Глава 36

Олеся.

– Моё мнение, я подозреваю, тебя не интересует? – Спросила тихо и равнодушно.

На кольцо бросила ничего не значащий взгляд. В конце концов, украшениями, драгоценностями меня мало когда можно было пронять.

– Я твоё мнение учитывал на протяжении пяти лет. – Голос хрустел, словно старый лёд, и Арс слегка подвинулся.

Мне показалось на секунду, что он появится из тени. Но нет, он пододвинул ближе ко мне коробочку с кольцом и холодно произнёс:

– Примерь.

Я спрятала руки в подмышки и затрясла головой.

– Ты моё мнение не учитываешь, но считаешь, что я должна исполнять твои приказы.

– Я твои приказы исполнял на протяжении пяти лет и ни слова тебе не сказал.

– Да, только долбил звонками. Только приезжал и искал. А мы с тобой так не договаривались.Первое желание у тебя какое-то кривое, косое получилось, да?

— A еще одно желание ты сама с меня сняла, когда сказала, чтобы я ехал к Илюхе и помог ему.

Арс взял себя в руки. Теперь его голос звучал ровно, обыденно и даже немного лениво. Примерно таким я его всегда представляла в суде, когда он показывает, что вы здесь все тупые, а я один умный, но так и быть, я вам объясню кое-что.

Он изменился за пять лет, которые мы с ним не виделись.

Хотя почему пять лет? Там меньше было.

Он изменился. Характер стал ещё более паршивым. Настолько, что сейчас я не знала, как реагировать и на что надеяться.

– Я не буду. – Честно сказала и вздёрнула подбородок.

– А меня не волнует уже: будешь ты, не будешь. Понимаешь, любая история хороша, только пока не затянут конфликт. Ты затянула на столько лет. Я живу один. Я своего сына в глаза не видел. Мне остаются какие-то крохи из соцсетей, где мальчишка с моими глазами смеётся и улыбается, треская сахарную вату в парке. По-твоему, ты считаешь, что я сейчас должен себя вести иначе?

– Я считаю, что для начала ты должен определиться с тем, чего ты хочешь. Потому что мифическое желание стать отцом ребёнка для тебя это просто незакрытый гештальт. Как для любого мужика: дом построил, дерево посадил, сына родил.

Хлопок ладони по столу был слишком резким. Я даже вздрогнула и посмотрела на Арса, сузив глаза.

– Ты не мог бы свет везде включить? – Произнесла я едко и глухо, потому что меня напрягала эта обстановка, заполненная мглой.

– Не мог бы. – буркнул Ворошилов и снова откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди.

На нём была светлая рубашка, поверх жакет серого цвета и брюки тоже серые.

– А я могу. – Сказала и, дёрнувшись, резко ударила по кнопке включения на лампе.

Свет резанул по глазам сначала, а после я, шагнув назад, прижала ладонь к губам.

– Это что такое?

Арс поморщился, вскинул подбородок.

– Твоё последнее желание.

– Я не желала, чтобы тебя расписали под хохлому. Ворошилов, ты чего?

– Тебе нужно было отсутствие Петра в твоей жизни? Я тебе его организовал. Какими способами, тебя это не касается и не волнует. Сам факт – семь желаний кончились. Теперь я хочу другого.

Арс медленно встал со своего кресла и, обойдя стол, подхватил с него коробку с кольцом. Шагнул впритык и, взмахнув ладонью, сцапал меня за запястье.

– Я не буду. – Произнесла нервно. – Не смей меня ни к чему принуждать. Ты прекрасно знаешь, что тебе это обойдётся очень дорого.

Синяк под глазом был такой ужасный, что мне хотелось сбегать за льдом и приложить. Он переливался сейчас желтизной и синевой одновременно. Разбитые губы и перетяжка в виде лейкопластыря на носу, немного выше над бровью два аккуратных тонких шва.

Твою ж то дивизию!

Арс устроил драку.

Я почти в этом была уверена.

И если бы я сейчас приехала и запросила съёмки с камер наблюдения, которые висели у подъезда, то я бы увидела во всей красе, что происходило после того, как меня довели до квартиры.

– Зачем ты это сделал? – Спросила я, резко дёрнув рукой, стараясь по факту, чтобы Ворошилов не нацепил на меня кольцо и в то же время желая схватить его за подбородок, повернуть другой стороной, чтобы разглядеть под лучом света.

Но Арс, рыкнув, не дал до себя дотронуться и только клацнул зубами, мимоходом желая зацепить кончики моих пальцев.

– Потому что ты этого хотела. Потому что всего, чего хотела ты, я всегда исполнял на протяжении последних лет. Меня, видимо, Боги пощадили, что с тобой я увиделся только после развода твоего, а никак не до. Потому что я прекрасно понимаю, что на протяжении стольких лет я бы себя в гроб вогнал из-за тебя. – Он говорил это зло и как будто бы обвинял.

Я сделала шаг назад и завела руки за спину.

– Ты мне здесь сказки не рассказывай, Ворошилов. Не надо мне сейчас давить на то, что я должна тебе что-то за эти пять лет. Ничего я тебе не должна. Ты, если не понял, у нас не товарно-денежные отношения: ты выполняешь мои семь желаний, а я тебе потом душу продаю.

– Да, мне нужна твоя душа, Олесь. Мне нужна твоя душа. Мне нужно твоё тело. Мне нужна вся ты.

Мне казалось в этот момент, если Ворошилов закончит фразу, у меня что-то внутри дрогнет. Но нет. Арс оскалился и сделал шаг вперёд, желая загнать меня видимо в угол.

– Мне нужно всё твоё. Как ты этого понять не можешь? Мне казалось, пять лет это достаточный срок для того, чтобы до тебя прекрасно дошло. Если что, я все эти пять лет только и был занят тем, как бы не чокнуться и не сойти с ума от того, что я просто не могу взять то, что мне нужнее всего.

– Нужнее всего? Ты рассуждаешь так, как будто бы тебе нужнее всего очередная игрушка. Но это не говорит о том, что у игрушки нет своих мыслей на этот счёт. Так что, Ворошилов, давай мы не будем с тобой растягивать эту историю. Я приехать приехала и твой безумный вклад в мои российские каникулы я, конечно, оценила.

Я цокнула языком и прошлась снова взглядом по разбитому лицу Арса. Зрелище было не для слабонервных. Я вообще, ненавидела вот эти чисто мужицкие способы разрешения ситуаций.

Да, вина сейчас давила. Мне хотелось сходить, взять лёд, взять мазь обезболивающую и сделать хоть что-нибудь.

Но Ворошилов, шагнув ко мне, дёрнул меня резко за руку так, что чуть было не хрустнуло в запястье.

– Так, послушай меня: сказки и игры закончились. Ты попала в суровую реальность, где злой мужик всегда берет то, что ему нужно. А когда это что-то принадлежит кому-то другому, он просто отбирает. Если ты надеешься на то, что меня сейчас может остановить наличие какого-то черногорца, либо я не знаю, американца, то нет. В следующий раз я просто не буду поддаваться и смотреть на то, как мне мутузят морду. А приеду и клюшкой для гольфа забью. А потом засуну её в одно очень интересное место. Чтоб ты понимала, если моё, то это моё навсегда. Чтоб ты понимала, из уважения к тебе и из-за того, что тебе было больно, я терпел. Но моё терпение переросло теперь в собственную боль. А когда у меня что-то болит – я делаю всё возможное для того, чтобы это успокоить. Поэтому меня по факту особо не волнует, что ты думаешь по поводу кольца. Ты его просто наденешь и завтра, как милая, со мной поедешь в загс, где я прекрасно смогу добиться того, что мы с тобой станем мужем и женой. А в дальнейшем я заявлю свои права на собственного ребёнка. Не надо считать себя умнее взрослого, хитрожопого мужика, который карьеру свою сделал на том, что умеет вовремя и правильно развернуть ситуацию в свою сторону.