Марина.

— Как тебе фильм? — улыбается Марк, поддерживая меня за локоть.

Снежинки кружатся в темном, подсвеченном фонарями небе, оседают в волосах, невесомо целуют щеки… И тотчас тают, превращаясь в слезы…

Я верю в любовь, несмотря на предательство. Верю в справедливость, ответственность…

Все ведь уже в прошлом… Пора перевернуть страницу и начать заново… А почему нет? Нас с Ильей на днях разведут. Марк ухаживает за мной… Целует, дарит подарки, справляется о здоровье и балует.

На прошлой неделе он подарил Максу билет на игру в вип-ложе, а мне… Меня задаривает подарками… Цветы, книги, рестораны… Хотя у нас ничего еще не было.

— Отличный. В конце я даже всплакнула, — сжимаю его горячую кисть я. — Спасибо тебе за все.

— Ты так говоришь, будто я благотворитель. Для своей женщины я сделаю все. Я влюбился, Марин… До чертиков влюбился.

— Марк, миленький… Я…

— Не говори ничего. Я знаю, что тебе нужно время. Когда уже ты познакомишь меня с сыном? Вся больница судачит о нас и…

— Вот именно. Я молчу, ничего никому не говорю. Без комментариев, как говорится. Боюсь, что Софья будет в ярости, когда узнает, что мы встречаемся.

— Плевать на нее. Я ей ничего не обещал. И повода не давал думать обо мне, как о женихе… Маришка, я все время отвлекаюсь. Оперирую, а сам думаю о… — он мягко сжимает мою талию и касается губами шеи.

По коже разбегается рой мурашек… Я не против зайти дальше. Все же не железная… Но сначала хочу получить развод. Стать свободной женщиной на все сто… И не уподобляться Илье.

— На следующей неделе я стану свободной.

— Читала новости об этой дряни? — спрашивает он, распахивая передо мной дверь своего внедорожника.

— Нет, а должна?

Ловлю себя на мысли, что мне все равно… Плевать на Ладу. Об Илье я не думаю — он отец моих детей, а вот она… Глупая, поверхностная, циничная, недалекая девка.

— Дочь пострадавшей написала во все инстанции. Очень боялась, что дело замнут. Даже в Следственный комитет России и Прокуратуру. Эта ваша… девка пыталась привлечь все свои связи, но… Видимо, у них с твоим мужем не ладится, помогать больше некому? И деньжата закончились?

— Да, они расстались. Я была уверена, что помирятся, но… Так что там с Ладой?

— Лишили ее водительских прав, скоро будет суд. Думаю, хитро сделанная дочка пострадавшей вытрясет с Лады все до копейки. Она и штрафы платить будет, и… Как бы не села.

— Я смотрю, ты интересуешься жизнью моего мужа и его пассии больше, чем я. Зачем? Только я забуду о них, так… — опускаю взгляд.

— Я боюсь тебя потерять. Не прощай его, Мариш… Он свободен, раздавлен ее предательством. И он придет к тебе с повинной. Я не хочу терять тебя снова, — шепчет Марк, скользя по мне блестящим взглядом.

— Он не придет. Пришел бы сразу. Но Илья слишком умный и дальновидный. И понимает без моей подсказки — я не прощу. Такое разве можно простить?

— Можно, поверь. Прощают и не такое.

— Но не я.

— Неужели, разлюбила? Прощение не есть любовь. И наоборот.

— А, говорят, что любовь все прощает и всему верит, все покрывает… Долготерпит, милосердствует. Я в нее все равно верю, Марк. Потому что вижу ее повсюду… И сама способна полюбить. Я это точно знаю.

— Ты удивительная, Марин. И я был таким дураком в юности… Я и тогда чувствовал, что ты — лучшее, что могло со мной случиться. А потом потерял. Твой Илья оказался более проворным. Он знает о ребенке?

— Нет.

— Как? Постой… ты хочешь…

— Развестись. А сказать ему о малыше я успею. Отцом я запишу…

— Меня? Мы же поженимся, Марин? После твоего развода и моего знакомства с твоим сыном?

Почему он так торопится? С родителями меня не знакомил, с сынишкой тоже… Макса моего не видел. Я не хочу прыгать в омут с головой. Да и Марк… Он был женат. Его бывшая продолжает и после развода трепать нервы, не дает видеться с сыном… Интересно, а у нее точно нет причин так себя вести?

— А твоя бывшая… Она… Валентина, кажется? — искусно притворяюсь я. Имени его бывшей жены я не знаю.

Марк обмолвился один раз, но имени ее так и не назвал.

— Наталья. А она при чем, Марин? Я свободный человек, ничего ей не должен.

— Плохо, что вы не можете найти общий язык. Она работает?

Марк едет, напряженно всматриваясь в ночную мглу… Не понимаю, что он чувствует? Задевают ли его мои вопросы, злят? Я мало что знаю о нем… Какой он, когда устал? Что делает, когда ему грустно или страшно? Я знаю только то, что он мне показывает… Вижу то, что он не скрыто во тьме его тайн…

Не могу я выйти за человека, кому не верю…

— Работает. В гинекологии четвертой областной больницы. Марин, зачем тебе все это? Тебе тоже нравится бередить прошлое?

— Прости… Я думала, ты освободился, выздоровел. Это я… У меня просто времени немного прошло.

— Ладно… Не парься, она нам не навредит. И не станет лезть. Мы развелись, она и рада… Наверное, уже с кем-то шашни крутит, шалава, — зло цедит Марк.

Не нравится мне все это… Недосказанность, тайны… Наталья из гинекологии. Может, поговорить с ней? Надо посоветоваться с Зоей. Она точно скажет, нужно ли мне лезть в прошлое Марка? Бывшая может оговорить его, оболгать… Стоит ли верить всему, что она скажет? Не знаю, но мне неспокойно на душе… Я никого еще не знаю — его родителей, братьев и сестер, сына…

Да и мой Макс иногда ведет себя из ряда вон плохо. Его не каждый вытерпит. Учителя регулярно жалуются на проделки сына, а Марк… Ему, выходит, все нипочем?