Марина.
Они нас так и не заметили… Воспользовавшись шансом подслушать их разговор, мы пробираемся по коридору и застываем возле приоткрытой двери… Может, зря это все? Я давно приняла решение порвать с Марком и уволиться отсюда, начать в очередной раз заново…
Но, отчего-то я не упускаю надежду услышать что-нибудь стоящее… Я не сомневаюсь, что Марк затащил Софью в кабинет для важного разговора, а не для…
— Ты еще смеешь меня куда-то приглашать? — надрывно шепчет она. — После того, как… Ты… Ты чудовище, Бехтерев! Хватит дурить мне голову, я ведь… Марк, прекрати, прошу тебя… Ты за кого меня принимаешь?
Илья стоит поодаль, а я «любуюсь» сквозь дверную щель на открывшуюся взору картинку…
— Соня, это просто… Я хотел закрыть гештальт. Это как пунктик… Она меня отвергала в юности, чхать на меня хотела… А я не привык к такому, ты же понимаешь? Я не собирался ничего серьезного с ней строить.
— Не ври, — надтреснуто произносит она. — Все сплетничают о вас. Говорят, что она у тебя ночевала, что… Ты ее замуж позвал, Марк! И после этого ты говоришь, что ничего серьезного не планировал?
— Именно так. Я хотел трахнуть ее и вышвырнуть вон. Зачем она мне нужна с двумя, чужими детьми. Ты не представляешь, как бы я хотел увидеть ее униженное лицо… Заплаканное, опечаленное, растерянное… Но…
— Марк, ты играешь с огнем. За что ты так поступаешь с людьми? Мстишь за то, что она тебя отвергла? А разве она не имела права выбирать, с кем ей быть? Это… преступление? — робко произносит Софья. — То, есть, если следовать твоей логике, никто не может тебя отвергнуть?
— Никто, Сонь. Я лучший. Самый-самый, уж тебе ли не знать?
— Мне было непросто… принять тебя обратно, — целует она его в щеку.
Вот, значит, в чем дело? Не зря я сомневалась в нем… Интуитивно не верила в его так называемые чувства… Я не ощущаю боли или обиды, разочарования, пустоты… Облегчение, вот, что заполняет душу… Я рада, что, даже переступив черту, нашла в себе силы повернуть обратно…
И дело даже не в том, что Марк болен. Я бы все равно не смогла быть с ним…
Единственное, что мне не очень-то нравится — Илья тоже слышит все это… Его жену, оказывается, не любили, а хотели использовать… А не все ли равно? Его Ладушка тоже оставила с носом, так что мы в равных условиях. Оба обожглись. Оба изменили… И оба несчастны…
Илья аккуратно подходит ко мне, берет за руку и уводит. Незачем больше все это слушать…
— Марина, послушай, ты… — вздыхает Илья, когда мы отходим на безопасное расстояние. — Он сволочь. И все, что он сказал — ложь…
— Что именно? Илья, послушай, какая разница, что он говорит? Марк уязвлен, обижен. Он все что угодно скажет… Или ты думаешь, что он выскажет кому-то правду? Он же у нас лучший, — закатываю глаза я.
— Я не воспринял его слова. Не думай, что я испытываю радость или…
Илья касается моей руки, поглаживает запястье… Господи, как же тяжело… Больно, страшно… Вот бы отмотать все назад и попытаться исправить.
— Я тоже не была рада, когда у тебя… Когда ты расстался с Ладой, — вздыхаю я, с трудом справляясь с волнением.
— Зато я был рад. Марин, что мы наделали? Вернее… Во всем виноват только я.
— Илья, давай отложим этот разговор? Мне нужно уволиться без скандалов и… — замолкаю, увидев, как Марк и Соня выходят из кабинета и направляются в нашу сторону.
— О! Какие люди, — расплывается в улыбке он. — Выходишь на работу, Марина Федоровна?
— Нет, я пришла написать заявление об уходе. Надеюсь, вы подпишете его, Марк Игоревич? И вы… Софья Сергеевна, не откажете мне?
— Не откажу, — холодно произносит она, поглядывая на Илью.
Тот вспоминает о своей роли влюбленного в меня мужа — нежно обхватывает мое запястье, приобнимает…
— А я… Я еще подумаю, отпускать ли такого ценного специалиста без отработки. По закону вы должны…
— Она ничего вам не должна, — отрезает Илья. — По закону Марина имеет право уволиться без двухнедельной отработки при наличии медицинских показаний. Ей показан покой и постельный режим.
— Конечно, мы все подпишем, не волнуйтесь, — с видом победительницы произносит Софья. — Можете пройти в административное крыло. Милый, ты же все подготовишь?
Вы бы видели лицо Марка… Он явно не планировал так легко отказываться от меня… Хотел поморочить мне голову еще какое-то время…
— Да, пусть напишет заявление и оставит у тебя. Я подпишу.
— Сегодня же, — чеканю я. — Я не уйду, пока не получу на руки трудовую книжку и расчет.
— Уже нашли новое место, Марина Федоровна? Или вернетесь к своим какашкам в лабораторию? — язвительно хмыкает Марк.
— Не ваше дело. Просто отдайте мне документы.
У нас с Ильей есть шанс воспользоваться их замешательством и поговорить с Сергеем Арнольдовичем. Переглянувшись, направляемся к лифту. Илья жмет на кнопку, а я… чувствую, как горит между лопаток…
Очевидно, Марк не сводит с нас взгляда…
— Нам надо все ему рассказать, Мариш, — касается он моей руки. — Отцу Софьи.
— Илья, все, они ушли. Больше не надо, — сбивчиво произношу я, отдергивая руку.
— Прости, но… Не могу заставить себя от тебя отлипнуть.
— Не стоит привыкать.
Он молчит, кивая и отворачиваясь. Лифт останавливается на нужном этаже…
Сергей Разумовский — одетый в пальто, с портфелем, выходит из кабинета, намереваясь куда-то уйти…
— Сергей Арнольдович, постойте, — зовет его Илья. — Есть разговор. Это очень важно.
— А вы кто? Вы… — хмурится он.
— Это касается Марка Бехтерева. Я клиент Виктора Летунова. И нанял его, чтобы следить за Марком. Это моя жена Марина. Она хирург в отделении Бехтерева.
— Проходите, — взмахивает ладонью он, впуская нас в кабинет.