Над Бостоном разлился вечер. Солнце село за деревья, в номере стало темно. Люда проснулась как от толчка, и сразу же посмотрела на электронные часы, висевшие на стене комнаты и светящиеся красными цифрами в темноте: 20:05. Первое чувство: очень хочется есть.

— Маринка! Пойдём на ужин! — сонная Арина поднялась с кровати, зажгла ночник, и, потягиваясь, пошла в душевую привести себя в порядок.

Потом так же неспеша поднялась Соколовская, и дождавшись когда выйдет Марина, тоже направилась под душ. Немного посидели, пришли в себя и отправились в ресторан, на ужин.

— Какие у нас сегодня планы на вечер? — спросила Маринка, едва вышли из номера.

— Планы самые простые! — уверенно заявила Арина. — Сейчас мы отдохнули, более-менее хорошо себя чувствуем, нужно изо всех сил стараться привыкнуть к здешнему распорядку дня. Нам это крайне необходимо. Завтра среда, потом четверг, на третий день, в пятницу, уже выступление. К пятнице нам надо полностью адаптироваться к этому графику жизни.

— Давай поговорим об этом после ужина, когда придём в комнату, — предложила Соколовская. — У меня просто голова сейчас не варит.

Линды в ресторане не было, по-видимому, отдыхала, готовилась к тренировке. Советских фигуристов и тренеров тоже не наблюдалось, наверное, отдыхали и адаптировались к здешнему ритму жизни. Поужинав, подружки вернулись в номер. Сейчас предстояла вторая здешняя ночь. Часы показывали 21:00. В Москве в это время 4 часа ночи, и, естественно, в это время они бы ещё спали. На удивление, захотелось спать и сейчас, особенно после сытного ужина. «Никогда не спи на закате, потом весь вечер и ночь проспишь», — Арина вспомнила слова Дарьи Леонидовны. Мама оказалась права.

Арина включила телевизор, сделала негромкий звук и вопросительно посмотрела на Маринку. Соколовская согласно кивнула головой, соглашаясь: пусть телевизор бубнит. Потом погасили свет и легли в кровати. Сначала смотрели какой-то занудный фильм, и как-то незаметно уснули. Сделали всё как полагается! Как примерные советские спортсменки! Никуда не ходили, ни с кем не общались, поужинали и спать.

Когда проснулись, часы показывали 7 утра. Ура! Кажется, получилось! Встали, конечно, рановато, до утренней тренировки ещё 3 часа, но это уже вселяло надежду, что организм понемногу начинает привыкать к здешнему графику жизни. Проспали они непрерывно 10 часов, и это было очень хорошо.

Арина, на удивление, чувствовала себя отдохнувшей. Класс! Села в кровать, потянулась и поскакала в душ. Тем временем проснулась Соколовская. После Арины тоже сходила в душ, потом по привычке сделали парную зарядку, включив телевизор и местный канал MTV. Под музыку зарядочка получилась более активной, чем в тишине.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась Арина.

— Нормально, — призналась Соколовская. — Хорошо выспалась, голова не болит.

— Значит, пора на завтрак! — заявила Арина и начала одеваться.

Так как встали относительно рано, то в ресторан пришли одними из первых, народу почти не было, зато в боксах лежала горячая, только что приготовленная еда. Какая восхитительная здесь была еда! Арина взяла на завтрак йогурт с кусочками фруктов в чашке, сладкие кукурузные хлопья с сухофруктами, залив их холодным молоком, и два панкейка, полив из соусника кленовым сиропом. Из напитков холодный фруктовый чай без сахара. Арина решила, что хватит жиреть с утра! Скоро настанут великие дела!

Соколовская взяла более привычные блюда: яичницу с беконом, нарезку из свежих фруктов и апельсиновый сок. Тоже невесть что по калориям. Потом направились к столику у окошка, где обедали вчера с Линдой и приступили к еде. В отдельный номер не пошли, так как народа в обеденном зале было ещё мало, и уединение выглядело бы неуместным.

Соколовская внимательно посматривала на Арину, с аппетитом поглощавшую йогурт, потом на хлопья, залитые молоком. По-видимому, не могла понять что это за блюда.

— Ты что ешь? — с любопытством спросила Соколовская. — Кажется, вчера ты брала только рыбу и салат.

— Это называется йогурт с фруктами! С персиком и маракуйей! — с важностью заявила Арина, со вкусом облизав ложку. — А это кукурузные хлопья с сухофруктами в молоке. А это панкейки — толстые рыхлые блинчики с кленовым сиропом! Вкуснятина!

— Откуда ты знаешь про всё это? — удивлённо спросила Маринка. — Ты что, раньше уже ела?

Арина вдруг сообразила, что Соколовская никогда не видела ни йогурта, ни панкейков, ни кукурузных хлопьев с сухофруктами. Те кукурузные хлопья стоимостью 6 копеек, что в картонных коробках продавались в советских магазинах, были без фруктов, да и есть их надо было очень быстро, пока они в молоке не превратились в склизкую кашу. Хотя, наверное, Соколовская, даже будучи в СССР, никогда не ела кукурузные хлопья. Йогуртов в Советском Союзе тем более не было. В молочном отделе магазина на Рабочем посёлке продавались похожие молочные продукты: «Снежок», «Аэрин» и фруктовый кефир. По вкусу они были неплохие, но очень жидкие и считались скорее напитками, чем едой. Этот же йогурт был очень густой и вкусный, его надо было есть ложкой, тем более, с кусочками свежих фруктов: персики и маракуйя.

— Люська, ты, наверное, меня обманываешь? — продолжила Соколовская. — Признавайся: ты была раньше за границей? Откуда ты знаешь все эти блюда и как их есть? Откуда ты вообще знаешь, как тут всё устроено??? Например, торговля по телефону, ящики для денег, как работает санузел и тысячи других мелочей?

— Да не была я за раньше границей! — показав досаду, ответила Арина. — Неужели ты не знаешь моих родителей? Обычные люди, ИТР-овцы. За границу мы только вместе с тобой ездили.

— Ладно, поверю на слово! — усмехнулась Маринка и погрозила пальцем. — Только знай! Ты под подозрением! Буду наблюдать за тобой!

Позавтракав, подружки вернулись в номер и принялись готовиться к тренировке. Настроение было позитивным: во-первых, ощутили, что реально начали привыкать к этому часовому поясу, во-вторых, сегодня должны привезти заказанные вещи. А в-третьих, приехала Линда, а значит, можно устроить что-нибудь весёленькое, например, потренировать общий показательный…

…В автобусе, идущем на ледовую арену, в этот раз народу заметно прибавилось. Когда Арина и Соколовская сели на последнее сиденье, быстрый подсчёт показал, что фигуристок 10 человек. По-видимому, приехали все! Кроме четырёх европейских девушек, которые были вчера, и Мидори Ито, в автобусе сейчас находились две американки: Дебби Томас, чемпионка мира, которую Арина победила в Небельхорне, и Тоня Хардинг, которая выступала на юниорском чемпионате мира и запомнилась лишь мрачным настроением и недружелюбными взглядами. Добавились две канадские спортсменки в красно-белых спортивных костюмах: Линда Флоркевич, а рядом с ней сидела невысокая светловолосая девушка лет 18–20, по-видимому, Элизабет Мэнли, о которой Линда говорила вчера. Элизабет случайно оглянулась, столкнулась взглядом с советскими фигуристками, приветливо улыбнулась и помахала им рукой. Арина удивлённо помахала рукой в ответ. Девушка очень похожа на Соколовскую!

Не было лишь Синди Бортц, чемпионки США среди юниоров, которую Арина видела в Любляне. Возможно, Синди приедет ещё позже или вообще живёт в Бостоне и приедет сразу на каток.

— Там ты сидишь! — шепнула Арина и пихнула Маринку локтем в бок, кивком головы показав на Элизабет.

— Вижу! — флегматично ответила Соколовская. — Можно сделать в твоём духе: четверной показательный замутить! Две Хмельницких и две Соколовских! Тут бы все под стол закатились!

Арина не смогла удержаться и громко рассмеялась, закрывая рот рукой. Сидевшие рядом люди, в том числе и члены советской делегации, опять неодобрительно посмотрели на подружек. Шеховцов даже строго помахал пальцем. Сидите, мол, что вы делаете?

— Чего мелочиться? — тихо сказала Арина, когда успокоилась. — Катать, так сразу пятерной номер, а то и десятерной. А может, вообще всех припахать на показалках?

— Можно и так! — пожала плечами Соколовская. — Ты же хочешь поставить ледовый спектакль. Вот, как раз будешь заранее тренировать актеров.

— А ты что будешь делать? — с интересом спросила Арина.

— Я в дурдом позвоню и буду смотреть, чтобы вы не сбежали, пока санитары едут, — с большой важностью ответила Соколовская.

На этот раз Арина опять не сдержалась и рассмеялась громко и безудержно. Соколовская с невозмутимым видом стала смотреть в окно, как будто и не при делах, а вот в Арину опять полетели лучики «добра», причём исключительно от своих. Зачем вот Соколовская её смешит? Надо приберечь эмоции к тренировке, да и соотечественники начинают уже недовольно коситься…

…Когда приехали на ледовую арену, всех прибывших встретила девушка-волонтёр и мужчина в костюме, организатор соревнований. Как и сообщил вчера информатор, часть фигуристок отправилась тренироваться на основную арену, это были те, кто вчера занимались на тренировочном катке: Аньес Гослен, Катрин Пауэлс, Корнелия Реннер и… Синди Бортц, которая, как оказалось, тренировалась вчера там, и вообще это был её родной клуб. К ним добавилась Тоня Хардинг. Пять спортсменок.

Другая часть фигуристок отправилась на тренировочный каток, это были те, кто вчера занимались на основной арене: Людмила Хмельницкая, Марина Соколовская, Мидори Ито, Инга Гаутер. К ним добавились и канадские спортсменки, Линда Флоркевич и Элизабет Мэнли. Однако тут же вмешались тренеры Элизабет Мэнли, мужчина и женщина, и добились её перевода на основную арену. Очевидно, там тренироваться было получше: можно было опробовать в деле под музыку короткую, и произвольную программы. Значительную роль в переводе Элизабет сыграла пробивная и разговорчивая тренер-женщина, которая убедила организатора, что к пяти фигуристкам не составит труда добавить ещё одну. Значит, на тренировочном катке предстояло заниматься пятерым фигуристкам, что в итоге не так уж плохо: меньше народа — больше кислорода!

Линда Флоркевич, несмотря на то что попала в этот ледовый дворец спорта первый раз, не стала знакомиться с ним и смотреть, как тут всё устроено: справедливо рассудила, что можно всё увидеть и после тренировки, а то и вообще завтра. Сейчас надо было тренироваться, поэтому все фигуристки практически без разговоров отправились в тренажёрный зал, где, проведя лёгкую разминку, пошли на тренировочный каток, вход на который был отсюда же, из служебного коридора. Пройдя по левому ответвлению коридора, примерно десяти метров длины, проходившему по крытому переходу, вышли на территорию тренировочного катка.

Сделан он оказался в виде быстровозводимого здания, из железного каркаса, балок, связей и колонн, которые обшиты утеплителем: сэндвич-панелями, которые были ещё не так распространены в СССР, где до сих пор промышленные и спортивные сооружения строили из бетонных панелей и кирпича.

Каток был прост как дважды два: прямоугольное здание длиной 65, шириной 30 и высотой 5 метров. Всё устройство как на ладони: железные металлоконструкции и утеплитель с проходившими по стенам трубами вентиляции, под потолком ряды ярких светильников. Посередине каток североамериканского размера: 26 на 61 метр. Между его бортиками и стенами здания свободное пространство шириной примерно полтора метра, в котором стоят рядами лавочки и несколько столов со стульями для тренеров. На правой стене, над правым коротким бортом, большой флаг США, а под ним электронные часы, которые показывали сейчас почти 10 часов. Больше тут ничего не было, даже аудиосистемы. Пришёл и тренируйся как хочешь. Очевидно, что сейчас можно было тренировать только либо фигуры, либо прыжки и непрыжковые элементы, или, в крайнем случае, попробовать катать макет программы без музыки. Наверняка местные фигуристы, занимавшиеся здесь, приносили свои магнитолы, потому что на столе, находившемся у калитки, было видно две приделанных к столешнице розетки, куда можно было подключать аппарат.

Для кого-то отсутствие музыки было бы проблемой. Однако ни Арина, ни Соколовская не из таких! Они половину жизни в ДЮСШОР-1 тренировались без музыкального сопровождения, поэтому просто надели коньки и подошли к своим наставникам, чтобы узнать вводные.

— Люда, начинай разминаться очень плавно, никуда не торопись! Прыжки не делай! — велел Левковцев. — Эту тренировку мы начнём опять с обязательных фигур, и сегодня будем делать их более плотно, чем вчера. Нам нужно добиться устойчивого стабильного исполнения этих элементов. Когда разомнёшься, подъедешь ко мне, и начнём.

— Я поняла, Владислав Сергеевич, — ответила Арина, надела коньки, повязку с кошачьими ушами, осторожно ступая по ковролину, прошла к калитке, сняла чехлы с лезвий и отправилась на каток.

Сделав несколько шагов, остановилась, попробовала ладошкой температуру льда: вроде нормальный, мягкий. Быстрыми перебежками покатила против часовой стрелки вдоль ближнего длинного борта, развернулась у правого короткого борта и поехала обратно, разминаясь фонариками. В это время другие фигуристки тоже приступили к тренировке, и Арина с большим удивлением заметила, что, кроме неё, и Соколовская, и Линда Флоркевич тоже надели повязки с кошачьими ушами. Вот так! Подростковая тренировочная мода, которую задавала Арина, пошла в народ! Можно поставить показательный номер про диких кошек!

Остальные фигуристки занимались примерно тем же: обычная разминка в лёгком темпе, рассчитанная на то, чтобы не забить мышцы и сразу приступить к исполнению обязательных фигур. Ездили не спеша, лавируя друг между другом, и исполняли самые простые шаги. Арина, размявшись, подъехала к Левковцеву.

— Я готова, Владислав Сергеевич, — скромненько сказала она.

— Если готова, пойдём на самый край катка и будем сейчас в течении получаса катать школу, — распорядился Левковцев. — Кстати, я хотел у тебя спросить, как у тебя дела с шириной арены? Ты вчера сильно концентрировала своё внимание на ней? Может, твои ошибки из-за этого?

Арина задумалась. Очевидно, что некоторые прыжки у неё вчера не получались из-за недостаточного набора скорости. Чтобы её набрать, нужен был более основательный разгон, но как разогнаться, если некуда прыгать? Не будешь же прыгать только параллельно длинным бортам? Тогда программа будет выглядеть несбалансированной, разбег-прыжок.

Узкие размеры ледовых арен в США и Канаде были сделаны не просто так: они полностью подчинены хоккею. Североамериканцы любили более контактный, силовой хоккей, с множеством бросков по воротам из любой зоны площадки, без умной стратегии, комбинационной игры и стремительных проходов вдоль бортов, которые присущи европейскому и советскому хоккею. А вот узкая арена — самое то: хоккеисты все в куче, дубасят друг друга, дерутся, много бросают по воротам с центра, зрители кричат: все довольны. Вдобавок вдоль длинных бортов можно разместить больше самых дорогих мест. А фигуристы страдают!

— Я думаю, пару раз я осторожничала, — призналась Арина. — Но сейчас я уже привыкла здесь кататься. Тем более, в наших программах многие прыжки идут с предварительным разгоном через весь каток, это для меня очень большое облегчение.

— Рад слышать, — согласился Левковцев. — Пойдём покатаем фигуры.

Арина поехала в самую дальнюю часть арены: к правому короткому борту. Положила там на бортик олимпийку, поставила бутылку с водой, салфетницу, как бы застолбив эту территорию, и начала не спеша, спокойно, без психов тренироваться. Сначала, как всегда, фигуры не очень-то и получались, хотя, как Арина заметила, в этот раз первое исполнение вышло получше, чем вчера. Потом сделала второй раз, третий, четвёртый, пятый, и пошло-поехало.

Последние три раза сделала вообще без ошибок. Левковцев вплотную подошёл к бортику, внимательно посмотрел на следы от коньков, хотя предполагал, что надо бы, по идее, ступить на лёд и лично проверить окружности с близкого расстояния. Но всё-таки решил довериться ученице.

— Хорошо получилось! — твёрдо сказал Владислав Сергеевич. — Пойдёт! Сейчас можешь сесть на лавочку, в течении 10 минут передохнуть. Потом начнём отрабатывать прыжки. Все подряд, что стоят в короткой и произвольной программе. На этот раз без всяких облегчений.

Люда согласно кивнула головой и покатила к выходу со льда. Настроение было очень хорошим…