Я проснулась резко — слишком резко для глубокой ночи, когда тело ещё не готово к движению, а сознание плывёт в темноте. Что-то дёрнуло меня из сна, выбросило на поверхность, и я открыла глаза, уставившись в потолок, не понимая, что произошло.

Потом почувствовала жжение.

На запястье — острое, как ожог углём, только изнутри. Я дёрнула рукой, сжала пальцы в кулак, но боль не ушла, просто пульсировала дальше, мелкими волнами, и я села, откинув одеяло, и посмотрела на руку.

На коже был узор.

Тонкий. Серый. Чуть светился изнутри — мягким, тусклым светом, который пульсировал в такт сердцебиению и медленно гас. Я смотрела на него несколько секунд, не двигаясь, чувствуя, как холод расползается по спине.

Это была не рана. Хуже — что-то живое, что-то, что впиталось под кожу и теперь жило там, не спрашивая разрешения.

Я встала.

Босиком, в ночной рубашке, не потому что страшно — нет, страх был где-то далеко, за слоем злости и желания знать прямо сейчас. Я взяла халат с кресла, накинула на плечи и вышла из спальни.

Коридор был пуст и тих.

Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены, и мои шаги звучали глухо по камню. Я шла быстро, не оглядываясь, и знала, куда иду — лаборатория Альмареля, третий этаж, дальнее крыло.

Дверь была приоткрыта. Свет просачивался сквозь щель — яркий, неестественный, магический. Я толкнула дверь и вошла.

Алмарель стоял у стола, склонившись над каким-то склянками, и даже не обернулся, когда я вошла.

— Эш, если ты снова пришла рассказать, что нашла ещё один способ превратить огонь в лёд, подожди до утра, — пробормотал он рассеянно.

— Альм, — я подошла ближе и протянула руку. — Смотри.

Он обернулся. Увидел запястье. Замер.

Через минуту лаборатория была полна людей.

Придворные маги пришли заспанные, в наспех накинутых халатах, с растрёпанными волосами и недовольными лицами. Кейн, старший из них, седой, с лицом, которое умело говорить плохие новости хорошим голосом, подошёл первым. Взял мою руку, повернул запястье к свету, прищурился.

— Метка истинного сокровища, — произнёс он медленно, словно пробуя слова на вкус.

Остальные перешёптывались за его спиной — тихо, взволнованно, и я слышала обрывки фраз: «редкость», «честь», «древняя связь».

— Поздравляем, ваше высочество, — Кейн поднял взгляд, и на его лице была улыбка — тёплая, искренняя, та, которой встречают хорошие новости.

Я посмотрела на него так, что улыбка исчезла мгновенно.

— Это не метка истинной связи, — сказала я ровно. — Это что-то другое.

Кейн открыл рот, но я не дала ему вставить слово.

— Ну и потом, я не слышала про описанные метки при связи с истинным сокровищем, — я провела пальцами по узору, чувствуя, как он зудит под кожей. — Зов внутреннего дракона — да. Метка?

— Это бывает, ваше высочество, — Кейн ответил осторожно, словно шёл по тонкому льду. — Редко, но бывает.

Я молчала. Вспоминала поединок — туман, клинки, серую кожу и эти чёртовы зелёные глаза, которые смотрели слишком внимательно. Царапину на запястье. Его царапину. Кровь к крови.

Шелтис.

Красивый дроу, которого сейчас хотелось заколоть медленно и с удовольствием.

Метка не болела. Просто зудела тихо, как чужое присутствие под кожей, как будто кто-то другой поселился там, не спрашивая разрешения. Это было хуже боли.

— Можно ли её разорвать? — спросила я, не отрывая взгляда от узора.

Кейн замялся. Посмотрел на Альмареля, потом снова на меня.

— Теоретически… — начал он осторожно, — да. Но это потребует времени, сложного ритуала, и риск…

— Какой риск?

— Связь может углубиться вместо того, чтобы оборваться, — Кейн говорил медленно, подбирая слова. — Или вы можете потерять часть магии. Вторую форму. Или хуже.

Я слушала вполуха. Голова была занята другим — Шелтис, поединок, то, как он держал моё запястье, то, как смотрел перед тем, как исчезнуть в тумане. Дроу не делают ничего просто так. Это было запланировано.

— Ваше высочество, — Кейн продолжал осторожно, — если это действительно метка истинного сокровища, то связь будет крепнуть. Сокровище держать далеко нежелательно. Сокровище, как известно, истинное сокровище, усиливает дракона...

— Альм, — я обернулась к брату, обрывая Кейна на полуслове. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Знаю. Ферди не трогаем.

Алмарель моргнул. Я только что запретила обращаться к королю.

— Эш, — он сделал шаг вперёд, голос тихий, почти просящий. — Фердинанд должен знать. Ферди поднимет всех, если ты попросишь. Он…

— Альм. Нет. Справимся.

Я посмотрела на него — прямо, жёстко, — и увидела, как он открыл рот, хотел что-то сказать, но закрыл, качнув головой. Алмарель знал, когда спорить бесполезно.

Я отвернулась и подошла к окну. Ночь была глубокой, звёзды яркими, и где-то там, за лесами и горами, был он. Дроу с зелёными глазами и усмешкой, который вплёл в мою кожу что-то чужое и исчез.

Метка зудела тихо, настойчиво, и я чувствовала её каждую секунду.

— Кейн прав, — сказала я, не оборачиваясь. — Этого дроу нужно найти.

Алмарель открыл рот. Закрыл.

— Эш, — голос осторожный, почти испуганный.

— Нужно найти его как можно скорее, — я развернулась и посмотрела на брата.

Маги переглядывались, Кейн кивнул медленно, словно соглашаясь с неизбежным.

Я была уверена — никакая это не истинность. Дроу не верят в истинные связи, не ищут их, не нуждаются в них. Это было что-то другое. Ловушка. План. Заклятие.

А что именно?

Я знала только одно: Шелтис ответит на этот вопрос лично.