Вера

Выхожу из дома пораньше — чего рассиживаться?

Тем более, хочу немного разгрести те дела, которые пришлось отложить из-за вчерашнего внепланового отгула — не люблю быть обязанной.

Если ко мне относятся по-доброму, то для меня это только дополнительный повод ответить тем же.

Утро чудесное. Осенняя прохлада бодрит, а тротуары — в опавших листьях.

Красота.

Немного болит сердце, да пусто в груди, но после перенесенного я считаю это нормальным.

И не собираюсь себя корить или делать вид, что мне не больно.

Да, мне очень больно. И болеть будет еще долго… если не всю жизнь, но это же не повод останавливаться?

Сложить ручки и плакать…

Нет, жизнь не стоит на месте и, несмотря ни на что, она прекрасна!

Особенно таким чудесным ясным днем.

На работу я прихожу почти первая — до начала рабочего дня еще чуть больше часа.

И сразу же погружаюсь в работу — для меня это всегда было отличным способом справиться с какими-то неприятными ситуациями.

Увлечено стучу по клавиатуре, проверяю таблицы норм расходов, расчеты, отчеты — так, что в глазах начинает пестрить.

Время летит незаметно.

Через пару часов я поднимаюсь и с удивлением вижу, что время доходит двенадцать. Нужно бежать быстрее на производство — я до обеда хотела технологов найти и хорошенько пропесочить их за несоответствия в цифрах и неряшливость в отчетах.

Можно, конечно, просто своему начальнику пожаловаться — он устроит им нагоняй, но я предпочитаю в личной беседе выяснять все нюансы. Так для дела полезнее.

Но обеденное время наступает неумолимо, как ни загружай я себя работой.

А вместе с ним — и звонок адвокату.

Ловлю себя на мысли, что ужасно не хочется с ним связываться.

Словно пока я этого не сделаю, все будто не по-настоящему…

Ругаю себя за малодушие и выхожу в коридор поговорить — не хочу, чтобы мы семейная жизнь становилась достоянием общественности.

Отхожу в дальний конец коридора — к окошку и прислоняюсь к подоконнику.

— Так-так, — негромко бормочу под нос, — Эрнест Валентинович, значит.

Когда копирую номер телефона из приложения вижу, что палец немного дрожит.

Хмурюсь и сержусь на себя.

— Хватит трястись, Вера! — строго произношу и тут же оглядываюсь кругом — не услышал ли кто.

Нерешительность подстегивает меня, и нажимаю кнопку вызова.

— Гороховский и партнеры, здравствуйте, — отвечает приятный женский голос.

Не знаю почему, но я ожидала услышать самого Эрнеста Валентиновича, и от неожиданности смущаюсь.

— Э… эм…

Да что с тобой такое, Вера?! Возьми себя, наконец, в руки!

Или ты специально тормозишь, малодушно надеясь получить веник в виде букета, и какую-нибудь побрякушку из золота и закрыть глаза на измену?

От одной только мысли о подобной слабости, трусости и неуважении к себе становится дурно. Физически даже.

Волна жара прокатывается по телу — до прохладной испарины на лбу.

Адреналин покалывает ладони.

— Вас не слышно, — терпеливо произносит девушка.

— Здравствуйте, — откашливаюсь, — я бы хотела поговорить с Эрнестом Валентиновичем.

В голове мелькает дикая мысль, что девушка сейчас рассмеется и скажет что-то вроде:

— Очередная обманутая неудачница звонит! Не смогла удержать мужа!

Но вместо этого она отвечает будничным тоном:

— По какому вопросу и как вас представить?

Она своим деловитым профессионализмом, сама того не знаю, поддерживает меня.

— Меня зовут Абрамова Вера Александровна. Я бы хотела проконсультироваться по разводу…

— Вижу, что вы не записаны. Эрнест Валентинович консультирует по предварительной записи…

У меня даже плечи опускаются — столько усилий, внутренней борьбы…

Даже смешно становится — улыбаюсь сама себе, и меня окончательно отпускает.

— Когда вас записать? — продолжает девушка.

— На ближайшее время, если можно сегодня же вечером.

— Секундочку. Проверяю.

В трубке слышится быстрое щелканье пальцев по клавиатуре.

— Сегодня у Эрнеста Валентиновича все занято. Ближайшая дата — двадцать пятое сентября…

Двадцать пятое! Это же еще только через две недели…

— Хорошо, спасибо… Могли бы вы сообщить, если вдруг у него освободиться окошко раньше?

— Да, конечно. Записала вас Вера Александровна.

Кладу трубку и задумчиво смотрю на улицу.

Обедать мне совершенно не хочется, а вот прогуляться в перерыве можно — проветрить голову и подумать, что делать дальше.

Очередной раздрай я пережила.

Не могу сказать, что с честью, но испытание выдержала — не отступила, справилась с непонятно откуда взявшейся паникой.

И это главное.

Значит двигаемся дальше.

Отталкиваюсь от подоконника и иду на улицу.

Рациональная часть сознания подсказывает, что свет клином не сошелся на этом Эрнесте Валентиновиче, и на свете есть и другие адвокаты.

Да и вообще, можно даже порадоваться — есть время подготовиться к встрече, почитать в интернете как это делается и не выглядеть на встрече полностью деревяной.

Спускаюсь по лестнице к выходу, уже набросав примерный план: изучаю вопрос сама, параллельно смотрю других специалистов, а Эрнеста Валентиновича оставляем на двадцать пятое — как план «Б».

Убеждаю себя, что все придумала правильно, но…

Посоветоваться бы с кем.

Раньше у меня была подруга к которой я могла прийти с любой проблемой…

Но теперь… Я совершенно одна.

Толкаю дверь и выхожу на улицу.

И тут же замираю на месте — недалеко от входа меня дожидается Роза…