Аделаида

— Спасибо за возможность, — сказала я и повесила трубку, бросив телефон рядом с собой на скамью и вычеркивая имя работодателя в своем блокноте. Луи взвизгнул, взлетев на качелях в самую высшую точку, а Джош, стоявший рядом, громко выдохнул:

— Ого!

Прошло три недели со смерти Хелен, а я всё еще была без работы. Оглядевшись вокруг, я поняла, что оказалась в той же самой ситуации, что и полгода назад. За это время ничего не изменилось, и в то же время изменилось всё. Возможно, я сидела в том же парке, выискивая те же вакансии, но я уже не была прежним человеком. Я изменилась. Я любила и теряла столько раз, что не сосчитать. Но я также обрела в себе силу, о которой даже не подозревала. Я прошла через столько испытаний и всё же сумела выстоять.

Когда телефон завибрировал на скамье, моё сердце пропустило удар. Я знала, что это не он; он ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. И он не отступил от своих слов. Покинув его дом две недели назад, я надеялась — даже ожидала — что он позвонит. Мы вместе прошли через ад; он не мог просто оттолкнуть меня семнадцатью словами на стикере, без единого объяснения. Нет, Маттиас не мог так со мной поступить.

Но после всего этого времени в полном неведении я поняла: еще как мог. Кем бы я ни считала Маттиаса, я ошибалась. Тот удивительный мужчина, которого я узнала за все эти месяцы, не сделал бы этого.

Однако это не меняло того факта, что крошечная часть меня всё еще надеялась: я не ошиблась, этому есть простое объяснение, и мой Мэтт вернётся ко мне. Поэтому каждый раз, когда телефон издавал звук уведомления или звонил, я не могла контролировать то, как мой пульс взлетал до небес.

Моя надежда в очередной раз угасла, когда я увидела на экране телефона незнакомый номер.

— Алло? — я попыталась скрыть разочарование в голосе, но с треском провалилась.

Ответил незнакомый мужской голос с сильным английским акцентом:

— Я говорю с мисс Сэмсон?

Между бровей у меня пролегла складка.

— Да, это я.

Мужчина откашлялся.

— Здравствуйте, меня зовут Конрад Кэллоуэй. Я был нотариусом Хелен Филипс. Кажется, мы однажды встречались.

В мозгу вспышкой пронеслось узнавание.

— Да, эм... да, встречались.

Наступила пауза; вероятно, он ожидал, что я скажу что-то еще, но я была слишком удивлена, чтобы сообразить хоть что-то.

— Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему я звоню, — он снова выдержал паузу, а мне хотелось закричать от нетерпения. — Дело в том, что около месяца назад Хелен прислала в мою контору кое-что, что я должен был передать вам после ее смерти.

Я вскочила на ноги, затыкая свободное ухо пальцем.

— Простите, вы говорите, Хелен что-то мне оставила? Вы уверены?

— Уверен так же, как в том, что дважды два — четыре, — мистер Кэллоуэй усмехнулся, но, не дождавшись моего ответа, снова откашлялся. — Когда вы сможете заглянуть ко мне в офис?

Я посмотрела на время в телефоне, прежде чем снова поднести его к уху.

— Я смогу быть у вас примерно через час. Сначала мне нужно было забросить Луи и Джоша домой, но я ни за что не отложила бы это на другой день.

— Прекрасно. До скорой встречи!

Я повесила трубку и позвала мальчиков, которые прибежали спустя минуту. Мы направились к нашему жилому комплексу, и сразу после того, как я попросила миссис Чжу присмотреть за ними, я прошла те несколько кварталов, что отделяли мой дом от портлендского офиса мистера Кэллоуэя.

Над головой звякнул колокольчик, когда я открыла дверь. Офис был старым, но в идеальном состоянии. Одну стену занимали стеллажи из красного дерева, заставленные пыльными книгами, что придавало комнате уютную атмосферу. Передо мной за столом сидела и улыбалась брюнетка на вид лет тридцати с небольшим.

— Здравствуйте, — сказала я. — Мне назначена встреча с мистером Кэллоуэем.

Она улыбнулась.

— Следуйте за мной.

Я сделала, как она просила, и мы свернули направо. Пройдя по длинному коридору, мы остановились у закрытой двери. Девушка постучала и открыла ее.

— К вам посетитель.

Мистер Кэллоуэй развернулся в кресле, чтобы взглянуть на меня. Он был именно таким, каким я его запомнила: седые волосы и усы, закрывавшие половину рта.

— Мисс Сэмсон, входите!

Дверь за моей спиной закрылась, и я опустилась в кожаное кресло перед столом. Мистер Кэллоуэй переплел пальцы.

— Итак, не буду вас томить. Как я уже сказал, Элен оставила кое-что, что я должен был передать вам через три недели после ее смерти. — Отодвинув кресло, он нырнул под стол и выпрямился, держа в руках небольшую красную коробочку.

— Содержимое этой коробки она прислала по электронной почте месяц назад. Я взял на себя смелость распечатать это.

Я сглотнула, когда он протянул мне коробку, и провела подушечкой пальца по ее поверхности. Посмотрев на него, я спросила:

— Это всё?

Он понимающе кивнул. Я была уверена, что я далеко не первый человек, которому хотелось как можно быстрее сбежать из его кабинета, чтобы наедине изучить то, что оставили им близкие.

Я встала и уже почти дошла до двери, когда он окликнул меня:

— Мисс Сэмсон? — Обернувшись, я поймала его печальную улыбку. — Я глубоко соболезную вашей утрате.

Я ответила лишь сдержанным кивком и поспешила домой. Я перерыла все свои воспоминания, пытаясь вспомнить, не упоминала ли она когда-нибудь, что собирается что-то мне оставить, но тщетно. И раз уж она нашла время отослать это нотариусу, значит, это было действительно важно. Хелен не была из тех, кто делает что-то, не обдумав всё до мелочей.

Придя домой, я направилась прямиком в комнату Луи и заперлась изнутри. Мне нужно было уединение. Мои ноги дрожали, когда я села на кровать, положив коробку на колени. Какое-то время я просто смотрела на неё, не находя в себе смелости открыть. Вот и всё — то самое последнее, что Хелен когда-либо для меня сделает.

Прошло пять минут, прежде чем я мысленно дала себе пинка. Я вела себя нелепо. Если у Хелен хватило сил оставить что-то для меня, даже когда она доживала свои последние дни, то меньшее, что я могла сделать — это взглянуть на ее подарок. Глубоко, прерывисто вздохнув, я сняла крышку и заглянула внутрь.

Бумага.

Только и всего. Бумага. Точнее, целая стопка бумаг; каждый лист был сложен втрое.

Я взяла первый лист, лежавший поверх остальных. Медленно развернув его, я увидела слова: Моя дорогая. Я тут же зажмурилась и крепко прижала листок к груди.

Письма. Она написала мне письма.

Я просияла, и от одной этой мысли из глаз брызнули слезы. Частичка ее всё еще была со мной. Пусть ее не было рядом, чтобы произнести это вслух, но это всё равно были ее слова.

И я начала читать. И читала. И читала.

Я просмотрела все ее письма: то улыбаясь, то плача. Она оставила мне то, что, по ее мнению, я оценила бы больше всего: свои лучшие советы и любимые воспоминания — вещи, которые я уже знала о ней, и те, что стали для меня открытием. И она была права; лучшего подарка она и придумать не могла.

Когда я дошла до последнего письма в стопке, я почувствовала физическую боль, похожую на ту, что пронзила меня, когда я в последний раз держала ее за руку. Вот и всё. Действительно последняя частичка ее души, что у меня осталась.

Я медленно вскрыла конверт и начала читать, чувствуя на губах соль своих слез. Но когда я дочитала до конца, я улыбнулась так, как улыбалась редко в жизни.

Это еще не конец. У Хелен был припасен для меня последний сюрприз.

Моя дорогая,

Это письмо будет последним. Надеюсь, тебе было приятно читать мои мудрые наставления. В эти последние несколько месяцев с тобой, когда моё состояние начало ухудшаться, единственное, о чем я могла думать — это о том, что я хочу, чтобы это длилось вечно. Я хотела, чтобы ты помнила время, проведенное вместе, помнила те прекрасные моменты, что мы создали, и больше всего — чтобы ты помнила меня, и с хорошей стороны, и с плохой.

Мне жаль, что у нас не было больше времени. Но то время, что нам было дано, было чудесным, и именно на этом я хочу сосредоточиться.

Если ты читаешь это, значит, меня больше нет, и — не сочти за самонадеянность — я знаю, что тебе сейчас нелегко. Поэтому у меня есть кое-что — маленькое, что я хотела бы тебе подарить, в надежде, что это притупит боль.

20 августа в 10 утра отправляйся в закусочную «Lobster Shack» на Мейн-стрит. Твой подарок будет ждать тебя там.

Со всей моей любовью,

Хелен