Пришлось сходить в магазин и воспользоваться стикером, оставленным Щербаковым.

Ну а что? Мне же на что-то жить, существовать нужно.

Я отдам — вот только работу найду, и сразу отдам.

Захожу в подъезд с увесистым пакетом. Выхожу из лифта, топаю к квартире и сталкиваюсь с кем-то на полутёмной лестничной клетке. От испуга роняю пакет, слышу, как неприятно хрустит коробка с яйцами.

— Чёрт, смотреть надо! — говорю и тут же замираю.

Вадим — во всей своей красе. То есть, какой был утром, такой вечером и остался.

— А я вот вас жду. Про ужин же договаривались.

— Разве… мы договаривались? Вы же сказали — «может», — поднимаю пакет, посмотрела не лопнули ли яйца. Вроде пронесло.

— Да, просто сказал, но имел в виду, что мы действительно поужинаем.

Скользнула взглядом по человеку, который собрался сходить в ресторан, поужинать. В лёгком свитере, в кожаной куртке и всё тех же расхлябаных джинсах, в которых я его видела утром.

То есть, для ужина с понравившейся женщиной переодеваться во что-то более приличное, вечернее — не нужно.

Но и у меня не слишком много вещей для такого случая. Вернее у меня их вообще нет.

— Знаете… Наверное, лучше не сегодня. Давайте уже, когда работу найду, первую зарплату получу, куплю себе что-нибудь поприличней — и тогда мы точно поужинаем.

— Но я есть хочу! — жалостливо нахмурился Вадим, совсем не рад отказу.

— Тогда заходите. Сейчас я быстро что-нибудь соображу, — открыла дверь нараспашку.

Долго уговаривать войти — не пришлось. Сразу вошел.

Квартира то его, не скажу — нет, не входите.

— Вы ещё и готовить умеете?

— Конечно. А как вы думали? Я 15 лет мужу и сыну готовила. Причём раздельное питание: одному — одно, другому — другое.

— А почему 15 лет?

— Потому что следующие 9 лет у нас готовил повар.

— О, это интересно.

— Да. Но иногда я всё-таки готовила сама — по выходным и на праздники, когда повара отпускали.

— Ну, то есть, вы свою привычку эту не растеряли?

— Конечно. Если умение есть, оно никуда не девается. Это как кататься на велосипеде, даже если 10 лет не катался, потом садишься — и едешь. Этого нельзя растерять.

— Так что… вы меня угостите ужином?

— Если вы пол часика подождёте… не больше часа.

— Да я подожду. Только надеюсь, не на лестничной клетке.

— Ну конечно, не на лестничной клетке. Это же ваша квартира, вы можете находится в ней сколько угодно… — ляпнула и заметила его довольную реакцию.

Я переобулась, ухватилась за ручки пакета, хотела взять и понести на кухню. Не успела, Вадим взял пакет.

— Я сам донесу. Зачем вы такие тяжести таскаете? Закупаете продукты в супермаркетах?

— Признаюсь, это в первый раз за несколько лет. Вы ведь тоже недавно ходили в супермаркет зачем-то?

— Да, выскочил из машины, чтобы купить воды. Нужно было запить таблетку.

— Ой, простите, что спросила…

— Да нет, ничего. Просто мне каждый день в одно и то же время нужно принимать кое-какие лекарства, вот и пришлось зайти именно туда, где проезжали вы. Не волнуйтесь, я не смертельно болен. Ещё лет 30–40 проживу.

— А я не волнуюсь, — усмехнулась.

— Очень жаль, — он тоже усмехнулся, — я то думал… я вообще считаю — наша встреча была судьбоносной.

— Вы так уверены?

— А почему нет? Всегда хочется верить в судьбу.

— На что это вы намекаете?

— Ну, вообще-то я ни на что не намекаю. Просто говорю как есть. Если вы думаете, что я с вами флиртую… или пытаюсь вас закадрить…

— «Закадрить»? Я думала, уже никто такого слова не употребляет.

— Ну, я немного старомоден.

— Я тоже, наверное, старомодна, раз не побежала разводиться ещё тогда, пять лет назад…

— А что было пять лет назад?

— Ой, лучше не спрашивайте… — отмахнулась, выкладывая продукты на столешницу.

Хотя сама вспомнила, именно пять лет, как мы с мужем уже не спали в одной постели.

— Ладно, не буду лезть носом не в свои дела. Так что вы мне сегодня приготовите?

— Почему только вам? Себе тоже.

— Я это и подразумевал.

Я выложила из пакета яйца, сыр, готовую лапшу, кусочек ветчины.

— Если хотите прямо сейчас, могу приготовить обалденную Карбонару.

— Я бы с удовольствием поел Карбонару. Давно не ел.

Я улыбнулась, вспомнив, как недавно выкинула дома лапшу в мусор. Сегодня пришлось купить готовую лапшу. Это для мужа я старалась, делала специальное тесто.

— Только я сразу прошу прощения, сыр взяла немного попроще. Пармезан дорого. Я не стала шиковать на ваши деньги. И лапша будет магазинная. Если что, у меня вот есть чек. Я все чеки буду сохранять, — я полезла в пакет, достала чек на 4500.

— Мне не нужен отчёт, — он даже перестал улыбаться, смотрит на меня так, будто я сказала, что сейчас сделаю что-то ужасное.

— Но я же трачу ваши деньги. И буду собирать чеки. С первой же зарплаты сразу всё отдам — и за квартиру, и за продукты. И ещё, если позволите, куплю себе кое-что из одежды… потому что у меня только это, — указала на себя.

— Я позволяю. Купите всё, что вам нужно. Отдавать ничего не надо.

— Нет, я так не могу. Если отдавать ничего не надо, то я и не возьму. Лучше у сына попрошу… — разговариваю и быстро готовлю, режу, варю, жарю.

— Хорошо, отдадите с зарплаты, если вам так будет спокойнее.

— Да. Мне будет спокойнее, если я буду знать, всё что потратила — я отдам. Не хочу быть должной.

— Договорились, — он пожал плечом и снисходительно улыбнулся. — Давайте же скорее свою карбонару, а то я скоро умру с голоду… А запахи тут такие, что я могу съесть её прямо со сковородки!

Я улыбнулась ещё раз, перемешала блюдо и разложила на две тарелки.

— Подождите, — остановила его, когда он уже занёс вилку. — Я порежу овощи!

— Пока вы порежете овощи — я уже умру с голоду.

— Одна минута! — я тронула его руку своей ладонью.

— Ладно, — он отложил вилку. — Одну минуту я способен подождать.

Я быстро нарезала огурцы, помидоры и сладкий перец, поставила перед ним тарелку.

— Вижу, готовить вы умеете, — начал есть. — М-м, это очень вкусно, — кивает.

— Я умею не только готовить. Я 24 года была домохозяйкой — поэтому я стопроцентная горничная, уборщица, кухарка и поломойка.

— Зачем вы так про себя? — он прищурился. — По-вашему это что-то такое — нехорошее. Это ваш муж надоумил вас так рассуждать?

Я смутилась. Действительно, зачем я такое говорю?

— Простите, — опустила взгляд и сразу почувствовала приближение слёз. — Просто… я ещё не привыкла.

— Я знаю. Вы не привыкли. Но нужно это менять. Нужно это из вас искоренить, и выбросить из вашей головы, — он вытер губы салфеткой и встал из-за стола и подошел ко мне, встал надо мной.

Я вопросительно посмотрела снизу вверх. Он взял мою ладонь, потянул, заставляя встать.

Слегка обалдевшая, не понимающая, что происходит, я поднялась — и тут же оказалась в его объятиях.

— Вы… зачем… это? — слова вылетают обрывками.

— Просто так захотелось. Не могу больше терпеть… — он чуть наклоняется, его руки уверенно ложатся мне на плечи, и в следующий миг притягивает меня к себе. Я даже не успеваю ничего понять, как его губы касаются моих.

Сначала лёгкое прикосновение — осторожное, будто он проверяет, не оттолкну ли я его. Но я не отталкиваю. Наоборот — внутри всё сжимается, дыхание сбивается, пальцы сами собой находят дорогу к его шее. Невероятно. Что происходит? Словно не я управляю телом, а оно мной.

Вадим чувствует мою реакцию и обнимает сильнее, крепче. Прижимает так, что между нами не остаётся ни миллиметра воздуха. Моё сердце начинает биться, кажется — Вадим его слышит. Действует ещё смелей. Наш поцелуй становится другим — уже не робким, не осторожным, а настоящим, живым, горячим.

Я даже зажмурилась, как от чего-то слишком яркого. Безумного. Непонятного.

Всё вокруг исчезло — кухня, стол, запах еды — я словно выпала из реальности.

Есть только он, его руки, его губы и тот вкус — давно забытый, но до боли знакомый.

И в этот момент меня накрывает мысль — Господи… неужели я ещё умею чувствовать вот это?