Вейлор бежал сквозь прохладу ночной пустыни позабыв об всякой усталости. Движимый праведной местью он всё же поддался порыву сентиментальности и украдкой вспомнил свой родной дом, где подобная лёгкая прохлада считалось невероятно тёплой погодой. На месте песчаных бархан он представлял себе заснеженные величественные горы, недра которых таили в себе лучшую сталь на Лакриме.

— Когда ни будь я вернусь домой… Вернусь с новой силой. Вернусь, чтобы всё изменить.

С грустью в голосе сказал тот сам себе и прибавил ходу.

Ещё со времён Эры Уничтожения по ночам мир погружается во глубокую тьму, ибо не было его спутника, что мог бы осветить путь странникам, подобным ему. Но эта тьма принесла с собой зрелище, вдохновившее многих сказителей и менестрелей. Осыпанное звёздами небо завораживало и захватывало дух, а полное отсутствие облаков открывало невообразимое-целую карту далёких миров. Вейлор не мог позволить себе насладиться этим великолепным видом, его внимание его было сконцентрировано лишь на одном созвездии.

По совету Фархата он двигался за созвездием Скорпиона, скорее всего его кровные враги двинулись в город, где находилось жилище бандита Хищура. Небольшой перекус и несколько чарок вина вернули его к жизни и Вейлор ощущал, как рана на голове практически полностью затянулась, она зудела в преддверии мести.

Вдали глубокой тьмы зоркие глаза северянина увидели яркий огонёк, цель была совсем близко. Всего через полчаса он был на месте и это действительно был тот самый город, о которому ему поведал старый гиделиец.

Перед Вейлором предстал крупный город, освещённый тысячами факелов, за место горючего которых были осколки. На месте прошлых городов, что ему довелось повидать это было похоже на столицу или невероятно крупных хаб. Высокие дома и виллы простирались на несколько километров в диаметре. Рядом с городом росли плантации с финиковых пальмами, бататом, сочным виноградом и прочими фруктами с овощами, которых юноша прежде не видел. Не даром говорят, что вода главное сокровище пустыни и даже осколки меркнут на фоне живительной влаги, дарующей жизнь. Удивительно, но именно ночью города Гиделита расцветали. Узкие мощёные плитняком улочки вмещали в себя толпы людей.

Поток разнообразных людей всех земель и государств кружились в водовороте ночных улиц. Искатели, кочевники и торговцы обменивали и продавали осколки, шумные харчевни, расположенные под открытым небом, насыщали путников и местных чернокожих хозяев. Работорговцы представляли людей напоказ, будто то были бездушные вещи: от детей и крепких мужчины, до красивых женщин, все, как один, были скованны цепями и тяжёлое ярмо заставляло их шеи свисать вниз. Из уст одного чужеземца он услышал название этого города, и имя было ему Экрилла.

Рослый на фоне остальных, Вейлор шёл через эту кучу людей, в поисках тех, чьи жизни отныне принадлежали ему. Голубые глаза северянина сверлили лица всех прохожих. Со стороны он был похож на зверя, ищущего свою добычу. Проходя через базар, он почуял, как лёгкая рука потянулась к его топору. Он быстро отреагировал и схватив её сжал, что есть мочи. Низкорослый вор, облачённый лоскутные одеяния завопил, но северянин зажал ему рот ладонью и грацией кошки протащил того в один из тёмных переулков. Вейлор прижал его к стене и пригрозил кулаком. Вор закусил ладонь парня, но с удивлением обнаружил, что не может её прокусить. Мозолистые руки Вейлора напоминали дублёную кожу.

— Слушай сюда, жалкий воришка. Ты говоришь то, что мне нужно, и я оставляю тебе твою никчёмную жизнь. Договорились?

Серые глаза смуглого вора мигнули несколько раз, и северянин опустил его на землю. Рука оставалась на его плече, он слегка давил на него и, если тот попытается бежать, беловолосый непременно сломал бы ему ключицу.

— Мне нужны Хищур и Сонга. Ты знаешь где мне найти этих двух негодяев?

По телу молодого воришки пробежала дрожь, Вейлор изогнул бровь и его взгляд помрачнел на столько, что язык гиделийца тотчас развязался.

— Господин! Если они узнают, что я показал вам их местоположение, то боюсь, они убьют меня! Сонга сломает мне каждую кость, а Хищур заживо вырвет их и, превратив в пыль, продаст меня первому попавшемуся колдуну! Я не могу…

После последней фразы Вейлор указал пальцем свободной руки на свой топор.

— Можешь. Ещё как можешь! Не бойся, некому будет тебя наказать. Покажи по-хорошему, иначе мне самому придётся повторить то, что они сделают с тобой.

На лице северянина воришка увидел ужасный инфернальный оскал. Едва сдержав позыв мочевого пузыря, вор охотно закивал.

— Хорошо-хорошо, я покажу!

Смягчившись в лице, Вейлор широко улыбнулся.

— Вот и славно, мой верный пёсик. Не вздумай вытворить глупость. Просто укажи мне дорогу и будешь свободен. Возможно даже целиком!

Смуглая кожа вора побледнела, и он, сглотнув слюну, повёл Вейлора к первому из его кровавого списка.

Первым на очереди был Сонга. Громадный негр с широкими плечами и телом, подобных которым иной раз было не сыскать среди его соплеменников. Его огромные мышцы играли тенями в свете факелов одной из бесчисленных таверн, которая находилась на самом краю Экриллы.

Лысый чернокожий гигант пожирал говяжью ногу и запивал мясо элем, особенно ценным в этих краях. Взяв вора за шкирку, Вейлор невозмутимо подсел к своему палачу и широко улыбнулся своей клыкастой, похожей на волчью, улыбкой. Воришка тихо трясся, ведь убийца шести сотен человек поймёт, что он привёл к нему беловолосого северянина. Он убьёт их обоих, воришка принялся молиться, покинувших их, богам.

Мавр перевёл взгляд с подноса на живого и здорового Вейлора, оставленного умирать в пустыне. Он опешил и по его телу пробежал холодок, из распахнутой пасти выпал недоеденный кусок мяса. Северянин как ни в чём не бывало сидел перед ним в добром здравии, да ещё и улыбался. Удар его дубины расколол сотни черепов, но именно голова человека из клана Стальных Топоров даже не треснула под разрушительной мощью его стальных мускулов. Первым начал говорить северянин.

— ДА, Сонга, я вернулся из глубин ада за тобой и Хищуром! Северяне не прощают предательства и даже смерть не останавливает нас на пути к правосудию!

Вейлор высунул язык и указал на того пальцем, после чего убрал его на место и щёлкнул зубами.

— Верни мне мой камень, иначе я утяну тебя в мир теней

Глаза мавра стали втрое шире, чем прежде и побледнев он откинулся на спинку своего кресла, вцепившись в подлокотники.

— Какого дьявола! Ты не мог…!

Не успел Сонга закончить свою фразу, как Вейлор оттолкнулся от пола ногами и наступив на стол схватил мавра за горло. Тот и не успел понять, как под действием сильной руки северянина он оказался в воздухе. Вейлор побежал вместе с ним и креслом, за которое он так крепко держался к стене. Удар, и глиняная стена таверны, была проломленная грузной тушей огромного мавра. Несколько раз тот перекатился по песку, будто кокос, в сторону загородной пустыни. Вейлор стоял в нескольких метрах и сверлил того, пылающими отблесками городских факелов, глазами. В своих руках он держал совершенно другой топор. Гладкий, с правильными формами, лезвие оружия было ровным и, кажется, ещё более острым.

— Эй, Сонга! Говорят, будто ты убил шестьсот человек! Сделал ли ты это точно так же, как-то было со мной среди пустынных холмов? Я не призрак, вставай и дерись, как мужчина!

Разгневанный тем, что его облапошили и бросили мавр встал на ноги, и прохрустев своими длинными толстыми пальцами, оскалился.

— Я был самоуверен, ибо те шесть сотен несчастных умирали от одного удара моей дубины…

Негр развёл руки в сторону.

— Как видишь, у меня её нет. Неужели ты зарубишь безоружного противника, северянин?

Вейлор скрестил руки на груди и утвердительно кивнул.

— Ты прав, это было бы подло. Чтобы убить тебя мне не нужно оружие!

Оттолкнувшись от песка Вейлор, поднял столб песка в воздух. Рывок, подобный прыжку варга, настиг Сонгу, который не ожидал такой прыти от того, кто должен был умереть. Удар в чёрное лицо, которое едва было видно впотьмах пошатнул грозную фигуру громадного негра. Удар левой рукой пришёлся в печень и тот сделал шаг назад. Северянин так же сделал шаг назад и самодовольно усмехнулся.

— Что такое, Сонга? Не поспешаешь за мной? Не заставляй меня скучать, грязный предатель!

Жилы на лбу гиганта набухли так сильно, что казалось будто они тотчас лопнут. Мавр был раздосадован и зол, колкими замечаниями в свою сторону. Он, гроза пустынь, один из самых безжалостных убийц, будет обсмеян мальчишкой? НИКОГДА.

— Да ты хоть знаешь кто я, Вейлор из клана Стальных Топоров? Я Сонга, кровавый убийца пустынь! Да будет известно тебе, что почти всех своих жертв я убил голыми руками во имя наших новых богов! Ещё в юношестве я задушил леопарда голыми руками, а в твоём возрасте гигант Атог учил меня искусству убийства, за долго до того, как ты появился на свет! Пропала твоя голова, я сломаю твои шейные позвонки и оторву голову с твоих плеч!

Северянин огрызнулся и плюнул в лицо разъярённого негра, он попал тому в глаз и вновь дезориентировал. После чего взмыл в воздух юрким прыжком и ударом ноги размозжил нос кричащему негру. Вейлору плевать на титулы и достижения жалкого предателя и убийцы, какая разница кто он и откуда, у кого убился и чего достиг, все люди созданы из одной материи, из одной плоти и крови, и все мы смертны.

— Пропади ты пропадом, сын холодных пустынь! Умри и не возвращайся в наш мир!

Он вытянул свои мощные руки и схватил за ногу северянина. Сжав ногу юноши, он точно хлыстом ударил его о песок, а затем ещё и ещё. Через несколько мощных ударов в лицо мавра брызнула кровь беловолосого юноши. В преддверии следующего удара об землю, светловолосый обхватил свободной ногой толстую массивную руку. Одним резким движением Вейлор опустил голову и заблокировал его руку своим подбородком.

Сонга с лёгкостью поднял тяжеленого северянина одной рукой над головой. Тут же светловолосый обвил его руку двумя ногами и зафиксировал его локоть коленями, а руками запястья. Треугольник захлопнулся.

Громкий хруст раздался на всю округу, затем наступила тишина. Она длилась недолго и сменилась громким криком. Обвисшая сломанная рука негра выпустила из своих тисков противника, и это было фатальной ошибкой. Озверелый Вейлор, с разбитым окровавленным лицом вцепился зубами в горло предателя, и сжав свои зубы, вырвал из того кусок плоти. Мавр и не успел понять, как его жизнь была фактически оборванна лишь одним единственным движением. Он порвал ему артерию и сделал шаг несколько шагов назад. Сонга всё ещё стоял на ногах и его чёрное тело заливала светло-алая кровь. Вейлор сплюнул кусок плоти в сторону и утёр рукавом запачканное лицо.

— Если хочешь прожить чуть подольше зажми свою шею.

Послушавшись вершителя своей судьбы тот прикрыл шею и встал на одно колено, силы стремительно покидали его тело.

— Ты… Ты не человек, ты зверь, безумное животное…

Захлёбываясь в крови, процедил Мавр.

— Ты куда хуже животного, Сонга. Скажи мне, где Хищур, чтобы он сопроводил тебя в мир теней… Ты умираешь из-за него, так позволь мне отправить его за тобой.

Мавру было лестно, что северянин заботился о его загробной жизни, и усмехнувшись, уставился на того потухающими глазами.

— Его прилавок расположен на базаре, в самом центре. Ты не пропустишь ег…

Вейлор обнажил свой топор и избавил от страданий своего противника. Одним точным ударом он отсёк его лысую чёрную голову и до того, как она упала он схватил её за ухо. Мешковатые веки закрыли чёрные глаза могучего мавра, и северянин прикрыл глаза.

— Да сжалятся над тобой эти мёртвые пески, да укажут ныне мёртвые боги дорогу к вечным цветущим садам.

После недолгого ритуала юноша вернулся в харчевню, из которой люди следили за их боем.

— Кто тут хозяин?

Из толпы высунулась одна ладонь и быстрыми шагами подойдя к ней он вложил голову Сонги в его руку.

— Прошу прощения за погром, думаю его голова стоит много осколков.

Развернувшись Вейлор, направился на поиски второй цели своего кровавого похода.

Прилавок Хищура располагалась через несколько кварталов. Никто не преследовал убийцу могучего гиганта Сонги, привыкшие к убийству горожане совершенно не были удивлены небольшой потасовке в таверне. Кровопролитие давно пропитали стены Экриллы. Лишь по утру пойдут слухи о том, что убийца шести сотен мёртв.

Экриллы и стало её неотъемлемой частью. Кровавые культы и кровосмешение всех рас, превратили некогда гордый одухотворённый град, в клоаку похоти, жестокости и прочих человеческих пороков.

Вейлор услышал гул толпы впереди себя и проникнув через очередной переулок лицезрел громадное скопище людей. Они скандировали причудливые кричалки, многие их них были измазаны гримом и боевым раскрасом. В руках половины находились горящие синим холодным огнём факела, освещающие всю эту катавасию.

Северянин взглянул через плечи более низкорослых людей и увидел громадную вощённую камнем яму, в которой сражались двое обнажённых мужчин в набедренных повязках. Оба были в причудливых рогатых шлемах, в руках каждого сверкал кортик с затупленным концом.

— Кровавый ритуал или бойня на потеху публики…

Прошептал северянин, наблюдая за тем, как проливается людская кровь. Взмах за взмахом ран на телах бойцов становилось всё больше. Похоже это должно продолжаться до тех пор, пока один из них не перережет другому глотку. Северянин фыркнул от такого непростительного варварства. Жизнь человека священна и заканчивать её в яме, подобно бойцовской собаке, было непростительным кощунством. Ему очень хотелось узнать, кто их бойцов победит, но месть была превыше жалкого первобытного любопытства.

Вейлор, как можно более незаметно, подобрался к Хищуру. Этот негодяй стоял на деревянном помосте. За спиной гиделийца находился шёлковый шатёр, подле него стоял развал с различными товарами. От осколков, до клинков и амулетов.

Юноша вгляделся в убранство громадного стола с товаром и не увидел там своей цели-пурпурного осколка, который он честно отобрал у убитого мертвяка. Светловолосый растворился в толпе и подобрался как можно ближе. Хоть он и был довольно заметным на фоне других чужаков, но ночная полутьма играла только на руку. Едва различимыми взмахами ладони, он тушил факела, которые могли бы выдать его присутствие. Немного сгорбившись, Вейлор прокрался за шатёр Хищура, и разрезав его топором, проник внутрь. Оглядевшись вокруг, он ахнул. Перед лицом северянина представала целая галерея.

Множество осколков различного размера и цветов, целая коллекция разномастного оружия и брони. Шелка, меха и дорогие одежды в избытке располагались по периметру шатра. Как можно тише Вейлор оглядев всю роскошь шатра гиделийца, но среди кучи осколков, расположенных в множествах сундуков не было того единственного, принадлежавшему ему трофея. Даже странно, что такие богатства не были охраняемы. Похоже слава подонка Хищура была так ужасна, что все его вещи считались проклятыми, и никто даже думать не хотел, чтобы ограбить его.

Через толстое полотнище северянин видел силуэт жестикулирующего гиделийца, он активно продавал свои товары, выменивая их на осколки. Куча народа проходило перед его забитым роскошью шатром.

Вдруг Вейлора осенило, лучшие из своих вещей хитроумный подонок хранил в складках своих глубоких одежд. Видимо и осколок находился при нём. Юноша взял золотую длиннющую цепь и обвил рукоять своего топора узлом. Он ехидно улыбнулся и свистнул.

— ХИЩУР!

Голова с беглыми жадными глазками заглянула внутрь шатра. Как только гиделиец увидел лик «убитого» им северянина в его горле встал ком, и только он попытался вскричать, летящий топор Вейлора поразил его окутанную тканями голову. Раскроенная голова вместе со всем телом упала внутрь шатра, когда северянин рванул цепью в свою сторону. Это было похоже на то, как рыбак подсекал клюнувшую на крючок рыбу. Камень внутри топора засиял багряным светом, принимая тем самым очередную жертву. Он сделал это молниеносно, без жалости и сожалений, вторая жертва из кровавого списка отправилась в мир теней. Зеваки с улицы даже не поняли, что негодяй с дурной репутацией покинул мир навсегда. Подойдя к телу с располовиненным черепом, юноша с холодным пронзительным взглядом посмотрел на того. Он даже не успел понять, как умер, на его лице навсегда застыла гримаса ужаса и непонимания.

— Шакалу-шакалья смерть.

Вынув топор из головы гиделийца, северянин, разрывая одежды начал искать свой осколок. Звериное чутьё не подвело его-осколок действительно находился внутри одежды ныне мёртвого разбойника. Вейлор улыбнулся и сжал в кулаке пурпурный камень. Прихватив с шеи гиделийца ворох осколков, Вейлор подпалил шатёр мертвеца. Деревянные балки и ткань вспыхнули в мгновения ока. Северянин выбрался оттуда и растворившись в толпе пропал из поря зрения тех, кто бы мог его опознать. Хотя стал бы кто-то искать убийцу подонка Хищура?

Ворох осколков с шеи дохлого гиделийца послужило оплатой на снятие комнаты одной из множества таверн. Заказав кусок мяса и кувшин с вином, он закрылся в своём временном жилище. Плотно поев и выпив Вейлор, прокрутил вернувшийся к нему осколок. Вынув язык, он поместил на него часть плоти богов и, сжав зубы, проглотил его. Северянин взял окровавленный топор с пояса и прилёг на дешёвую соломенную лежанку.

Вейлор положил своего верного спутника себе на грудь и прикрыл голубые глаза. Он провёл по нему ладонью и развалился звездой. Закрыв глаза, северянин вспоминал жестокие и беспощадные, но такие родные края родной страны. Ведь именно они не так давно воспитали из слабого мальчишки сильного и выносливого юношу.

Когда ни будь мы обязательно вернёмся в холодный край ветров и снега, и если буду здрав к тому я часу, то жизнь налажу, и спасу несметное число промёрзших чистых душ из ледяного плена.

Навеки…