Марина.
И как идти к этой… Рябоконь? Нужен повод… Остаток дня я провожу в раздумьи… На работе делаю вид, что меня ничего не волнует. Оперирую симпатичного старичка с острой бородкой, вырезаю ему воспаленный аппендикс и, немного придя в себя, к обеду, звоню Зое.
— Привет, подруженция.
— Привет! Фух, ну и день сегодня! Две экстренные. Я согласна с тобой, нужно нам вместе идти… Я готова тебе помочь. Во-первых, я не могу простить Аверинцева, а, во-вторых, надоело отвечать на бесконечные вопросы журналистов. Будто больше нет никаких информационных поводов, вы только посмотрите! Давно пора забыть об этой Ладе.
— Зойка, тебя опять занесло. Его Лада здесь, вообще, ни при чем. Я хочу проверить Марка, только и всего…
— Мариш, знаешь, когда хотят проверять? — спрашивает она.
— Когда бояться обжечься?
— Нет. Когда не любят. Ты не любишь его, вот и все… Бехтерев, несомненно, красивый мужик, но… Не хочу тебя переубеждать или уговаривать, но… В твоем случае лучше перестраховаться. Поедем под таким предлогом: ты недавно вышла в «хирургичку» и хочешь проконсультироваться по поводу осложнений в виде спаечных процессов.
— А почему я не могу проконсультироваться в своей больнице? Или спросить тебя? Зоя, бывают спайки в маточных трубах после…
— Черт… Нелогично.
— Мы просто поедем и… все. Я поговорю с Натальей, а ты…
— А я подслушаю, что она скажет после твоего ухода. Эх… Давно я не участвовала в таких интригах. Прелесть просто… Надо позвонить Рябоконь, то есть Прохоровой и спросить, на месте ли Натали? Торт с тебя. Бензин тоже. То есть с тебя дорога…
— Да я поняла. Заканчиваю в пять сегодня. Попробую отпроситься у…
— Отпросись. Не хватает, чтобы Наташа укатила домой.
Марк чувствует мое настроение. Гладит по щеке, ищет взгляда… Наверное, за последний час он раз десять спросил, не болит ли у меня голова?
Я лишь отмахиваюсь… А потом признаюсь, что она уже как два часа «нестерпимо болит»… Обещаю заполнить карты завтра и убегаю. За Зойкой мне ехать не меньше получаса. А еще надо купить торт…
— Спасибо, подруга! Ты прелесть. Ксения Валерьевна нас ждет. Наташу задержит, — выпаливает Зойка, плюхаясь на переднее сиденье.
— Ты ей рассказала? Зачем?
— Ничего не говорила. Она и не стала лезть в душу. Ты что не помнишь, что Рябоконь все пофиг? Она старая дева всю жизнь, ее все эти страсти не волнуют.
— Хм… Ладно. Торт купим только и… Какая она старая дева? Прохорова — это ведь по мужу фамилия?
— Она двадцать лет в разводе. Единственный плюс в ее замужестве — новая фамилия.
Марк забрасывает меня сообщениями. Предлагает привезти лекарства, интересуется цифрами на тонометре…
— Заладил, гад, — фыркает Зойка, когда я даю ей почитать нашу переписку. — Я бы задушила такого.
— Странные мы, женщины, да? — спрашиваю я, паркуясь возле больницы.
— Более чем, Марин… Забота нас бесит, а равнодушие заставляет сердце биться чаще…
— О том Пушкин и писал. Идем?
Зойка не церемонится — вламывается в ординаторскую с тортом, объявляя всем, что мы пришли обменяться опытом. И меня она не знает — познакомилась в лифте…
А потом я замечаю ее — молодая совсем, скромная блондинка в очках, с полными губами и зелеными глазами…
Старательная, аккуратная… Я быстро улавливаю детали, поэтому могу сказать с уверенностью, что плохой хозяйкой Наталья не была… На ее рабочем столе идеальный порядок, с краю стоит кактус в красном горшке и фотография… На ней светловолосый мальчишка… Улыбчивый, счастливый…
— Простите, можно мне…
Да не буду я юлить и ходить вокруг да около…
— Вас Министерство направило? — спрашивает она, миленько улыбаясь. Ну, просто ангел…
— Д-да… Я недавно вернулась в хирургию и…
— Хотели узнать о риске осложнений? Ой, мне же надо… Ксения Валерьевна, Кирееву из реанимации спустили? — оживляется она.
— Да. Иди осмотри ее, Наталья. Я пока… Перерыв сделаю.
— Можно с вами? — напрашиваюсь я. — Меня зовут Марина.
— Да, идемте. Халат только накиньте. Можно на вешалке взять.
Во мне что-то тревожно свербит… Наталья мне нравится. И коллеги ее уважают. Все, проходящие мимо медсестры и санитарочки, здороваются… Спрашивают о здоровье сынишки.
— Наталья, я вас обманула. Я… Я встречаюсь с вашим бывшим мужем. Хотела вот…
— Понятно, — разочарованно произносит она. — И вас что-то тревожит?
— Мы можем где-то поговорить?
— Вон… Диванчик как раз свободный, садитесь, — взмахивает она ладонью. — И что вы хотите узнать?
Мы садимся на облезлый диван из белого дерматина. Наталья растирает ладони, опуская взгляд куда-то в пол… Тоже волнуется.
— Почему… Нет, это не мое дело, но… Какой Марк? Черт, я не думала, что все это будет так сложно. Он очень заботливый, нежный, хороший и добрый, но…
— Он такой и есть, Марина, — с горечью добавляет она. — Только я поздно поняла это… Верьте ему, вот и все, что я хотела сказать.