По утру трио с новыми силами вновь отправилось в путь через бескрайнюю кварцевую степь, которая, кажется, не менялась от слова совсем. Экспедицию вёл Хищур, непонятным образом он прекрасно знал, куда им нужно идти, хоть сам Вейлор не видел разницу в однообразных кучах песка, и поеденных ветром скал. Без местных в пустыне делать было нечего. Разве что, кормить редких стервятников.

Выносливость северянина медленно, но, верно, истощалась. Привыкший к низким температурам, ныне он мечтал окунуться в снежный сугроб. Скрипящий на зубах и веках песок раздражал его гораздо сильнее, чем снежная буря, режущая лицо и глаза. На его удивление ни Сонга, ни Хищур с виду не испытывали даже намёка на усталость. Оно и понятно, посмотрел бы он на то, как эти двое так же легко пойдут через полярную тундру.

Шли они молча, напряжение от небольшой вечерней стычки не было, но Вейлор всё ещё был начеку.

Через несколько часов непрерывного шествия Хищур вдруг замер на месте. Приглядевшись Вейлор, увидел, что один из камней его медальона немного подёргивается, словно того тянуло неведомой силой

— Как ты вообще ориентируешься куда нам идти, Хищур?

Закутанный в шелка гиделиец хитро посмотрел на северянина своими глазками-бусинками. Он словно ждал этого вопроса от Вейлора.

— Я-то думал, что ты уже и не спросишь. Караван, что направился в путь к НАШЕЙ гробнице, нёс с собой маячок.

Южанин достал из бездонных складок своего одеяния осколок, на котором был виден скол.

— Маячок?

Переспросил Вейлор. Хищур выпрямился и гордо скрестил руки на груди.

— Да, маячок. Я подложил к ним осколок-близнец и покуда они не соединятся вместе их будет тянуть друг к другу, будто намагниченное железо. Только тут расстояние не играет роли, будь маячок даже на другой планете, они, его брата будет тянуть к нему.

Гиделиец, как и всегда, хитро улыбнулся и потёр свои мелкие цепкие ручонки.

— Мы на месте.

Вейлор оглянулся вокруг, но кроме бескрайних песков и редких растений, сливающихся с ландшафтом, он не увидел ничего.

— Но тут же ничего нет.

Сонга сгрузил со своих могучих плеч бочку с водой и прохрустел бычьей шеей. Он напряг свои чёрные глаза и, хмыкнув, сделал шаг в сторону бескрайних песков. Громила испарился в мгновения ока, не оставив и следа. Вейлор удивлённо посмотрел на Хищура. Он выхватил свой топор быстрее, чем гиделиец успел вымолвить слово. Его боевая стойка была неизвестна, видавшему множество воинов, Хищуру. Она сочетала в себе гибкость снежного леопарда и стойкость медведя. Южанин пригляделся к ней и на ум пришло лишь одно предварительное обозначение к возможному стилю северянина — адаптивность.

— Куда пропал Сонга?!

Выкрикнул тот, отходя на шаг назад. Хищур развёл руками и указал пальцем на границу того, где испарился чернокожий соратник.

— Он лишь прошёл невидимую стену нашей цели, нет причин для беспокойства. Мы прибыли, Вейлор. Поторопимся.

После этих слов окутанный в одежды южанин сделал пару шагов и так же исчез без следа. Вейлор нахмурил брови и огляделся по сторонам. Он всегда делал так перед входом куда либо, ведь опасность в его родных краях часто таилась там, где её не принято было ждать.

— Я думал эти аномалии будут чем-то вроде искрящихся туч из магии …

Сказал тот сам себе и заткнув свой топор за кушак поспешил за престранным дуэтом негра и гиделийца.

Через мгновение перед голубыми глазами юноши возникла цель их похода. Северянин не верил своим глазам, едва ли в его понимании люди способны сотворить такое даже с магией сотен осколков. Это строение было просто невероятным памятником культуры давно исчезнувшей цивилизации. Оно находилось примерно в пяти минут от Вейлора, но что странно, творение древних совершенно не отбрасывало тень.

Сие творение давно ушедших веков представляло собой монументальное творение из обтёсанных кварцевых блоков похожее на тупоконечную пирамиду. Гигантские каменные лестницы вели к вершине храма с каждой из сторон. Шлифованная поверхность величия былой архитектуры сияла от преломлённых лучей палящего солнца, так ярко, что могло показаться, будто в пустыне появилось второе солнце. Около основания пятиугольника стояли Хищур и Сонга, они махали руками, но от слепящих отблесков чистого белёсого кварца, Вейлор едва видел их потуги привлечь его внимание. Закрывшись рукой, он направился к ним, спотыкаясь и тихо проклиная горы противного песка.

Преодолев пару барханов, проклиная всё на свете, ослеплённый ярким строением, северянин всё же добрался до своих спутников. Вблизи здание ещё сильнее атаковало его непривыкшие к подобным вещам глаза.

— Как это вообще возможно!? Его натёрли чем-то вроде масла? Оно ярче солнца и раскаленного металла.

Сонга пожал своими бронзовыми плечами и негромко усмехнулся.

— Это похоже на кварц, но едва ли кто в нынешнем мире, способен создать из него такую громадину, да ещё и обтесать так, что и днём и ночью даже самая мизерная толика света осветит его на многие десятки миль.

Хищур кивнул и указал пальцем на один из входов внутрь. Он был открыл и подле него отчётливо было видно совсем свежее кострище.

— Похоже нас опередили!

Выкрикнул тот и с грацией остервенелой кошки бросился вверх по лестнице.

Сонга и Вейлор побежали за взбесившимся гиделийцем. Тот не взирая на свою внешнюю хилость был быстр, точно молния. Хищур буквально в мгновение ока взобрался вверх и влетел в открытый проход пирамиды. Вейлор обогнал громадного, но на удивление быстрого, мавра и ворвался в гробницу вслед за южанином. Хищур стоял спиной к своему спутнику неподвижно. Тишину тут же разорвал Сонга, влетевший последним в кварцевую монументальную постройку.

Вейлор принюхался и учуял запах, который он нигде и никогда не спутает ни с чем на всём белом свете. Запах, который так легко перепутать с железом.

— Кровь…

Брызги алой жидкости покрывали стены и пятиметровый резной потолок. Место, где они сейчас находились, не так давно было кровавой бойней. Вейлор сделал несколько шагов, вглядываясь во тьму.

Из-за спины Хищура он увидел истерзанные тела преследуемого ими каравана. Все как один крупные мужчины, гиделийцы в лёгких одеяниях. Они были вооружены изогнутыми острыми клинками, которые никак не сумели им помочь. Их плоть была разорвана, точно гнилой пергамент.

Можно было подумать, что волна смертоносной жестокости прокатилась по коридору таинственной пирамиды. Вырванные глаза и языки, вспоротые грудные клетки и животы, оторванные и перемолотые в кровавое месиво конечности и черепа, были лишь верхушкой айсберга той жестокости, которую лицезрела троица.

— Кто мог сделать это? Демоны?

Недоумённо произнёс мавр. После недолгих размышлений все трое начали изучать тела дюжины убитых мужчин. Попутно анализу трупов Хищур не брезговал обшаривать окровавленные тела и забирать их осколки. Обглоданные лица и откушенные носы имели следы людских зубов, в этом не было никаких сомнений.

— Похоже у нас тут нечистый…

Сделал вывод Сонга. Вейлор держал свой топор наготове, он чуял, что тварь, которая растерзала этих несчастных совсем рядом. Хищур при помощи всё того же серого осколка, материализовал для мавра крупную обитую металлом дубину, которая была размером с самого гиделийца. Сонга с невообразимой лёгкостью взвесил её на своё плечо.

— Не важно, я получу то, за чем пришёл.

Сжав зубы, произнёс Вейлор. Ему было совершенно плевать на тех, кто даже таким скопищем не смог защитить свою жизнь. С самого детства он знал точно, что выживает сильнейший.

Весь их народ веками одержимый этой идеей превозмогал слабость человеческого тела посредством суровых тренировок, от воспоминаний которых у него перекрывало дыхание. Бег в заснеженных горах до изнеможения, убийство гигантских чудовищ голыми руками, комплекс упражнений длинной в двенадцать часов и более без крошки еды и капли воды.

Были дни, когда они дрались без продыху до тех пор, пока не останутся лишь пятеро из нескольких сотен, проигравших же ждал новый круг из грандиозного побоища, где каждый был сам за себя. Это продолжалось до тех пор, пока в конечном итоге не умирал как минимум один из детей и убивший его победитель, как правило сам еле живой от полученных травм, падал без сил.

Скорость, ловкость, грубая физическая сила, умение сражаться всеми видами оружия и без него, и всё это на уровне взрослого мужчины более южных соседей. Это был тот минимум, которым должен был обладать мальчик лет десяти-двенадцати, иначе было просто не выжить в жестоких землях снега и льда. Глубокое знание анатомии и азов выживания в любой местности и изучение письменности прилагалась к обучению, но акцент всё же был накренён в сторону совершенствования своих грозных тел.

Все лишения, мучения и страдания в конечном итоге были лишь для того, чтоб вкусить плоти бога и остаться в живых. Но даже так шесть из десяти детей погибали от поглощения даже самых мелких крупиц.

Зайдя за угол Вейлор, обнаружил кровавый след, ведомый вглубь пирамиды. Не дожидаясь своих спутников, северянин бросился за кровавым следом, игнорируя возможные опасности, что могут ждать его далее. Когда он погрузился во тьму, то кровавый след как нельзя кстати помог ему сделать путь немного ярче. Проведя топором по кровавому следу, камень, лежавший внутри, загорелся. Этого малиново-багрового сияния хватало на то, чтобы осветить дальнейший путь. Пробираясь сквозь хитрые сплетения храма, следуя кровавой полосе, Вейлор всё дальше погружался вглубь громадной постройки.

Чем дальше продвигался он по тёмному, похожему на лабиринт коридору, тем более явным становился кровавый след. Свет от импровизированного факела всё меньше освещал его путь, но вместе с этим остальные чувства обострились в несколько раз. Беглого взгляда было достаточно чтобы понять, время не тронуло тленом аномальную зону и, в частности, храм. Резные рунные надписи на стенах, украшенные разнообразными цветами, не потускнели, а кварцевая кладка огромных блоков была подогнана к другу так близко, что туда едва ли протиснулась игла или самое тонкое лезвие.

Некоторые из рун навевали воспоминания о клинке вождя. Испещрённый похожими, и в то же время совершенно другими письменами, этот громадный меч, длинной в десять локтей. По словам главы клана перековывался только им лично более пяти раз, и с каждым разом клинок приобретал новые силы. Никто не мог совладать с этим монструозным оружием, кроме вождя сразу нескольких кланов.

Воспоминания о доме прервало чавканье, скрещенное с звуками раздираемой плоти и хрустом костей. За очередным поворотом Вейлор увидел картину, от которой у него перехватило дыхание. Существо пожирало утащенный им трофей вглубь проклятой пирамиды. В данный момент оно разгрызло голову бедолаги гиделийца и, жадно пожирала из провала на месте лица, мозг.

Эта тварь представляла собой тощую человекоподобную тушу больше трёх метров в длину. Обвитое гнилыми бинтами с ног до головы оно истекало чёрной слизью, запах которой заставил бы большинство людей вывернуть свой желудок наизнанку. Его руки, ноги и всё тело было подобно иссушенным ветвям пустынных деревьев. Вейлор опешил всего на мгновение, которого хватило, чтобы подметить: чем дольше и жаднее существо вгрызается в плоть мёртвого караванщика, тем сильнее распухает его тело. Метаморфозы, происходящие с, похоже, живым мертвецом напоминали обезумевшую от голода змею, которая как можно быстрее набивает своё бездонное чрево.

Вековой голод помог Вейлору остаться незамеченным всего на мгновение. И когда он только занёс топор тварь отпрянула на несколько метров назад. Этот рывок был похож на прыжок пантеры, быстрый, грациозный, без малейших лишних движений. Нет, это был не просто живой мертвец, когда-то давно существо было могучим и сильным бойцом, в этом не было никаких сомнений. Тварь скалилась и ярилось, ей совершенно не нравилось то, что беловолосый прервал её трапезу.

— Мёртвые не должны ходить среди живых…

Сказал Вейлор и обхватил свой метровый топор обоими руками.

Тем временем Сонга и Хищур обобрали тела убитых до нитки и, не заметив исчезновения своего спутника, начали обыскивать ближайшие коридоры на наличие осколков, золота и драгоценных каменьев.

Их прервал треск, после которого пронзающий всё на своём пути луч пурпурного цвета, пронёсся перед ними так близко, что едва не задел их.

— НА ВЫХОД! ТУТ МЕРТВЯК!!!

Крик Вейлора заставил обоих выскочить через открытый ход на улицу. Вслед за ними, поглощённый пучком света в один из бархан вылетел и сам северянин. Лишь чудом или звериным чутьём он заблокировал второй магический залп своим топором и это спасло его жизнь. Упав с высоты в несколько метров, он тут же вскочил на ноги. Будь это падение до принятия божественной плоти, он бы как минимум потерял сознание.

— Что это за мертвяк такой?!

Вскрикнул Сонга, и как только он сделал это третий луч света ударил где-то рядом с Вейлором. После удара об землю послышался треск.

Этот зловещий треск был предвестником взрыва одного из песчаных бархан и когда это произошло, всё вокруг заполонил песок. Эта завеса затмила солнце и воздух заполнился туманом из маленьких назойливых частиц.

Чутьё светловолосого дало понять о присутствии рядом с ним создания тьмы. Песок словно живой крутился в воздухе и не оседал на землю сколько бы парень не отмахивался от него своим причудливым, грубо скованным топором.

Хищур и Сонга были слишком далеко и их не задел этот песочный туман. Они видели лишь песчаный водоворот, внутри которого не было видно не сги.

Сам Вейлор не видел ничего и никого, лишь шум от миллионов, трущихся друг о друга частиц заглушал все звуки. Светловолосый был совершенно дезориентирован и единственное, что он мог сделать — положиться на своё шестое чувство.

Нечто вцепилось в его ногу и попыталось сбить его с ног. Силы ему было не занимать, но Вейлор был сильнее и резкий рывок вправо освободил его от мёртвой хватки ценой потери куска кожи.

— Ах ты дрянь!

Выкрикнул северянин и слегка открыл глаза. Он увидел дыру, из которой торчала забинтованная голова, она жадно сжирала свежесодранную кровоточащую кожу. Это была уродливая иссохшая рожа с пустыми глазницами, мумифицированные мускулы на лице противно чавкали и вызывали у юноши лишь неимоверное отвращение. Она повернулась в сторону Вейлора и истошно завопила своими истлевшими связками.

— Закрой пасть!

Светловолосый бесстрашной поступью помчался в сторону своего противника, один точный взмах самодельного топора должен был закончить это безумие.

Труп выполз из норы и предстал в полный рост перед парнем. Вскрытая грудная клетка, слегка сжатая бинтами, внутри отсутствовали органы, а иссохшая плоть и позвоночник непонятными образом поддерживали эту жалкую пародию на человека. Вейлор даже представить себе не мог как такое жалкое тощее создание могло содрать с него часть кожи, словно то была береста.

Северянин с маниакальным стремлением закончить этот бой с одного удара замахнулся топором что есть сил. Он промахнулся и его удар прошёл мимо, пригнувшейся твари, которая сию же секунду отпрыгнула назад на несколько метров.

В жалкой и худой руке мумии появилось тёмно-пурпурное свечение, что разрослось до размеров дома. Это свечение имело форму замысловатого креста, от которого исходил уродливый сводящий с ума скрип.

— Как мертвяк может делать подобное?!

Сказал Вейлор, и в эту же секунду был похоронен под несколькими тоннами песка. Этот крест добрался до него и взорвался так быстро, что юноша понял это только когда очутился под песчаной лавиной он едва успел жадно схватить воздух, как его тело было прижато одним из взорванных барханов.