Андрей сидел в своём кабинете, пытаясь внести изменения в их с Настей контракт – он до сих пор так и не сделал этого. Он добавил в пункт вознаграждений последние требования Анастасии. В документе теперь значилось:

«В качестве дополнительного вознаграждения исполнительница Анастасия Алексеевна Новикова получает гарантии обеспечения Веры Сергеевны Бурцевой жильём и транспортом в городе Сочи: квартира площадью не менее 60 м² в центральном районе и автомобиль премиум-класса, которые она получит в качестве выигрыша в лотерею».

Андрей ждал возвращения Анастасии, прислушиваясь к каждому шороху в доме. За окном давно наступила ночь. Город затих, лишь редкие фары прорезали темноту. Андрей откинулся в кресле, закрыл глаза. В голове звучал её голос – не сегодняшний, сценический, а тот, задорный и тёплый, каким он был, когда она готовила блинчики. Потом всплыл силуэт того незнакомого мужчины из бара, которого он раздражённо пытался стряхнуть, не позволяя ревности овладеть собой.

И вот – ровно в полночь, как в сказке о Золушке, дверь тихо открылась. Анастасия скинула с себя пальто и тихо вошла внутрь, стараясь юркнуть в свою спальню. Чтобы не разбудить Андрея, она не стала включать свет.

Задумчиво поднимаясь по лестнице, она не заметила Андрея, стоявшего в темноте и молча ожидавшего её появления. Врезавшись головой ему прямо в грудь, она пошатнулась и едва не потеряла равновесие. Он подхватил её за руки и, продолжая удерживать, произнёс: «Алиса, включи свет в прихожей». Свет тут же загорелся.

«Крадёшься как шпионка?».

Настя застыла, ощутив его тепло через ткань рубашки. Она уже привыкла попадать рядом с ним в такие нелепые ситуации. Посмотрела ему в глаза с виноватым видом, пытаясь уловить его настроение, и ответила: «Прости, я сегодня поздно. Думала, ты спишь с дороги, и не хотела разбудить тебя».

«Извинения принимаются. Я не спал, вносил правку в наш контракт. Он лежит на столе у тебя в спальне – завтра взгляни на него». Тон его звучал прохладно, с едва заметной ноткой раздражения. Он продолжил: «Как провела вечер? Есть что-то, о чём мне нужно беспокоиться?»

Его ледяной голос и строгий вид снова рассердили Анастасию. Он опять сменил маску на свою привычную, и она вспыхнула, повышая голос с каждым словом: «Вечер был прекрасный, просто волшебный, я отлично провела время с Верой. Не знаю, есть ли что-то, о чём тебе стоит беспокоиться или нет. Я не могу заглянуть в твою голову и понять, что именно вызывает у тебя беспокойство. А-а-а, ты, наверное, опять вежливо намекаешь, подцепила ли я себе какого-то ухажёра, а то, ведь, по твоему мнению, м-м-м, как же ты тогда сказал? Вот, припоминаю – «не можешь потерпеть без мужчины и месяца». Так вот, официально сообщаю» – Анастасия сузила глаза, сделала недовольную гримасу, уголки её губ опустились вниз, и она продолжила, загибая пальцы один за другим: – «сегодня я ни с кем не целовалась, ни с кем не обнималась, ни с кем не трахалась и даже не знакомилась. Вообще никак не скомпрометировала твой драгоценный контракт, твоё детище, которое ты вынашивал пять лет». И она резко вырвала свою руку, он всё это время держать её крепко, будто вовсе не хотел отпускать.

Андрей стоял, молча с напряжением наблюдая за этой сценой, уже зная, что если она вспыхнула, то надо дать ей всё высказать. Как же он любил её в такие моменты - взволнованную, живую и притягательную. Разглядывая её румяные щёки, он не обижался на её агрессию – он боялся, чтобы это всё не закончилось, как в прошлый раз, и старался держать себя в руках, подавляя желание подойти еще ближе.

Тут, будто опомнившись, Анастасия добавила: «Хотя нет, одно знакомство было. Один продюсер подошёл ко мне, когда я спела песню в караоке, и предложил сотрудничество – ему понравилось моё исполнение. Ах да, он дал мне свою визитку. Вот, возьми, если хочешь побеспокоиться». С этими словами она выдернула визитку из своей сумочки и со всей силой засунула её ему в карман брюк – как можно глубже, случайно задев рукой его пах. Слишком резко и слишком близко.

Он резко согнулся от неожиданной боли, инстинктивно схватившись руками за пах, поморщившись присел на ступеньку. Анастасия, испугавшись, что сделала ему больно, слишком резко наклонилась к нему, чтобы чем-то помочь, и сильно ударилась лбом о его плечо.

Они сидели рядом на одной ступеньке – слишком близко, почти касаясь плечами: он всё ещё держался за пах, а она растирала ушибленный лоб.

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Андрей посмотрел на Настю – долго, внимательно и с теплом мягко произнес: «Перестань меня калечить, я тебе ещё пригожусь...

Хм, я вижу, ты злопамятная. Но я на тебя совсем не злюсь. Я тогда тебя действительно обидел. Прости меня ещё раз».

«Это ты меня прости. Я не знаю, что на меня нашло. Напала на тебя. Просто мне с тобой... совсем не просто» скзала Настя, чувствуя, как напряжение внутри неё медленно отпускает от тепла в его голосе.

«Я понимаю. С тобой тоже не просто. Давай, пойдём уже спать – завтра рано вставать». И, пожелав друг другу спокойной ночи, они побрели каждый в свою спальню.

Андрей позвонил телохранителю, чтобы уточнить, как прошёл вечер в баре, и внимательно сопоставил его слова с рассказом Анастасии. Убедившись, что она действительно была вдвоём с Верой, и ей ничего не угрожало, он успокоился и лег спать. А Анастасия, перевозбуждённая от сегодняшнего вечера, ещё долго ворочалась в кровати. Последняя её мысль перед тем, как уснуть, мелькнула теплой искрой: «Он такой милый, когда настоящий... когда так смотрит на меня».