Семён схватил Элю за ногу под одеялом и стянул носок, она тут же рефлекторно отдернула её, понимая, что он начнёт щекотать. А он схватился за вторую ногу, и она тут же отползла от него подальше.

– Вставай, лежебока, сколько можно спать. У тебя зимняя спячка? Все рекорды побила сегодня. Если сейчас же не встанешь, уеду за продуктами без тебя.

– Ну и езжай без меня. Я ночью плохо спала. Ты всю ночь толкался и будил меня. Наконец-то без тебя высплюсь.

– Принцесса на горошине, может мне от тебя отселиться на диван, и будем спать отдельно? Тогда оба выспимся. Ты во сне разговариваешь, то же мешаешь.

Эля лениво приподнялась, села на край кровати и возмущённо посмотрела на него.

– Точно. Отселяйся. Давно пора. Устала от тебя. И что я говорю во сне?

Семён взял свою подушку и ответил:

– Обычно на меня ругаешься, причём очень плохими словами. Ну что, я тогда переезжаю на диван? Дай мне одеяло и постельное бельё.

Эля запрыгнула на него со спины и, сев верхом, ответила:

– Если переезжаешь, то вместе со мной. Зачем тебе одеяло, когда есть я.

Семён отбросил подушку и, поддерживая Элю за ноги сказал:

– Да, ты мягкая и тёплая. Поехали на кухню, завтракать?

– Поехали.

И он повёз её на кухню на себе, где доедала свой завтрак Вика. Увидев, что маму привезли верхом, она обиженно сказала:

– А меня покатать?

Эля слезла с Семёна и пошла в ванну. А он сказал Вике:

– Иди и тебя покатаю. Хочешь на шею садись, хочешь верхом.

– Хочу верхом как на лошади, раз мы её не можем завести, то ты будешь вместо неё.

Эля вышла из ванны и наблюдала как один большой и один маленький ребёнок хохочут на всю квартиру и катаются, словно в цирке, снося всё на своём пути, и сделала замечание:

– Эй, жеребята, вы мне только квартиру не разнесите, Вика ты с нами за продуктами едешь?

– Нет, я гулять пойду.

– Тогда подпиши в наш список продуктов, каких вкусняшек тебе купить.

– Ладно. Пап хватит, я накаталась. Давай, опять стань взрослым, а то мама уже недовольная.

– Это она ревнует, что я тебя больше катал, чем её.

Эля грозно взглянула на них, наложила себе каши в тарелку и сказала:

– Я, в отличие от вас, всегда взрослая.

– Пфф и это говорит женщина, которая приехала на завтрак на мне верхом. Причём тяжелая такая женщина, с бампером как у…

– Сейчас договоришься мне, и точно в магазин один поедешь.

– Да я мечтаю об этом. Тогда точно бюджет будет цел и всё будет куплено строго по списку, никакой ненужной фигни дома не появиться.

– Фигня? С каких это пор сковородки стали фигней? На чём мне тогда, по-твоему, готовить, на костре в котелке?

– Да у тебя их пять штук, зачем ещё покупать? И ты же одними сковородками не ограничишься, тебя сейчас и в одежду потянет, и в обувь, и я боюсь, если ещё и в мебель...

– Сковорода имеет свой срок службы, их пора заменить. Обувь и мебель мне пока не нужна. Успокойся и не паникуй.

Семён только вздохнул и подумал:

«Знаю я тебя как облупленную… ты же моё самое нестоящее стихийное бедствие. Придётся тебе мороженое купить, чтобы ты мимо мебели прошла».

Он сел напротив, подпёр голову рукой и смотрел пристально на Элю, наблюдая как она быстро поглощает кашу и бутерброд с ветчиной.

– Что так в рот смотришь? Ты же только поел, опять голодный?

– Я каждый раз смотрю, как ты на атомы расщепляешь материю своей это штучкой и поражаюсь.

– Чего?

– Смотрю как ты, троглодитка, ешь и заново в тебя влюбляюсь.

– А... штучка это мой ротик?

– Да... твой этот эскалатор с ковшом.

Вика попрощалась с ними, оделась и ушла кататься на велосипеде в парк.

Семён взял в руки свой телефон и начал с кем-то молча переписываться, Эля вся выгнулась, чтобы прочесть, кому и что он пишет, но экран бликовал и ей было не видно, как бы она не изворачивалась. Для Семёна это не осталось незамеченным, и он улыбнулся.

Как только он закончил общение, он положил телефон экраном вниз на стол. Эля, забыв про кашу, схватила телефон со стола и начала листать переписки. Семён тут же попытался выхватить у неё из рук свой мобильный, но Эля ловко увернулась, и её брови поднялись вверх от удивления. Увидев, такую его реакцию, ей стало ещё любопытнее узнать, что он там скрывает. Он резко встал из-за стола и она тоже. Семён начал обходить стол справа, а она слева и как только он попытался схватить её за руку, она бегом рванула в спальню и, добежав до двери, успела закрыться на защёлку. Эля плюхнулась на живот в постель и начала поспешно читать его безобидную переписку с мамой. Затем она открыла следующий чат с Павлом и тут она уже читала внимательнее, поражаясь их обсуждению женщин… Её глаза округлялись всё сильнее, но дочитать она не успела, Семён уже достал ключ и открыл дверь.

Он увидел, как она лежит на животе и роется в его телефоне, залез на кровать, нависая над ней и, заглядывая в экран телефона, сказал:

– Так-так, ну и как же тебя наказать за вторжение в моё личное пространство? Что интересного вычитала?

Эля вытянула руки вперёд, чтобы он не достал и не отобрал телефон, продолжая листать переписку и злобно ответила:

– Подожди, я ещё не дочитала, как вы с Павлом чужие женские жопы обсуждаете. Сейчас дочитаю, и наказан будешь ты. Я уже считаю, сколько восхитительных комплиментов написано тобой, посвященных чужой заднице. Уже пять раз тебе будет отказано в доступе к моему бамперу! Понял?

Семён засмеялся и, погладив её по ягодицам, ответил:

– Точно? Брось эту затею, там нет ничего интересного… Мужики всегда так общаются и всех рассматривают, но вот трогать хочется только одну попку. Твою.

И он снова провел рукой по бёдрам и ягодицам, она вздрогнула и по коже волнами побежали мурашки. Эля развернулась к нему лицом, отложила телефон и обиженно ответила.

– Конечно. Ту жопу завоевывать надо, а моя-то уже в руке лежит, напрягаться не нужно.

Семён забрался рукой под её халат и сказал:

– Чтобы эта попка оказалась в моих руках… мне пришлось себя по кирпичу пересобрать. И что-то я уже совсем не хочу за продуктами ехать. Раздевайся.

– А мне нужна сковорода, слезай с меня, не буду раздеваться, поехали в магазин... – но тут же маска обиды с лица Эли исчезла и она добавила – Сам раздевайся.

Семён снял с себя футболку, ухмыльнулся и ответил:

– Я понял. Нас обоих раздеваю я. Ты делаешь вид, что злишься и обижена, а я тебя должен утешать. Правильно?

Эля сделала губы бантиком и ответила:

– Правильно.

Он посмотрел на её губы, стянул с себя шорты и сказал:

– Как же я тебя люблю и хочу, и вижу тебя всю насквозь.

– Как и я тебя.

Он снял с неё халат и, взяв в ладони её грудь, начал ласкать со словами:

– Такой ответ меня не устраивает, говори полностью.

У Эли участилось дыхание, она посмотрела ему в глаза и ответила:

– Я тебя люблю. Очень сильно.

И только после этих слов он прижался к ней всем телом и поцеловал.

***

В гипермаркет они приехали только к обеду. Семён с огромной тележкой набирал продукты по списку, а Эля с корзиной поменьше медленно прогуливалась по отделу с хозтоварами, разглядывая посуду. Она уже выбрала для себя три сковороды и теперь щупала и рассматривала всё подряд от прихваток, до подушек. Семён поглядывал на неё издалека, с тревогой оценивая, как её корзина наполняется какими-то тряпками и железками. Как только она поравнялась с отделом бытовой техники, за которым следовал мебельный отдел, Семён подошёл к ней и, разглядывая её корзину, спросил:

– Мороженое хочешь? Пока в кафе нет очереди, могу купить. Пойдём, выберешь.

– Не хочу.

Семён удивился, такого ответа он не ожидал и начал продумывать план «Б», наблюдая, как она кладёт в корзину кухонные полотенца.

– Эля, а чего ты хочешь? Разве ты не голодная? Может, тогда молочный коктейль?

– Пока нет. Но хорошо, что ты пришёл. Пойдём со мной.

И Эля повела его в отдел мужской одежды, поставила перед собой и начала прикладывать к нему шорты, футболки и рубашки, закидывая их в корзину с довольным видом. Семён спросил:

– Это всё зачем?

– Это ты сейчас пойдёшь примерять.

– Не буду я ничего примерять, не трать на это время. Мне не нужна одежда.

– Нужна. И ещё носки прихватим. Пошли, примерочные тут рядом.

– Да не пойду я, сказал же. Зачем мне шорты и футболки? У меня их полно. Носки тоже мне не нужны.

– Чего у тебя полно? Обносков? Ты посмотри на себя. Ты как бомж. Мне с тобой стыдно рядом идти.

– Сама ты… фифа разодетая. Все вы женщины одинаковые, Юля так же мне говорила...

– Так может, это неспроста? Вот посмотри на себя, во что ты сейчас одет?

– А что не так? Шорты и футболка я нормально одет.

– Да у тебя шорты все выцветшие, застиранные. Давно хочу их выбросить, ты всё не даёшь. Сколько ты их уже носишь? Лет шесть или семь? Вот какого цвета твои шорты? А футболка вся такая растянутая, горловина ужасно выглядит…

– Нормально всё у меня, ты придираешься. Шорты у меня оранжевые лет восемь им, может больше. Футболка ещё послужит. И вообще, я что на подиуме? Я надел рабочую одежду, мне пакеты в грязную машину носить, в этом не жалко испачкаться или зацепиться.

– Какие оранжевые… они красные были... когда-то. Это теперь они стали облезлые. Я хочу, чтобы ты всегда хорошо выглядел, даже когда носишь сумки.

– Всё, хватит спорить. Я сказал, не буду ничего покупать. Пошли за продуктами. Сковородок ты себе купила, всякой фигни тоже полная корзина, теперь делом займёмся. Я ещё мяса и овощей не купил.

Эля обиделась, улыбка с ее лица исчезла.

– Никакой фигни я не покупала. Это всё нужная кухонная утварь.

– Утварь? Вот это что за утварь?

– Подсвечники.

– Зачем они нам? У нас что дома электричества нет? Хочешь, я тебе ещё керосиновую лампу куплю?

– Ты издеваешься?

– Нет. Выкладывай все эти свои игрушки ненужные, берём только посуду. Одежду всю тоже верни на место.

Эля разозлилась. Выгребла всё из своей корзины и выложила кучей на пустующую полку. Она вытащила даже прихватки, полотенца и сковородки. Развернулась и пошла с пустой корзиной в сторону мяса. Семён подобрал посуду, догнал, вернул её в корзину и сказал:

– Ты что цирк устроила, как маленькая? Иди эту кучу свою разбирай. Кому ты там всё бросила? Надо убрать за собой товары на место.

– Отстань скряга. Я с поберушками не общаюсь.

– Ты что, правда, сдурела? Может, тебя в чувства немного привести, а?

– А может, это тебя в чувства привести? Я бы тебя поцеловала, но даже трогать не хочется. Ты мне не нравишься в этом старье.

– Я тебе не нравлюсь? Трогать не хочется? Да, ладно, врёшь.

Он сразу же решил проверить и потянулся, чтобы обнять её и поцеловать. Но она увернулась и отошла от него на шаг назад. Он подошёл с другой стороны, Эля вновь отстранилась. Семён сказал:

– Не мог я тебе разонравиться из-за того, что красные шорты стали оранжевыми.

Эля пристально посмотрела на него и отвернулась, её взгляд упал на мужчину проходящего мимо, она начала внимательно разглядывать его с головы до ног. Семён это увидел, тут же одернул её за руку, привлекая на себя внимание, и переспросил:

– Похоже, мог... Моя созерцательница красоты… сведёт меня с ума. Ладно, пошли примерять твои эти шмотки. Идиотизм…

Эля сразу же довольно улыбнулась и сказала:

– Встречают по одёжке, Семён. Всё примеришь, что я выбрала. И подсвечники возьмём.

Семён только вздохнул и подумал:

«Ни план «А», ни план «Б» не сработал. Попал я по полной программе. Зато не будет на других мужиков смотреть, и придётся ей за это со мной целоваться. И не один раз, а целых два, нет лучше три».

Они приехали домой с огромным количеством сумок. Вика была уже дома и помогала разбирать продукты, одежду и посуду, отыскивая свои конфеты. Эля поставила подсвечники в сервант, запустила новую одежду стираться и пошла готовить мясо с овощами на ужин. Семён пришёл к ней на кухню, Эля заметила, что он надел самую новую домашнюю футболку и шорты и не сдержала своей улыбки. Семён сразу же сказал:

– Что? Теперь не как бомж?

Эля вытерла руки об фартук, подошла к нему, провела ладонью по его груди и ответила:

– Теперь нет. Красавец. Мне нравится.

– Тогда иди, целуй. Три раза.

– Сколько? Что-то многовато.

– Нормально. Я заслужил.

– Ну ладно, действительно заслужил.

Она уткнулась носом в его щёку, и он сам поцеловал её. На третьем поцелуе она развернулась и вернулась к столу, продолжая готовить. А Семён глядя ей вслед, опуская взгляд на бёдра, которыми она специально покрутила, спросил:

– Чем тебе помочь, домомучительница?

– Помой овощи и почисть их, пожалуйста.

Выходной день подходил к концу, Эля сидела в кресле перед телевизором и заново вязала свитер для Семёна. А он устало рухнул на постель и долго смотрел на неё. Затем сказал:

– Эля, выключай телевизор, Вике наверняка мешает спать и иди сюда ко мне.

– Сейчас подожди, один ряд довяжу и приду.

Она бережно уложила вязание в корзину, сняла халат, выключила телевизор, погасила свет и залезла к нему под одеяло. Он обнял её, устраиваясь поудобнее для сна. Эля прикрыла глаза и сказала:

– Какая же ты печка. Такой тёплый.

– А ты мягкая как булка, так и хочется в тебя уткнуться и кусочек откусить. Устала сегодня?

– Устала. Почему-то в выходные устаёшь даже больше, чем в будни.

– И я устал. Тогда будем спать. Отдыхай. Это у нас ещё нет второго ребёнка… вот где мы будем уставать по-настоящему.

– О, даже не напоминай мне об этом. Мы правильно сделали, что решили сначала слетать в Грецию, отдохнуть и набраться сил, прежде чем опять окунутся в мир подгузников и коликов…

– Осталось совсем недолго до этого. Представь себе, уже через год нас станет четверо, и будет именно такая большая семья, о которой ты всегда мечтала.

– Я себе это представляю каждый раз перед сном, и от этой мысли становится очень тепло внутри.

– А я, знаешь, иногда ещё представляю себе, что я мог бы жить сейчас в Алексине с Юлей, родили бы с ней ребёнка, максимум одного… больше я бы не выдержал. Жил бы как тигр в клетке, как робот с набором функций… Иногда сбегал бы к пацанам на дачу, чтобы совсем не зачерстветь, иногда на тренировки… а иногда к тебе... И чтобы это была за жизнь?

– А у меня что была бы за жизнь?.. Какой-то мужчина точно был бы рядом, точно не любимый, холодный, чужой. Детей бы я больше рожать не стала. И к тебе от него я бы регулярно сбегала. Это для меня неизбежно, я умею только бегать за тобой, зависеть от тебя, тянуться к тебе.

– Страшно представить какой несчастной могла бы быть наша жизнь… Но именно благодаря этому я особенно ценю то, насколько мне хорошо с тобой, особенно остро ощущаю как ты нужна мне… Даже когда ты издеваешься надо мной, я всё равно тебя люблю и счастлив с тобой. Не могу на тебя долго злиться, ты моя во всех смыслах.

– А ты мой… Всегда был моим единственным и необходимым мне как воздух. Я тоже по-настоящему счастлива с тобой. Надеюсь у нас впереди ещё очень много лет, которые мы проведём вместе.

Он поцеловал её в шею и, закрыв глаза, сказал:

– Обязательно, Эля. Я ведь тебя никуда не отпущу и никому не отдам. Придётся тебе терпеть меня всю оставшуюся жизнь. Спокойной ночи, любимая.

Эля улыбнулась и ласково ответила:

– А тебе придётся терпеть меня. Спокойной ночи, любимый.

Конец истории