Глава 30

В консульстве все прошло спокойно – я была матерью-одиночкой. На руках у меня было свидетельство о рождении Макса. Ворошилов сидел в моей машине и барабанил кончиками пальцев по колену, хотел закурить, но при мне не смел.

– Ты же понимаешь, что то, как ты себя ведёшь, говорит лишь о том, что тебе есть что скрывать?

Я убрала документы поглубже, как будто бы Ворошилов мог у меня их отобрать, и вздохнула.

– А ещё ты должна понимать, что если ты не будешь со мной по-хорошему, то я… – Ворошилов закусил костяшки пальцев на левой руке и покачал головой. – Я играю с тобой в твою игру только потому, что ты мне небезразлична. Серьёзно. Я иду у тебя на поводу только потому, что у меня что-то, видимо, есть. Где-то глубоко внутри. Ну ты же понимаешь, что я могу поступить по-плохому? Ты же понимаешь, что я, наплевав на все запреты и на все твои требования, могу сорваться и приехать к своему сыну? Ты мне даже на него посмотреть не даёшь. И я могу взять и приехать к своему ребёнку.

Я покачала головой, откинулась на подголовник и вздохнула.

– В том-то и дело, Арс, что ты можешь наплевать на все наши договорённости и взять приехать к ребёнку, который не твой. Успокойся на этом. Дело в том, что… Понимаешь… – Я дотронулась кончиками пальцев губ и часто-часто задышала. Глаза наполнились слезами. – Понимаешь, Арс, в том-то и дело, что ты не подлец. Ты не мой муж.

Видимо, эта фраза выбила из головы Ворошилова все дебильные мысли о том, что надо обязательно добиться своего.

– Если бы ты был как мой муж – я бы к тебе никогда не обратилась за помощью. Но ты не мой муж. И он рядом с тобой не стоял. Ты – циничный, эгоистичный, слишком импульсивный. А ещё ты всех в окружении считаешь идиотами. Я подозреваю, что не безосновательно. Но то, что произошло в Москве, что было дальше, говорит лишь о том, что ты человек чести. Поэтому да, я к тебе обратилась потому, что ты бы не поступил со мной так, как Пётр. Даже если бы ты гулял: либо я об этом знала всегда, либо ты бы не унизил меня, а просто развёлся. Поэтому всё вот как-то так, Арс.

– Я к ребёнку хочу. – Произнёс он, опуская глаза и упирая локти в колени. Лбом он уткнулся в карман подушки безопасности и прорычал: – А ты…

– А я просто женщина. Не молодая и не счастливая. Я женщина, которая впервые за много лет поняла такую правду – я просто хочу быть одна. Я не хочу держаться ни за чей волшебный член и заглядывать наивно в глаза в надежде на то, что меня поймут и услышат.

– Тебе не надо ни за что держаться! – Рыкнул, искоса посмотрев на меня, Арс. – Я от тебя ничего не требую. Я готов только давать, давать и давать. Но забирать ты будешь больше, чем стоит душа.

Я вытерла глаза и покачала головой.

– Прости, пожалуйста, Арс, что тебя втянула во все это. Прости. Но правда, не стоит биться в ту стену, которую не снести. Я для себя все решила, я поставила правильно приоритеты. Мне не нужен мужчина. Мне не нужен любовник. Мне не нужен отец для моих детей. Я все могу сама.

– «Я сама» – название женской телепередачи в девяностых. – Фыркнул Арс и снова откинулся на спинку сидения. – Ты понимаешь, что если бы по-другому ситуация разыгралась…

– Ну как по-другому? Как по-другому? Объясни, пожалуйста, как она могла по-другому разыграться?

– Если бы ты не уехала, если бы ты не сбежала, если бы ты не ставила мне ультиматумы, то мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали. А вероятнее всего, сейчас прекрасно бы лежали в постели: я, усмехаясь, радовался бы рождению своего сына. Вот так бы все это было.

– А ты подумал дальше, что бы было? Тебе зачем ребёнок? Ты за сорок лет не озадачился темой того, чтобы родить себе наследника. Но сейчас он тебе капец как необходим.

– Да потому, что не было той, с которой надо родить ребёнка.

– Арс, закроем эту тему. Ты же видишь, мне тяжело. И пожалуйста, я тебя прошу – не будь подлецом, не будь негодяем, не будь тем человеком, от которого мне тоже придётся искать защиты. Я тебя очень прошу.

Я тяжело вздохнула, и Арс резко вышел из машины.

Он не улетел из Черногории, а прожил примерно месяц. Были и разговоры, и встречи, доделывались документы. И в самом конце, когда я уже поняла, что он улетает, Арс сам не выдержал.

– Я хочу просто посмотреть на своего сына. Я тебя не так о многом прошу.

– Арс, прости, у тебя нет сына. Ребёнка родила я, будем считать, что от святого духа. Просто потому, что иначе в моей жизни не могло быть.

Я смотрела на него пристально.

— Ты же понимаешь, что я могу сорваться и мне будет наплевать?

– Я понимаю. – Я шагнула вперёд и положила ладони ему на плечи. Прижалась всем телом, забывая о том, что я после родов и совсем не привлекательно выгляжу. Но мне хотелось хоть что-то до него донести. – Арс, я все понимаю, что ты мне позволяешь так себя вести потому, что тебе это не доставляет неудобства. Но как только ты закипишь – ситуация изменится. Ты заставишь делать тест ДНК. Возможно, отберёшь ребёнка – если вдруг каким-то неведомым образом окажется, что он твой. Но он не твой – я тебе сразу могу сказать. Поэтому не надо оставлять после себя руины. Я буду, вспоминая о том, что было в Москве, улыбаться и знать, что свои несколько ночей счастья я все-таки в этой жизни получила.

У Арса был растерянный взгляд. Мне кажется, ему впервые что-то подобное говорили. Как так, он не мог в это поверить, что какая-то женщина и отказывается быть с ним, не берет в дар его внимание, а пренебрегает им.

Я встала на носочки и провела кончиками пальцев ему по щеке.

– Спасибо тебе огромное. Ты – настоящий друг. Ты – очень, очень чудесный мужчина, Ворошилов.