Пётр собирался что-то ответить Максиму, но я в этот момент закрыла дверь машины и, обежав её, села на водительское кресло, хлопнула дверью. Пётр взмахнул рукой, желая остановить меня. Макс в этот момент заканючил.

– Ну мам, ну пожалуйста. А кто этот дядя? А как у него девочку зовут?

– Малыш, позже. – Тихо произнесла я и, заведя машину, стала пытаться выехать из парковочного кармана.

Но Пётр возомнил себя святым: бегал и путался под колёсами машины. Он взмахивал рукой и что-то говорил. Дочка у него расплакалась так, что аж вся покраснела. Я покачала головой и сузила глаза, намекая на то, что это совсем днище.

Всю дорогу до дома я ехала под постоянные «почему» и «зачем». Макс такой любознательный, любопытный. Кристина называла его «шилопопом». И ничего с этим поделать невозможно было.

Когда я заехала на паркинг, то перехватила Макса на руки и направилась в сторону входа на этаж. Консьерж тут же появился в поле моего зрения. Я передала ему ключи для того, чтобы занёс пакеты с продуктами и вещами, и двинулась к квартире. Кристина, возомнив себя валькирией, с видом полководца стояла в центре зала и объясняла девочкам-клинерам, что куда надо переставить, что где надо обновить. Но по взгляду было понятно, что генеральная уборка подходит к концу.

Завидев меня в коридоре, Крис сразу поняла, что что-то произошло и это однозначно никому из нас не понравится.

Когда мы зашли в спальню, Максим наперёд сдал меня с потрохами.

– А мы дядю встретили какого-то. У него такая дочка красивая. А мама не разрешила нам пообщаться.

Макс залез на кровать и свесил ноги. Зажал маленькие ладошки между коленей и взглядом таким поводил по мне и Кристине, что было понятно: он нас очень сильно осуждает.

– Малыш, мы с тобой обязательно об этом поговорим. И я тебе скажу даже больше, что вскоре приедет Илюха и вам будет точно не до каких-то чужих девочек.

Макс вскинул бровки.

Я не любила, не объясняя причин, просто ставить точки в общении с сыном. Когда-то, может быть, пока рос Илюха и Крис, я так себя и вела. Но чем старше становишься, чем позже рожаешь, тем больше стараешься сделать детство максимально экологичным. Пусть лучше это будет общительный, сумасбродный ребёнок, чем зажатый, забитый и изначально травмированный.

Для Макса я такого не хотела.

– А давай пока мы позвоним бабушке с дедушкой и ты расскажешь, как тебе в России?

Максим догадывался, что его пытаются обдурить, но не понимал пока в чём причина.

– Давай.

Я выставила свой телефон и по соцсетям набрала маму.

– Привет, привет! – Крикнула я в трубку и показала Макса. – А Максимка хочет с тобой пообщаться. Можешь уделить ему минут десять?

Мама вскинула брови, намекая мне на то, что это какой-то очень замысловатый поворот в нашем общении. Потому что обычно, если мы куда-то далеко уезжали, мы все вместе общались по соцсетям.

– Хорошо. – Заподозрив неладное, произнесла мама, сдвигая очки на кончик носа.

– Бабуля, бабуля. – И тут Макс выдал всё с одной фразы.

Мама стала уточнять, охать, а Крис меня дёрнула за руку, и мы вышли в коридор.

– Чего случилось-то? – Спросила встревоженно дочка.

– С отцом встретились. – Произнесла сквозь зубы и поправила на себе джинсовую ветровку.

– И чего он?

– Ну, извечный вопрос бывшего мужа в разводе, который может возникнуть: чей ребёнок.

Крис зажала ладонями лицо и вздохнула.

– И ведь знаешь, что самое дурацкое, Кристин? – Произнесла я, едва сдерживая скопившееся раздражение. – Столько лет мы прилетали в Россию, мы жили здесь, мы не меняли квартиру и никогда не было такого, чтобы мы взяли и просто столкнулись с твоим отцом. Но сегодня как будто бы все звезды сошлись для того, чтобы мы увиделись.

– Блин, ну ты же понимаешь, что сейчас начнутся танцы по поводу Макса?

– Конечно понимаю. Но наличие твоего отца рядом с Максимом мне абсолютно не нужно.

Крис сжала моё запястье.

– Слушай, если хочешь, я попробую сама папе донести, что он к Максу не имеет никакого отношения?

Прятаться за спиной дочери в момент, когда она собиралась отстаивать моё имя, мне казалось мелочно и низко.

Я поморщилась и покачала головой.

– Нет, Кристин, всё нормально. Если уж я пережила развод с твоим отцом, то пару диалогов я точно вытерплю. В любом случае у нас есть Арс. Поэтому, если твоему отцу что-то вдруг не понравится, все вопросы спокойно можно задать Ворошилову.

Кристина поспешно кивнула и предложила:

– Так, может, ты лучше тогда дядя Арса предупредишь?

– Конечно предупрежу. – Произнесла я как само собой разумеющееся.

А кого мне в этом случае предупреждать, как не Арса?

Он в этой истории погряз руками и ногами. И я не собиралась ни капельки снижать уровень его ответственности.

Поэтому да, я однозначно позвонила бы Арсу чуть позже.

После разговора Максима и мамы мне пришлось отвечать на многие вопросы.

– И чего он теперь хочет? – Недовольно спросила мама, глядя в трубку.

– Узнать всё по поводу Макса.

– Знаешь, что, родная моя? Он что-то не узнавал, когда ты собирала вещи и уезжала в Черногорию. Он что-то не узнавал, как ты на протяжении всех лет в разводе пытаешься и бизнес тянуть, и детей поднимать. И при этом за пожилыми родителями ещё таскаться. Ему что-то до этого никакого дела не было. И пусть скажет спасибо, что, несмотря на то, что вы в разводе, ты не теряла связь с его родителями. Пусть скажет за это спасибо. А всё, что касается Максима, вот выкусит пусть. – Мама взмахнула рукой так, что у неё чуть было телефон не улетел за границы стола, и показав кулак в камеру, демонстративно сложила фигу.

– Мам, я всё понимаю. Но хочу тебе сказать: не надо, пожалуйста, беспокоиться. Мы взрослые люди, и мы однозначно найдём выход из этой ситуации.

– Найдите. А то мне здесь появление блудного зятя абсолютно не к месту.

Родители переехали в Черногорию немногим раньше, чем мы с Кристиной уехали. По-моему, года за три до моего развода. Мама с папой высказали желание продать недвижимость в России и купить небольшие аппарты поближе к морю. Мы никогда не были буржуйской семьёй или зажиточной, но, слава Богу, в момент, когда родителям пришло это решение в голову, они уже достаточно много сделали для того, чтобы и дети у них ни в чем не нуждались, и внуки. Поэтому ограничивать никто их не собирался. Я со своей стороны, поскольку у меня уже тогда были спа-салоны, я сделала всё возможное, чтобы помочь родителям приобрести недвижку.

Сначала они боялись переезжать. И после покупки просто отдали квартиру в арендное агентство и какое-то время ещё прожили в России. Но позже, когда отец ушёл с работы, их в принципе уже ничего не держало: мы выросли, внуки выросли, следить за ними не надо было. И родители спокойно переехали.

Когда же мы с Кристиной переехали, то мама всеми руками была «за» и говорила, что не беда, подожмёмся. Но я была против такого расклада. Поэтому первые пару лет мы с Кристиной снимали в этом же жилом комплексе квартиру и прикинув так, что в принципе я, если бы через банк делала покупку, то была бы примерно одинаковая сумма. Но недвижимость я предпочитала из-за юридических сложностей приобретать все-таки в России. Поэтому так мы и жили с Крис и с Максимом на съёмной. Но это позволило мне открыть несколько детских комнат в нашем жилом квартале в Будве.

Вздохнув, я попрощалась с мамой.

До конца дня ходила как на иголках.

А Максим у меня ещё такой ребёнок, который мало что забывает. Он очень внимательный, несмотря на то, что он вот такой шебутной, непоседливый. Было интересно наблюдать за тем, насколько у него собранное мышление. Поэтому вопросы про дядю с красивой девочкой никуда не девались.

Кристина уже не выдержала.

– Масянь, давай мы с тобой сейчас договоримся, что раз ты не знаком с дядей и с этой девочкой, то не надо постоянно спрашивать: кто это, зачем они появились и всё в этом духе. Потому что, если ты познакомишься, тогда ты сам сможешь задать им все вопросы. Правильно?

Максим опять чувствовал подвох.

– Крис, ты чего-то не договариваешь.

У него ещё хромала буква «р», несмотря на то, что, как только он научился её более-менее выговаривать, мы играли в «тигрёнка», в «львёнка». Короче, во всех животных, которые умели рычать. Но иногда, когда он волновался, он все равно проглатывал «р». Поэтому прозвучал достаточно забавно.

Крис потянулась, обняла брата и подхватила его на руки.

– А давай мы лучше с тобой пойдём и разберём твои игрушки?

– И световые мечи. – Уточнил Максим недоверчиво.

– И световые мечи.

Я посмотрела на время и ещё раз написала Илье, во сколько его ждать. Сын сказал, что уже практически освободился и мчит к нам.

Я вздохнула, собиралась положить трубку, но хоть и снесённый из памяти телефона номер все равно отпечатался в голове.

– Да, Пётр, – произнесла, закусывая губу.

– Если ты мне прям сейчас не скажешь, какое отношение я имею к Максиму, то я приеду и правду эту с тебя буду выцеживать по капле. – Раздражённо, нервно произнёс бывший муж.

Я усмехнувшись, зло спросила:

– А если я скажу, что ты никакого отношения не имеешь к Максу, твоё внимание будет по-прежнему таким же настойчивым? А? Или как? Это своего ребёнка любить легко, пусть даже ты о нём не знал. А вот если чужого, что ты на это скажешь, Пётр?