Отчим

На следующий день мы с Беном поехали купить цветы и воздушные шарики для Дида. Ни одному парню не нужны цветы, но Бен настаивал, и я, раздраженная, уступила и поехала с ним. Мне следовало бы догадаться, что за его маленькой вылазкой что-то скрывалось. Он казался гораздо счастливее, чем прошлой ночью, когда рыдал из-за Бентли. Я отказалась поднимать эту тему, особенно зная, что говорить об этом, скорее всего, будет для него мучительно.

Мы решили пообедать после того, как запихнули цветы и шарики в машину к Марко. Марко закатил на нас глаза, но мы, как всегда, не обратили на это внимания. Ресторан, который выбрал Бен, находился в самом сердце Нью-Йорка. Город кипел; повсюду толпились люди. Из выбоин в асфальте валил пар, улицы пестрели желтым цветом из-за такси. Я никогда не понимала, почему Нью-Йорк такой оживленный, но это и правда город, который никогда не спал.

Когда мы вошли, нас встретил высокий мужчина с седыми волосами и теплой улыбкой. На нем были поварской колпак, чистый белый халат и черные брюки. Он казался довольно симпатичным и узнал нас, как только мы переступили порог ресторана. Назвал Бена по имени, и Бен несколько раз покраснел, улыбаясь мужчине, которого он миллион раз называл мне «настоящим красавчиком». Я улыбалась и смеялась вместе с ним, чтобы поддержать его хорошее настроение, но знала, что он лишь пытался скрыть разбитое сердце.

Мысль о разбитом сердце вызывала у меня тошноту. После прошлой ночи я была разорвана надвое. И почти не спала. Сегодня утром я не разговаривала с Гейджем и была немного рада, что он дал мне пространство. Мне нужно было прочистить голову. И подумать.

Бен болтал с мужчиной у стойки, но мой взгляд скользнул на оживленные улицы. Мои глаза следили за мелькающими пешеходами, лотками с едой, парами, идущими под руку. Я вздохнула, тоскуя по руке Гейджа в своей. Но затем вышла из этого состояния, понимая, что его рука — не то, что мне нужно. У меня оставалось всего три дня. Всего три дня. Мне совсем не хотелось сталкиваться с реальностью. Мечтать было лучше. Проводить время с Гейджем было лучше. Смеяться, шутить, дразниться, обниматься и даже секс были лучше, чем одиночество.

Мне стало интересно, думал ли он обо мне так же, как я о нем. На днях он много говорил, но все было обрывочно. Он не заканчивал предложения, и это сбивало меня с толку еще больше. Его лицо было искажено, но мне нужно было это услышать. Мне нужно было знать. Я надеялась, что не преувеличивала значение нашей интрижки, которая переросла во что-то большее. Я не была глупа. И чувствовала это между нами. Мне просто так отчаянно хотелось это игнорировать. Просто делать вид, что это пустяк. Конечно, это казалось почти невозможным.

— Элиза, — резко позвал Бен, выводя меня из задумчивости. Я убрала руку от подбородка, полностью сосредоточив на нем внимание. — Элиза, поговори со мной, — вздохнул он. — Ты все утро витаешь в облаках. Говори.

Я вздохнула, пожала плечами и выдавила улыбку.

— Я в порядке. Просто думаю… об учебе, занятиях и всяком таком.

Я украдкой взглянула на него, и его глаза сузились, полные сомнения.

— Гейдж, — сказал он. Я нахмурилась, щеки запылали.

— Ч… что?

Он радостно улыбнулся из-за моего румянца, а затем снова вздохнул, скрестив руки.

— Ты думаешь о нем. Я вижу это в твоих глазах. На твоем лице. На твоих маленьких красных щечках, — отметил он, протягивая руку через стол, чтобы ущипнуть их.

Я отстранила его руку, улыбаясь.

— Нет, это не так. Я в порядке.

— Хм. — Он фыркнул. — Как скажешь. — Бен взял меню, и я сделала то же самое, но его взгляд не отрывался от меня. — Лиза, можно спросить тебя кое о чем?

Я подняла глаза, тяжело сглотнув.

— Да, Бен. Что угодно.

— Когда придет время уезжать, что именно ты собираешься сказать ему?

Я сжала руки вместе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… как ты собираешься это сделать, не поранившись? Не раня его?

— Ему не будет больно, — уверила я, отмахнувшись, и уставилась в меню. Я делала вид, что это пустяк, но внутри сердце колотилось, и я слышала его удары в ушах.

— Думаешь? А как насчет тебя? — спросил он. — Ты не ответила за себя. Как ты справишься с прощанием?

Я прикусила нижнюю губу. Слезы появились в уголках глаз, но я сдержала их, потянувшись за стаканом воды.

— Не знаю, Бен. — Мой голос был тихим, почти неслышным, но он каким-то образом услышал.

Бен вздохнул, устроившись поудобнее на своем месте. Я подняла глаза, и его взгляд был пустым, отстраненным, но он все еще смотрел на меня. В его глазах читалась тревога, а затем он снова вздохнул и протянул руку к моей свободной руке, лежавшей на столе. Я сжала стакан с водой, ненавидя то, как он подстроил все это, чтобы поговорить об этом. Мне не хотелось это обсуждать. Я просто хотела пройти через это и покончить с этим, как бы сильно это меня ни разрывало.

— Я вижу, как он на тебя смотрит, — прошептал он. — Я вижу, как ты на него смотришь. Ты говорила, что это всего лишь интрижка — что-то легкое, — но я вижу нечто большее, а ты борешься с этим. Ты отрицаешь это, чтобы не пострадать к концу этой недели.

Понимание вспыхнуло в моих глазах, и я опустила взгляд, уже не в силах выдержать этот зрительный контакт. Он сжал мою руку, проводя большим пальцем по ее тыльной стороне.

— Я буду в порядке, — прошептала я.

— Ты всегда так говоришь, Элиза. Клянешься, что будешь в порядке, но именно тогда тебе больнее всего. — Мне было неприятно, как хорошо он меня знал. — Элиза, дорогая, — сказал он, и его голос дрогнул, заставив меня поднять глаза. — Просто не обманывай себя. Не обманывай его. Сделай это правильно. Не убегай от этого. Это убьет тебя так же, как и его.

— С Гейджем все будет в порядке, папа, — резко сказала я. — Он прекрасно обойдется без меня, как и раньше. Двинется дальше. Он будет в порядке.

— И это беспокоит тебя больше всего? То, что он может пойти дальше с кем захочет, а ты нет.

— Я могу, — возразила я. Внезапно меня ослепила ярость, и я возненавидела весь этот разговор. Осознание снова начало доходить до меня. После этой недели он вернется к прежней жизни, и будет казаться, будто меня никогда не существовало.

— Ты могла бы, но не захочешь, — сказал он. — Элиза, будь со мной честна. Ты любишь его?

Я нахмурилась, слегка замешкавшись.

— Нет.

— Уверена? Подумай об этом. Все время, что вы провели вместе. Все ночи, что вы делили. Все улыбки, что ты дарила. Я видел, как ты улыбалась этим летом больше, чем за всю свою жизнь. Он делал тебя счастливой, и тебе нравилось это чувство.

Я покачала головой и убрала руку. Мне не хотелось этого слышать.

— Почему ты сейчас его защищаешь, хотя раньше говорил мне беречь сердце, пока мы вместе?

— Это было до того, как я увидел, как много ты для него значишь — до того, как заметил, как много времени он проводит с тобой, а не со своей группой, парнями, с которыми вырос. Я замечаю такие вещи, Элиза. И знаю, что такое любовь. Я был влюблен. Ты влюблена, так что хватит обманывать себя. Хватит упиваться этим.

— Я не упиваюсь, — пробормотала я. — И я не влюблена.

— Влюблена, и это чертовски раздражает, дорогая. — Он пытался быть сочувствующим, но я знала, что действовала ему на нервы. — Ты просто не хочешь быть влюбленной, потому что боишься пострадать. Потому что знаешь, что тебе придется уехать.

Наконец я сдалась, медленно вдохнув и снова уставившись в меню. Слезы опять выступили на глазах, и я пыталась сдержать их, но одна все же выкатилась и упала мне на колени.

— Я знаю, что после моего отъезда все будет не так, Бен. Даже если и захочу большего, я не смогу этого иметь, потому что мы будем врозь. Я буду учиться, а он будет… где угодно. Я буду жить обычной жизнью, а он продолжит жить на высокой скорости. Девушки будут продолжать бросаться к нему в объятия, а я постепенно сотрусь в ничто. Не то, чтобы он стал отказывать девушкам, которые встретятся на его пути. Я исчезну из его памяти. Он будет пить, тусоваться и забудет обо мне и о том, что было между нами, потому что таков он и таковым останется. Будет так, словно нас и не существовало. Так и должна была закончиться эта интрижка… верно?

Бен на мгновение замолчал, сжав губы. Его молчание действовало мне на нервы, пока он отпивал воду, проводил рукой по волнистым волосам и смотрел на меня сжатыми губами. Я уже собиралась крикнуть на него, чтобы он заговорил — сказал что-нибудь, — но прежде, чем успела, он произнес то, что повторялось в моей голове весь остаток вечера:

— Поговори с ним об этом и узнай, что он на самом деле чувствует. Не предполагай. Это будет продолжать мучить тебя, если ты не узнаешь правду, Элиза.

Это отвратительно, но он был прав.

* * *

Мы с Беном подъехали к автобусу группы. Я решила остаться с Дидом, пока Бен уехал с Терри проверить команду и убедиться, что все будет готово к шоу в субботу вечером. Дид лежал на диване, играя в видеоигру и закинув ноги на журнальный столик. Я сидела напротив него, совершенно не понимая, как стрельба по зомби могла быть столь увлекательной. Это меня немного пугало.

— Ты смотришь «Ходячих мертвецов»? — спросил Дид, заметив мою гримасу в сторону экрана. Я покачала головой.

— Нет. А что это?

— Охренительное шоу про зомби. Мы с Роем раньше постоянно его смотрели. В последнее время не было на это времени, но клянусь, это нечто.

Я снова покачала головой, смеясь.

— Ненавижу зомби. Они меня пугают. Однажды может вспыхнуть вирус и убить нас всех. Тогда мы начнем пожирать друг друга, и это просто… мерзко. — Я содрогнулась от ужасной мысли.

Дид усмехнулся.

— Забавно, Элиза.

Он щелкал кнопками на геймпаде, а я вздохнула, глядя в сторону кухни.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? Не уверена, что у вас есть, но могу попробовать что-нибудь состряпать.

— Ты готовишь? — спросил он, приподняв бровь, глаза все еще прикованы к экрану.

— Да, — рассмеялась я, поднимаясь с дивана. — Я постоянно готовлю для Бена, когда мы дома.

— О. Ты не выглядишь поварихой.

— А как именно должна выглядеть «повариха»? — парировала я, поддразнивая.

Он пожал плечами, а затем фыркнул.

— Как моя мама.

Я хихикнула, обойдя диван, чтобы дойти до кухни. Распахнула шкафчики, оценивая, с чем могла работать. В одном шкафчике были макароны, в другом — бутылка вина, в холодильнике — сыр, банка меда и кукуруза в банке. Я открыла морозилку, а там лежали замороженные ломтики ветчины в коробке от готового ужина. Было странно видеть всю эту разрозненную еду, но я взяла макароны, кусок сыра, кукурузу, мед и ветчину.

— Как насчет макарон с сыром, медовых ломтиков ветчины и кукурузы на гарнир? — мой вопрос прозвучал забавно, и Дид рассмеялся одновременно со мной.

— Конечно. Подойдет все, Элиза.

Я кивнула и повернулась, чтобы достать из-под стойки кастрюлю и наполнить ее водой. Высыпала туда макароны, добавила щепотку соли и принялась искать терку для сыра. Пока я терла сыр, стало тихо, и я быстро подняла глаза, но Дид уже смотрел на меня, склонив голову набок. Я натянуто улыбнулась, думая, что он отведет взгляд, но он не сделал этого.

— Ты в порядке? — спросила я, все еще улыбаясь через силу.

Он покачал головой: нет. И продолжал смотреть на меня, пока его глаза не заблестели, и тогда он резко отвел взгляд. После чего отложил геймпад, покачал головой, вздохнул и поднялся с дивана.

— Тебе нужна помощь? — спросила я, прекратив тереть сыр. Он снова покачал головой.

— Просто нужно в туалет, — сказал он, прихрамывая по направлению к коридору. Я наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду, сдвинув брови от беспокойства. Из ванной донесся звук воды, и я снова принялась за сыр.

Смешав немного меда с коричневым сахаром, я покрыла этой смесью ломтики ветчины и отправила их в духовку. Теперь оставалось только дождаться, пока сварятся макароны. Я вздохнула, скрестила руки и прислонилась к стойке. Дид вышел из ванной, выглядя гораздо лучше. Его глаза не блестели.

Вернувшись в гостиную, он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Прихрамывая, он подошел к кухонному столу и опустился на один из стульев, глядя прямо на меня.

— Я хотел кое о чем тебя спросить, — сказал он.

Я сглотнула и кивнула, заправив прядь волос за ухо.

— Хорошо.

— Я был так груб с тобой — зол на тебя, хотя это была даже не твоя вина. Прости за это, серьезно, — сказал он, проводя рукой по темным волосам.

— Все в порядке, — пробормотала я.

Он кивнул, шумно сглотнув.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— Что сделала? — дело было не в том, что я не понимала, о чем он; мне просто не хотелось снова переживать это, ни для него, ни для себя.

— Зачем ты вступилась? — спросил он. — Почему собиралась принять удар за меня?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза, а его взгляд был серьезным, отчаянно жаждущим ответа. Наконец он моргнул, и я вздохнула, сжав губы.

— Я просто… знаю, как больно, когда тебя… ранит тот, кто, как ты думаешь, любит тебя. Я не хотела, чтобы ты пострадал еще больше.

— Так ты встала на пути и попыталась забрать эту боль у меня?

Я кивнула.

— Да.

— Вау, — выдохнул он, опуская голову. Он несколько минут смотрел на стол, и чтобы занять себя, пока я проверила духовку. Затем проверила макароны — они были готовы. Я взяла дуршлаг, высыпала макароны и сполоснула их холодной водой. — Спасибо, Элиза, — сказал Дид, стоя у стола. Я выключила воду, медленно глядя на него. Его глаза были мягкими, искренними. По щекам стекали слезы, но на губах играла легкая улыбка.

Я поспешно поставила макароны и бросилась к нему, чтобы обнять.

— Тебе не нужно благодарить меня, Дид. — Я вздохнула и крепко обняла его, но не настолько, чтобы повредить ребра. Он шмыгнул носом, провел тыльной стороной ладони по носу, смахивая слезы, но через некоторое время сдался, потому что слезы все текли. Мы оставались в таком положении какое-то время, пока он не перестал плакать. Когда это случилось, я отстранилась и села на стул напротив.

— Я просто не понимаю, почему ты позволял ему бить тебя так долго. Почему не давал сдачи?

Он пожал плечами, снова вытирая покрасневший нос.

— Потому что, хотя Бентли и жесток, он был единственным, кто поддерживал мою мечту. Единственным, кому нравилось, что я начал карьеру барабанщика. Моя мама ненавидела это, и я знаю, что она до сих пор ненавидит, потому что, когда я звоню ей, она едва со мной разговаривает. Я — самый младший в группе, двадцать два года, и когда нас начали замечать, я был старшеклассником. Нужно было выбирать: следовать за мечтой или получить аттестат. Я выбрал мечту, и она возненавидела мое решение. После того, как они с Бентли расстались, я какое-то время не слышал от нее ничего. Бентли бросил все, чтобы присоединиться к группе. Я не знал, как его отблагодарить, поэтому решил, что лучше позволить ему находиться с нами.

— Но разве он не должен гордиться тобой? Он не должен бить тебя, — сказала я, расстраиваясь еще больше из-за его прошлого.

— Я никогда не пойму Бентли. — Он провел зашитой рукой по лицу. — У него свой способ показывать, как он гордится мной. Он строгий и привык к совершенству, а если я лажаю, он злится и бьет меня. Он так долго был частью этой группы. Мы стали его способом зарабатывать деньги. Как бы я его ни ненавидел, он вырастил меня, и я действительно люблю его. Я хотел, чтобы о нем заботились, и не давал сдачи, потому что он, наверное, сделал для меня больше, чем моя мама. Он стал для меня больше отцом, чем биологический…

— О, — было все, что я смогла выдавить. Он пострадал. Но не хотел, чтобы Бентли терял все, поэтому терпел. Но рано или поздно Дида могли жестоко покалечить, хуже, чем сейчас. Бентли, казалось, собирался бить все сильнее и сильнее по мере взросления Дида. — Что его так злит? — спросила я.

Он пожал плечами, снова проведя рукой по волосам.

— Не знаю. Думаю, у него было ужасное детство. Как-то раз видел шрамы по всей его спине… Это меня напугало. Они были как следы от порки. Не знаю, что случилось, но я никогда не хочу это выяснять.

Я кивнула. Это можно было понять. Возможно, Бентли вымещал агрессию из прошлого на Диде. Может, хоть раз он почувствовал себя выше кого-то и использовал это. Бывает.

— Серьезно, хотя, — сказал Дид, мягко улыбаясь и выводя меня из моих безумных мыслей о Бентли, — если тебе что-то от меня нужно, просто попроси. Я у тебя в неоплатном долгу. Поскольку действительно не знал, как выпутаюсь из той ситуации.

Я улыбнулась в ответ.

— В любое время, Дид.

Мы поговорили еще о мелочах: будет ли он готов играть в субботу, чувствует ли себя лучше, и, конечно, он пытался быть крутым и говорить, что более, чем готов, но по его хромоте я понимала, что нужно еще немного времени на восстановление. Я закончила готовить, пока мы болтали, и после еды мы разговаривали за столом, разделив бутылку вина из шкафчика.

Я многое узнала о Диде, что меня удивило. Он так долго скрывал свою ношу, что на самом деле открылся мне так, что это создало лучший мост для нашей дружбы. Он и Монтана были похожи в некоторых вещах, только Монтана был чудаковатее и беспечнее Дида. По крайней мере, Дид думал о своих пассиях, прежде чем просто затащить их в автобус и переспать.

Я убралась после готовки, а Дид вернулся на диван продолжать игру. Пока я убиралась, пришел Гейдж с чрезмерно оживленными глазами.

Увидев меня, он широко улыбнулся и бросился ко мне.

— Чем занимаешься сегодня вечером? — спросил он.

Я ухмыльнулась, когда он притянул меня ближе.

— Пока не знаю. А что? Что задумал? Опять вечеринка?

— Нет, — сказал он, что меня удивило. — Нечто гораздо лучшее. Сюрприз.

— Где?

— Это сюрприз, милая Элли, — сказал он, целуя меня в щеку. — Тебе придется поехать со мной, чтобы узнать, где и что мы будем делать.

Я поцеловала его в щеку в ответ и обняла за шею. Наконец, я кивнула и закончила уборку, а Гейдж сказал мне собрать вещи на ночь. Это показалось мне странным, но я все равно сделала, отказываясь упускать время с ним. Я обрадовалась еще больше, когда он сказал взять художественные принадлежности. Я не была уверена, какие именно, поэтому взяла с собой краски, альбом для набросков и карандаши.

Я запихнула в маленькую сумку шорты и майку, туалетные принадлежности и даже наряд: узкие джинсы, полупрозрачную черную блузку и кеды «Chuck Taylor», которые купил мне Гейдж. Я обожала его за этот подарок. И даже поддразнивала его, говоря, что однажды мы сможем быть близнецами и ходить в одинаковом. Я не знала, когда настанет этот «один день», но старалась не думать о том, как вписать будущее в наше настоящее.

Когда я все собрала, то отправила Бену сообщение, сказав, с кем проведу ночь, и он ответил мне смайликом с подмигиванием и еще одним напоминанием «будь честна и откройся». Я постаралась не принимать это близко к сердцу, перекинула сумку через плечо, вышла через переднюю дверь автобуса и встретила Гейджа у грузовика Стэна.

— Все готово? — спросил он, забирал у меня сумку и художественные принадлежности и постучал по стеклу багажника, чтобы Стэн открыл его.

— Ага, — вздохнула я. — Все готово.

Забросив мою сумку внутрь, он приблизился.

— Знаешь, что я только что понял? — спросил Гейдж, его нос скользнул по моей щеке.

— Что? — прошептала я.

— Я не получил от тебя ни одного поцелуя за весь день, Элли. — Его губы зависли прямо над моими. А голос стал ниже и более соблазнительным. Я содрогнулась, восхищенная близостью его губ. Сейчас осень, поэтому в Нью-Йорке стоял прохладный вечер, но с ним, стоявшим так близко, мое нутро полыхало огнем. По коже бежали мурашки.

— Может, ты сам возьмешь его? — я озорно ухмыльнулась.

Он приподнял бровь и широко улыбнулся.

— Смотри, какой необузданной ты стала. Надеюсь, не из-за меня, — поддразнил он, усмехаясь.

Я рассмеялась в ответ, и вскоре наши губы встретились. Огонь пробежал по всему телу, спустился к пальцам ног и заставил их сжаться. Я вдохнула его свежий, мужественный одеколон и впилась ногтями в его футболку, держась за него и не желая отпускать. Между нами возникла срочность. Она росла, когда он лизнул изгиб моей верхней губы и за этим последовала дьявольская усмешка. Я приняла его язык в свой рот и поиграла с ним, что вызвало стоны и восхищенные кряхтения. Он покусывал мою нижнюю губу, его рука скользнула от талии к груди. Он проглотил мой следующий стон, и я задышала чаще, когда он начал целовать мою шею. Но тут громко пробибикал клаксон, выводя нас из нашего страстного, пылкого поцелуя.

— У вас на это будет время позже! — крикнул Стэн из окна. — Залезайте в машину. У меня еще есть планы на вечер!

Я хихикнула, взглянув через плечо. Усмехаясь, Гейдж расправил мятый черный топ и затем взял меня за руку и обошел машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье за Стэном.

— Извини, Стэн, — сказал Гейдж и засмеялся, открывая дверь и пропуская меня первой.

Стэн лишь усмехнулся, заводя машину.

Как только Гейдж оказался в машине, Стэн выехал с парковки, и мы отправились к месту моего «сюрприза».