ШКВАЛ

~

НОЛАН

Шаги Сэма эхом разносятся по просторному помещению, которое словно заключено между массивными балками сводчатого потолка винокурни. Хотя я напрягаюсь изо всех сил, пытаясь освободиться от наручников, это бесполезно, металл плотно впивается в кожу. Пробую пошевелить лодыжками, но и это не помогает: скотч, намотанный толстыми слоями, надежно привязывает мои ноги к стулу.

— В этом месте просто идеальная атмосфера для записи, — говорит Сэм, доставая из длинного узкого мешка штатив, который принес из коридора. Он глубоко, театрально вдыхает, вбирая запахи свежей краски и недавно распиленных досок. — Учитывая, что когда-то это было сердце империи Артура Ланкастера, брать интервью у другого убийцы здесь, на винокурне, которую Лукас Ланкастер пытается возродить к жизни, — идеальный способ связать все ниточки воедино. Тебе так не кажется?

Я молчу. У меня нет ни малейшего желания делиться с этим человеком хоть крупицей информации. Особенно перед камерой.

Сэм улыбается. Похоже, он читает мои мысли, когда произносит:

— Мы обязательно поговорим. Или все, что я знаю о Харпер Старлинг, попадет в этот документальный фильм, и, поверь мне, ее жизнь разлетится в клочья.

— С чего мне верить, что ты не сделаешь этого в любом случае, даже если я соглашусь говорить с тобой?

— Думаю, тебе придется просто довериться мне, — он пожимает плечами, настраивая штатив, а затем наклоняется за сумкой с камерой, лежащей на защитной пленке. Он почти не сводит с меня глаз, как будто не до конца уверен в том, насколько хорошо он меня приковал. — Дай мне то, что я хочу, и я обещаю, что оставлю ее в покое.

— И что тебе нужно?

Его улыбка становится шире.

— История всей жизни, конечно. И признание, которого я заслуживаю.

Я усмехаюсь, и глаза Сэма злобно сужаются.

— Признание? Или ты имеешь в виду «славу»?

— Я имею в виду признание. Моя группа сделала то, чего не смог никто другой, — Сэм нажимает кнопку на одном из черных кабелей вокруг, и два переносных студийных светильника загораются. Я щурюсь от ослепительно белого света. — Мы раскрыли дела, которые власти не смогли. Мы разоблачили преступников…

— А теперь сам стал одним из них, — я дергаю руками за спиной, мои запястья зажаты под металлическими подлокотниками стула. — Или ты забыл, что существуют законы о похищении людей под дулом пистолета и удержании их против воли, если не сказать больше?

Сэм подходит ко мне с беспроводным петличным микрофоном в пальцах. Он прикрепляет его к моей кофте, избегая моего непреклонного взгляда. Закончив, возвращается к установленной камере, надевает собственный микрофон и натягивает наушники на уши.

— Знаешь, еще до того, как я основал «Ищеек», я верил, что некоторые правила нужно нарушать, чтобы справедливость восторжествовала. Но из всех людей в этом проклятом городке я думал, что ты согласишься с этим.

Сконцентрировавшись на настройках, Сэм тщательно регулирует объектив и различные параметры камеры. Лишь убедившись в идеальном кадре, он поднимает со своего места хлопушку и занимает позицию между камерой и мной, крепко сжимая деревянный планшет.

— Мотор! — объявляет он, с громким хлопком опуская черно-белую планку хлопушки, а затем торопливо бежит за камеру, беря блокнот. Я жду, пока он посмотрит в видоискатель, и закатываю глаза.

— Твое имя Нолан Кай Роудс?

— Ты уже знаешь мое имя.

Сэм сердито смотрит на меня из-за камеры.

— Можем сразу перейти к Харпер Старлинг, если хочешь.

Кровь закипает в моих жилах. Я напрягаюсь в наручниках, отчаянно желая разорвать ему глотку. Хочу впиться пальцами в его плоть и почувствовать, как она рвется под моим натиском.

— Да, — цежу я сквозь зубы. — Мое имя Нолан Кай Роудс.

— Где ты живешь?

— Гатлинбург, Теннесси.

— Расскажи, что привело тебя в Кейп Карнаж?

Я тяжело вздыхаю, словно это самая нелепая чушь, которую мне когда-либо приходилось терпеть.

— Наблюдение за птицами.

— Наблюдение за птицами, — эхом повторяет Сэм, и в его голосе проскальзывает торжествующая ухмылка. Его поведение явно противоречит принципам профессионального интервью, о беспристрастном подходе можно забыть. — Точно, Ирэн что-то такое упоминала. Теперь все становится на свои места. Скажите, ты когда-нибудь наблюдал за скворцами¹⁸?

Я пронзаю его яростным взглядом.

— Ты знал, что скворцы могут имитировать песни до двадцати различных видов птиц? — продолжает он. — Они даже способны воспроизводить человеческую речь.

В его медленной улыбке есть что-то еще. Будто он держит все карты в руках. Даже те, о которых я не подозреваю.

Тревога окутывает меня, как удушающее покрывало.

— Задавай вопрос по существу, — рычу я.

— Конечно-конечно, — фальшивая бодрость в его тоне еще больше напрягает меня. Сэм перелистывает страницу в блокноте, постукивая ручкой по подбородку. — Ах да, у меня как раз есть вопрос по существу. Почему ты убил Тревора Фишера?

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

— А как насчет Дилана Джейкобса? Или Марка Бомонта?

Я молчу.

— А как насчет Джейка Хорнелла? Тебе, случайно, ничего не известно о его исчезновении седьмого июня? Или, может, расскажешь, что ты делал вчера вечером у реки Баллантайн? Потому что это показалось мне чертовски подозрительным.

Черт. Я ничего не слышал. Ни света, ни другой машины. Обычная ночь у реки, если не считать того, что Харпер не было со мной — за что я сейчас безмерно благодарен. Но, очевидно, я был не так уж одинок, как думал.

Когда я продолжаю молчать, Сэм начинает закипать от раздражения, его плечи напряженно выпрямляются. Я не верю, что он оставит Харпер в покое. Никогда не поверю его словам. Но если удастся вывести его из себя, если довести его от раздражения до ярости... может, удастся подобраться к нему поближе...

— Раз ты усложняешь ситуацию, поговорим о том, что тебе известно о Харпер Старлинг. А потом обсудим то, что знаю о ней я, — он переворачивает страницу в блокноте. — Харпер была за рулем машины, которая четыре года назад врезалась в тебя и твоего младшего брата Билли. После аварии она уехала, бросив вас умирать. Разве это не...

Внезапный звук раздается в дальнем конце винокурни. Мы оба вздрагиваем, Сэм выдыхает и качает головой.

— Наконец-то, — бормочет он, смотрит на часы и нажимает кнопку на камере, чтобы поставить запись на паузу. — Винни, я на площадке! — кричит он.

Но ответа нет.

Сэм осторожно достает пистолет, который заткнул за пояс. Вокруг нас воцаряется тишина, которую прерывает новый металлический звон, будто что-то ударило по одному из медных чанов.

— Блять, — шепчет Сэм. Проверяет мои наручники и лодыжки, затем направляется к лестнице, ведущей на нижний этаж. Бросает на меня настороженный взгляд и исчезает. Я слышу, как он спускается по оставшимся ступенькам, а потом идет в сторону, откуда донесся звук.

Я возобновляю борьбу со своими путами. Но замираю, как только вижу ее.

— Что ты здесь делаешь?! — шиплю я, когда Харпер выходит из тени в яркий свет студийных ламп. Она пригибается и бросается ко мне. Ее рука слегка дрожит, когда она хватает мое предплечье, оценивая ситуацию.

— Очевидно, спасаю твою задницу, — отвечает она, отпуская мое запястье. Опускается к моим ногам и начинает разрезать скотч, которым я привязан к ножкам стула. — Как ты позволил заковать себя в наручники?

— Позволил? Кто вообще позволяет заковать себя в наручники?

— Ты, судя по всему. Как какой-то новичок. И если я правильно помню, это уже второй раз за сегодня, когда тебя надули как дурака.

— Сейчас не время, Харпер, — чувствую, как скотч поддается, когда она освобождает одну ногу и переходит к другой. — Уходи отсюда, — шепчу я. — Он не в себе. У него пистолет.

— Я заметила.

— Если он увидит тебя здесь… — мои слова обрываются, когда мы слышим, как от шагов Сэма скрипят нижние ступеньки. Харпер успевает освободить мою вторую лодыжку. — Прячься!

Наши взгляды встречаются лишь на мгновение, но в этот миг я вижу ее страх. Я уже видел его раньше в ее глазах. Никогда не забуду тот ужас и отчаяние, когда она смотрела на меня из морской бездны. Но сейчас все иначе. Она боится не за себя. А за меня.

— Уходи, — беззвучно шевелю я губами, не издавая ни звука.

Харпер крадется к коридору, ее шаги бесшумны. Она исчезает в тени за пределами яркого света всего за мгновение до того, как Сэм появляется на площадке с пистолетом в руке. Он выглядит немного потрясенным и осторожным. Но решительность берет верх, когда он возвращается к камере и нажимает кнопку. Крошечный красный огонек загорается.

— Итак, — говорит он, прочищая горло, — на чем мы остановились?

— Кажется, мы остановились на том моменте, где я говорю, что ты, блять, больной на голову. Ты похитил меня и удерживаешь против воли, так что иди нахуй.

Хотя Сэм и держит пистолет опущенным у бедра, он щелкает предохранителем, напоминая о своей власти надо мной. Осознание того, что Харпер где-то в тени, — единственное, что в его тихой угрозе вызывает во мне настоящий страх. Но если я смогу заставить его подойти чуть ближе…

— Знаешь, что общего у таких, как ты? — спрашиваю я, устраиваясь поудобнее в кресле, словно у меня целая ночь впереди. — Ты ничем не лучше тех, на кого охотишься. Просто довел свое криминальное хобби до крайности. Но настоящего мастерства тебе не хватает.

Сэм, возможно, не сходит со своего места за камерой, но я почти чувствую жар его ярости.

— Ты вообще ничего не смыслишь в допросах свидетелей. Или в том, как легально делать… ну… что угодно. Ты правда думаешь, что полеты дронов над поместьем Ланкастер, или проникновение на частную территорию, или, не знаю, ебучее похищение, проканает в суде?

— Мне плевать, что ты думаешь, — Сэм делает шаг вперед, наводя дуло пистолета на мое ухмыляющееся лицо. — Меня волнует только правда

Его большой палец двигается. Предохранитель щелкает.

— Говори правду! — рычит он.

— Хочешь знать правду? — мое сердце колотится так сильно, что, кажется, кости вот-вот треснут. — Правда в том, что не меня тебе нужно бояться.

— А меня.

В тот миг, когда Сэм оборачивается на голос Харпер за спиной, я вскакиваю и разворачиваюсь. Металлическое кресло врезается ему в голени. Он теряет равновесие, заваливаясь вперед. Пистолет выпадает из рук. Оглушительный грохот разносится по винокурне, когда оружие ударяется об пол и скользит в тень.

Я падаю на колени, ударяясь плечом и лицом об пол. Но глаза не отрываются от Харпер. Она бросается к Сэму, пригибаясь, пока он еще не пришел в себя. Обхватывает его ноги. Ее яростный крик эхом разносится по помещению, пока она изо всех сил толкает его в мою сторону. Он падает на меня спиной.

А потом я приподнимаюсь на коленях и перебрасываю его вверх, через перила.

Его руки и ноги мелькают в воздухе. Мне кажется, что все позади, пока одна его нога не застревает между металлическими перекладинами и не выворачивается. Его ботинок застревает на одной из поперечных перекладин. Хруст вывихнутых костей и порванных сухожилий наполняет пространство, а затем раздаются его мучительные крики, пока он висит на площадке.

— Ох ты ж блять, — говорит Харпер, тяжело дыша и упираясь руками в колени. — Мне кажется, это пиздец как больно.

Сэм умоляет о помощи.

— Ты в порядке? — спрашивает она меня, игнорируя мольбы Сэма и вместо этого помогая мне подняться. В ее глазах читается беспокойство. Она берет мое лицо в ладони, проводя большим пальцем по крови, стекающей по щеке из пореза над глазом. — Пистолет…

— Я в порядке. Просто потерял равновесие. А ты?

— Да, все хорошо, — взгляд Харпер смягчается, опускается к моим губам и задерживается там. — Я думала, ты ушел.

Мои брови хмурятся. Глаза Харпер встречаются с моими лишь на мгновение, ее щеки краснеют.

— Ушел? — спрашиваю я, и она пожимает плечом. — Нет. Конечно, нет. Зачем мне уходить?

Она не смотрит на меня, ее внимание приковано к темному коридору.

— А почему бы и нет?

Я понимаю, что происходящее между нами, может ощущаться по-разному для нас обоих. Она доверилась мне лишь однажды, когда выбора не было. Неудивительно, что она считает, будто я убежал бы, если бы появилась такая возможность. Но она не понимает, что все последние четыре года я думал только о ней. Каждый божий день ее присутствие в моих мыслях давало силы бороться. Оно придавало мне цель. Возможно, в начале эта одержимость выглядела совсем иначе. Но она не прошла. Она просто изменилась.

— Харпер… — вздыхаю я, когда она отворачивается, качая головой и пытаясь скрыть блеск в глазах. — Может, сначала найдем ключ?

— Точно. Ключ, — собравшись с духом, Харпер идет к Сэму, раскачивающемуся на перилах. Его полные ужаса крики и гневные ругательства наполняют комнату. Харпер ложится на живот и тянется к его карманам, издавая торжествующий писк, когда находит то, что ищет. Вернувшись с ключом, она отпирает наручники, и как только они спадают, я отпускаю стул и заключаю ее в объятия.

— Нет, — говорю я, уткнувшись лицом в ее шею и прижимая к себе. Вдыхаю сладкий аромат ее неповторимого запаха. Наслаждаюсь каждым ее вдохом рядом со мной, каждым прикосновением, когда ее руки скользят по моей спине, обнимая так же крепко. — Я не ушел. Я уже говорил тебе. Ты моя, и я тебя не отпущу.

Она кивает. Возможно, думает, что это просто красивые слова. Может, не понимает, что это обещание. Клятва. Но когда я отдаляюсь ровно настолько, чтобы соединить наши губы в обжигающем поцелуе, я показываю ей это. Прижимаюсь к ее губам, забираю ее дыхание и касаюсь ее языка своим. Вплетаю пальцы в ее волосы, притягиваю ее ближе. Я знаю, она не готова услышать те самые слова. Они даже для меня почти не имеют смысла. Но я люблю ее — и своим прикосновением я доказываю это.

— Помогите мне, ебучие психопаты! — вопит Сэм, разрушая наш момент.

Я прижимаюсь лбом к лбу Харпер, оставляя на ее коже кровавый след, когда мы отстраняемся.

— Надо с ним разобраться.

Харпер глубоко вздыхает, на мгновение закрывая глаза, словно все еще наслаждаясь моим прикосновением.

— Да, — говорит она, отступая назад. — Ты прав.

С более яркой улыбкой Харпер поворачивается и направляется к Сэму. Опустившись на колени, она просовывает руки между перилами по обе стороны от его ботинка.

— Ч-что ты делаешь? — заикается он.

— Помогаю, очевидно, — отвечает она, развязывая его шнурки. — Но я не говорила, кому именно.

Харпер выпрямляется и резко пинает его ботинок. Нога Сэма выскальзывает из обуви. Его крик обрывается, когда он приземляется на пол этажом ниже.

— Господи. Тишина так прекрасна, правда? — говорю я, глядя через перила на его неподвижное тело. Кровь растекается по бетону из-под его головы.

— Да, он меня уже достал, — Харпер хватает ботинок и бросает через площадку. Он ударяет Сэма по лицу, потом отскакивает в сторону. — Это будет непросто убрать. Мы довольно далеко от города, ближайшая собственность принадлежит старому мистеру Талботу, его ферма в полумиле к югу, и он уже плохо слышит, но кто знает. Кто-то мог услышать выстрел и позвонить в полицию.

— Постой, — я останавливаю ее, взяв за запястье, когда она направляется к все еще горящим позади нас лампам. Она смотрит на меня с вопросом в стальных глазах. — Я знаю, ты думала, что я мог тебя бросить. Но ты тоже могла уйти. Не знаю, как ты меня нашла, но спасибо за это.

Она кивает, немного помедлив, прежде чем ответить:

— Конечно. Для этого и нужны друзья, верно?

Я смотрю на нее с серьезным выражением лица.

— Мы не друзья.

— Ага, кажется, ты уже говорил что-то подобное, — отвечает Харпер, но я вижу, что она понимает истинный смысл моих слов. Она очень много для меня значит. Это видно по ее застенчивой улыбке, которая вонзается в мое сердце, как заноза, прежде чем она отворачивается, чтобы начать разбирать оборудование.

Я знаю, что мы оба вспоминаем момент, когда впервые встретились в ее саду. Это должно было стать решающим противостоянием, определившим нашу судьбу. Охотник и добыча. Преступление и правосудие. Но я готов забыть это ради других воспоминаний, которые начинают затмевать те события.

В начале мной управлял гнев. Но в конце он стал клеткой. А вина — не менее жестокая тюрьма, в которой Харпер явно все еще заперта.

Впервые я задаюсь вопросом, смогу ли помочь ей выбраться оттуда, если сам ее туда загнал.

Эта мысль преследует меня, пока мы упаковываем оборудование Сэма, перенося все, что связывает его с нами, в мой арендованный автомобиль и «Ягуар» Артура, припаркованные позади здания, вне поля зрения дороги.

После обсуждения наилучшего плана действий, мы решаем оставить Сэма здесь, на винокурне, но проводим последний осмотр помещения, убеждаемся, что стерли все следы своего присутствия, сделав это похожим на несчастный случай… ну почти.

Если мы уберем его с места происшествия, это только вызовет интерес у «Ищеек». Они будут жаждать подробностей и не остановятся, пока не разгадают тайну. Но если это будет несчастный случай, у нас может быть надежда на меньшее количество проблем. И если Винни очнется после того, как Харпер ударила его по голове, это будет его слово против моего. История о том, как его безумный босс похитил меня для интервью, вряд ли убедит прагматичного шерифа Йейтса, особенно в сравнении с моим алиби — что я мирно спал в коттедже поместья Ланкастер вместе со своей девушкой.

Мы спускаемся по склону к нижнему входу винокурни для последней проверки места происшествия, все еще обсуждая детали нашего плана, когда слышим звук автомобильного двигателя и хруст гравия под шинами.

Мы с Харпер резко останавливаемся, затаив дыхание. Нам точно не показалось, особенно когда мы слышим, как двигатель глохнет, а затем скрип и хлопок закрывающейся дверцы машины.

Кто-то остановился на главной парковке винокурни Ланкастер.

— Может, это парень с дроном, — шепчет Харпер, пока мы смотрим через окна на силуэт, едва различимый в тусклом свете.

— Может быть, — соглашаюсь я, но при этом сжимаю ее запястье, готовый потянуть обратно к тропе, ведущей к машинам. Фонарь скользит по окнам на противоположной стороне здания. Медленные, осторожные шаги приближаются ко входу, за ними слышен скрип открывающейся и закрывающейся двери.

Мы разворачиваемся и бежим к автомобилям.

— Но я не думаю, что нам стоит оставаться здесь и проверять, что будет дальше.