Вера

Невольно останавливаюсь.

Сердце стучит быстрее, а во рту пересыхает.

Володя надвигается на меня медленно.

Высокий, но похудевший.

Сейчас, в сгущающейся вечерней синеве особенно ярко видно, как он… измотан.

Сжимаю губы в нитку и давлю в себе непрошенную жалость.

Подлецом не надо быть, вот и не будешь худеть и изматываться.

— Привет, — останавливается в нескольких шагах от меня.

— Привет.

Смотрю на него даже с каким-то любопытством, а внутри клокочет.

Привычным движением морщит лоб и вскидывает брови.

Потирает переносицу.

— Отлично выглядишь.

Усмехаюсь.

— Спасибо. А вот ты не очень.

Уголок рта нервически вздрагивает, но он гасит в себе желание ответить на колкость.

— Работы много, — поясняет.

— У тебя там отличные помощники есть, — не удерживаюсь от ядовитой шпильки еще раз. — Вернее, помощницы.

Бледнеет. В глазах вспыхивает — проняло, значит.

Ну, а мне-то что — я все только по делу говорю.

Откашливается.

— Как на работе?

— Ты сюда о моей работе пришел поговорить? — усмехаюсь.

— И о ней тоже, — кивает головой. — Вообще, хотел узнать, как у вас с Максимом дела…

С его стороны произнести имя сына — более чем естественно, но…

Что-то у меня екает в груди.

Вчерашний, несколько странный разговор с Максимом, теперь появление Володи…

— У меня все чудесно, — отвечаю осторожно, — а Максиму ты можешь позвонить и сам. Ему, кстати, очень нужен отец. И пример мужчины, но ты…

Его лицо тут же искажается такой болью и яростью, что слова застревают в груди.

Не заканчиваю фразу.

— Об этом я и хотел поговорить, — коротко выдохнув берет себя в руки Володя.

— О Максиме?

Кивает.

— О Максиме, о тебе, о… нас. Нашей семье…

Сердце привычно сжимается, но внутри все словно покрыто льдом.

— Нет никаких нас. Никакой семьи. Нет и больше не будет…

Он вскидывает на меня глаза. Во взгляде — такая буря… и…

Меня охватывает легкая дрожь, но я не могу отвести глаз.

Володя быстро берет себя в руки. В очередной раз, и я не успеваю вглядеться в гамму чувств, которая только что бушевала в его глазах.

— Максиму позвони сам. Поговори. У мальчика… — прерываю сама себя. — У парня уже… представляешь, наш сын — уже парень?

Произношу это с невольной гордостью, потому что как бы то ни было, но Володя единственный кто может полноценно разделить мою гордость и любовь к сыну.

Кивает.

— У парня не простой период в жизни, — продолжаю. — Недетские проблемы и первая любовь…

— Я говорил с ним, — перебивает меня. — Он сердит и зол на меня.

Усмешкой скрываю удивление.

Неожиданно, что он сумел преодолеть барьер Максима.

— Есть за что, как считаешь?

Опять кивает и отвечает просто:

— Есть.

Второй раз несколько секунд Володя умудряется меня удивить.

За чем же он все-таки пришел?

Я не понимаю его. И это пугает. Будто контроль над жизнью ускользает из рук.

— Вера, мы взрослые люди… — подходит ближе. — Я совершил ошибку. Я это признаю.

Каждое слово увеличивает темп сердцебиения.

Воздуха катастрофически не хватает.

— Признаю это… — повторяет, словно старается закрепить.

Молчу.

Я не ожидала, что его слова повергнут меня в такое оцепенение — почти шок.

— Я… — видно, что слова даются ему непросто. — Я прошу у тебя прощения за это.

Поднимает взгляд на меня, отслеживает реакции.

Для меня же будто мир перестал вращаться — все вокруг замерло.

— Мы давно в браке. Знаем друг друга, любим… Слышишь, Вера? Я люблю тебя. Уверен, что и ты любишь… Да, ты сейчас обижена. Да, я признаю свою неправоту и готов загладить вину. Но это не меняет главного — мы должны быть вместе… Ради нашей семьи, ради сына, ради друг друга.

Так, стоп, вот сейчас извинения были? Серьезно, это называется извинениями?

Вроде извинился, а вроде и кость мне бросил. Будто он долго думал и решил, что я должна его простить.

Володя распрямляет плечи и делает несколько шагов навстречу.

Мое молчание воспринимает как согласие.

— Я понимаю и согласен с тем, что должен загладить вину… Просто скажи как. Чего ты хочешь?

— Чего я хочу, — безэмоционально повторяю я его слова.

Ощущения, словно меня ударили деревяным паленом по голове — звон стоит в ушах, и мысли ворочаются с трудом.

Но сердце во всю разгоняет по телу кровь, насыщенную адреналином.

— Я хочу развода, Володя, — негромко произношу я, скорее для самой себя, чем для него.

— Что, прости? — переспрашивает, а по лицу видно — все прекрасно слышал, иначе так удивлено не вытянулся бы… и не скривился будто лимон съел целиком.

— Развода я хочу, вот чего, — громко повторяю.

Незаметно для самой себя улыбка вспыхивает на губах.

Смешно видеть его ошарашенное лицо.

Неужели думал, что после такого «щедрого» предложения я все прощу и забуду?

Как бы не так!

— Постой-постой…

— Да нечего уже стоять, Володь. В ближайшее время мой адвокат с тобой свяжется прояснить детали.

Прохожу мимо Володи, постукивая каблуками также задорно и дерзко, как на работе сегодня утром.

Прохожу и не оборачиваюсь. Просто оставляю его за спиной.