Марина.
Никогда бы не подумала, что тиканье кардиомонитора станет для меня самым успокаивающим звуком на свете. Это значит, что Илья дышит и борется за жизнь…
Осторожно поглаживаю его ладонь в надежде, что он очнется… Его пальцы слабо шевелятся, отозвавшись на мое прикосновение.
— Илюша… Илья, ты меня слышишь?
Илья медленно открывает глаза. Его мутный, отрешенный взгляд вмиг фокусирует на мне…
— Ма… рин… Мариша, — сипит он, слегка сжимая мою кисть.
— Я здесь, Илюш. Все хорошо. Ты в больнице. Операция прошла успешно. Молчи, не говори, — шепчу я, а слезы облегчения щиплют глаза…
Он медленно качает головой, с трудом сглатывая.
— Прости… меня. Прошу. Я… я был слепым идиотом. Я все разрушил. Прости, Маришка…
— Илюш, давай, потом поговорим об этом? Как ты?
— Не хочу потом… Мало ли…
— Не говори глупостей… Все прошло хорошо.
Мое сердце сжимается. Я будто… в аду… Когда уже все это кончится? Испытания, страх, сомнения…
Подношу его руку к своей щеке, чувствуя прохладу его кожи.
— И я прошу прощения. За то, что впустила его в нашу жизнь, не увидела его настоящим. Я была слепа… Зла, обижена… Я отчаянно хотела… Нет, не отомстить тебе… Хотела вновь почувствовать себя нужной, желанной.
— Мариш, я не хочу больше говорить о нем…
— Слушай, все уже кончено. Марка… задержали. Ему предъявили обвинение в убийстве. Ему грозит до десяти лет лишения свободы…
Замечаю, как в его глазах вспыхивает внимание.
— Кого он успел убить? Или…
— На том пустыре нашли Лилию Репину. Летунов же проследил за ним, указав на место… Слава богу, следаки приняли к сведению его показания. Марк признался, что это был несчастный случай во время… во время секса. Он задушил ее, запаниковал и закопал. А потом делал вид, что ничего не знает.
Илья выдыхает, крепче сжимая мою кисть…
— При обыске, — продолжаю я тихо, — нашли его «коллекцию». Трофеи. От каждой… от каждой женщины, с кем он спал. Браслет, сережку, носовой платок… Замолкаю, стыдливо отводя взгляд. — Нашли и мой старый пропуск в клинику. Тот, что я потеряла в самом начале.
— Тварь… — шепчет Илья. — Какая же он тварь… Бедная девчонка, она ни в чем не виновата…
— Его родители дали показания. И тот врач, Зимоглядов. Они знали, представляешь? Знали о его срывах и склонности к насилию, но скрывали, лечили тайком. И об убийстве Лилии они догадывались… Их будут судить за сокрытие и пособничество. Сергей Арнольдович и Летунов представили все доказательства. Ему уже не выбраться, Илья.
— Марин… Когда я выздоровею…, — произойти Илья. — Давай начнем все сначала. Я… я не требую ответа сейчас. Но я буду просить тебя снова. Снова и снова. Каждый день. Выйти за меня замуж… еще раз.
Слезы текут по моим щекам, но я улыбаюсь.
— Обещаю подумать. Но сначала ты должен сделать одно — поскорее выздороветь. И увидеть свою дочурку крепким и сильным…
Кладу его руку на свой живот, где малышка, словно почувствовав отца, тут же начинает ворочаться.
— Она хочет увидеть папу сильным. И Макс… Макс ждет тебя дома.
Он кивает, а на его лице расцветает искренняя улыбка…
Дверь в палату приоткрывается и… Входит целая делегация!
Уманский, за ним — мама Ильи, Маргарита Семеновна, еще бледная, но с сияющими глазами, и моя мама с термосом горячего бульона. За ними робко крадется Макс.
— Ну что, Аверинцев, вот так ты от работы отлыниваешь?
— Папочка, привет, ты уже проснулся?
— Сыночек, родной мой… мы все так переволновались…
Комната наполняется тихими голосами, смехом, запахом еды и особенным, исходящим от самых близких, теплом…
Отхожу к окну, смотря на просыпающийся город и первые, по-настоящему весенние лучи, пробивающиеся сквозь тучи.
Ужасная, темная страница перевернута окончательно.
Зло обрело свой настоящий дом — тюремную камеру…
Боль, страх, тоска, бессилие — они никуда не делись — остались шрамами в душе, покрылись рубцами, напоминая о том, что мы пережили…
Но они больше не правят нами.
Илья жив, слава богу… Значит, у нас двоих есть шанс все вернуть… Нет, не так — построить новое… Очистить сердце, освободить его от ненужного хлама — чувства вины, потери, боли… И построить все заново… Возвести крепкие стены уважения, доверия и верности… Научиться любить без оглядки…
Осознаю, что все теперь в прошлом… И… впускаю в душу тихое, хрупкое, выстраданное счастье…
Я, наконец, позволила себе в него поверить.