не проявляет эмпатий как нормотипичный человек».

Тут Эля всерьёз задумалась, примеряя это состояние на себя. Она на самом деле за последнее время заметно охладела к жизни. И она попыталась всё рационализировать:

«А ведь действительно... Я стала странная... моя такая любимая работа больше не вызывает у меня прежнего восторга. Я не хочу роста, меня не воодушевляют будущие тренинги – раньше такого не было. Я живу будто на автопилоте. А самое главное – Семён... почему такая пустота вокруг него? А вдруг, мне нужна помощь?»

Эля закрыла учебник и вернула его на полку. Рядом в рамочке стояла фотография Вики. Эля посмотрела на дочь и улыбнулась. И тут же поймала себя на новой мысли:

« Ну, нет... Какая алекситимия... Я же испытываю чувства, у меня есть эмпатия к дочери. Видимо, я просто выгорела на работе и очень сильно устала от этих отношений, которые меня утянули на самое дно. Со мной точно всё в порядке и мне не нужна помощь. Я отдохну, восстановлюсь, может, даже возьму отпуск и махнем с дочерью на море...»

С этими мыслями она легла в постель и почти сразу уснула.

__________

От автора: Дорогие читатели! Заключительная глава первой части книги выходит 26.04. в 12:00 по мск.

В этот же день в 18:00 выходит вторая часть книги.