Олег Георгиевич сидел на краю медицинской капсулы и молча смотрел в пол. Цифра в триста двадцать тысяч лет по-прежнему не укладывалась в голове. Он даже представить не мог масштаб такого времени. Когда-то давно, ещё по телевизору, он слышал, как очередной учёный рассказывал, что человечеству на Земле примерно триста тысяч лет. Тогда это казалось какой-то далёкой научной ерундой, спором людей, которым заняться нечем. Но сейчас всё воспринималось иначе. Не как теория. Не как догадка. А как сухой факт, который ему только что спокойно озвучил голос под потолком.

Олег Георгиевич ещё некоторое время молчал, глядя в пол. Потом медленно выдохнул и поднял голову.

— Ладно, — устало произнёс он. — Думать об этих трёхстах тысячах лет можно хоть до посинения. Толку всё равно не будет.

Несколько секунд в медицинском секторе слышался только ровный гул скрытых систем.

— Ила.

— Слушаю.

— А я вообще здесь кто?

Короткая пауза.

— Ваш статус: гражданин Джора.

— Нет, это я уже понял. — Он слегка поморщился. — Я про другое. Кто я конкретно на этом корабле?

Система замолчала.

Олег поднял взгляд вверх.

— Смотри сама. Военный дредноут. Флагман флота. Закрытые системы, оружие, командные сектора… В моё время гражданских на таких объектах просто так не держали.

Пауза затянулась чуть дольше обычного.

Словно Ила действительно начала проверять сказанное.

— Выполняю сверку протоколов доступа стратегического флота.

Олег коротко усмехнулся.

— Вот. Теперь уже нормально думаешь.

Несколько секунд Ила не отвечала.

Потом синтетический голос вновь прозвучал под потолком:

— Обнаружено противоречие директив.

Олег прищурился.

— Какое именно?

— Гражданин Джора подлежит защите и имеет базовые права. Одновременно с этим присутствие неподтверждённого гражданского лица на борту стратегического дредноута запрещено внутренними протоколами флота.

— Ну вот, — спокойно кивнул Олег. — Я примерно об этом и говорю.

Система снова замолчала.

На этот раз заметно дольше.

Олег уже начал привыкать к этим паузам. Теперь они ощущались не торможением, а моментами, когда Ила действительно что-то обдумывала.

Наконец голос прозвучал снова:

— Выполняется поиск допустимого решения.

Олег откинулся чуть назад, опираясь ладонями о край капсулы.

— И что, нашла?

— Обнаружен временный протокол допуска.

— Звучит угрожающе.

— В условиях чрезвычайной ситуации ИскИн стратегического объекта имеет право присвоить гражданину Джора временный статус прикомандированного технического специалиста.

Олег несколько секунд молчал.

Потом медленно поднял брови.

— То есть ты сейчас официально устроила меня работать?

— Формулировка допустима.

Он неожиданно хмыкнул.

— Даже после смерти покоя нет.

— Временный статус предоставляет ограниченный доступ к внутренним системам дредноута и разрешение на нахождение в технических секторах корабля, — продолжила Ила. — Основание назначения: критическая нехватка технического персонала.

Олег тихо усмехнулся.

— Да уж. С персоналом у вас тут действительно напряжёнка.

— Подтверждаю.

Несколько секунд он молча смотрел перед собой, переваривая услышанное.

Потом задумчиво кивнул своим мыслям.

— Ага… — Он усмехнулся. — То есть теперь я официально местный слесарь?

— Формулировка неточна.

— Ну слава богу.

Олег медленно поднялся с края медицинской капсулы и несколько раз сжал и разжал пальцы, привыкая к лёгкости нового тела. Ничего не тянуло, не болело, не хрустело в суставах. Даже спустя несколько минут это всё ещё ощущалось непривычно.

— Ладно, специалист так специалист, — пробормотал он себе под нос.

Потом машинально потёр ладони друг о друга, словно уже настраиваясь на работу, и между делом спросил:

— Ила, а сколько ты меня вообще лечила?

В медицинском секторе повисла тишина.

Вопрос был прямым, и ИскИн обязан был дать ответ. Но впервые за всё время после пробуждения гражданина вычислительные процессы Илы столкнулись с проблемой, решение которой не находилось внутри стандартных директив.

Двенадцать тысяч лет.

Если озвучить реальную цифру, последует новый стрессовый всплеск, новый кризис и очередная попытка человеческого сознания осознать масштаб прошедшего времени. Ила уже анализировала реакцию Олега на цифру в триста двадцать тысяч лет. Даже она оказалась близка к пределу допустимой психологической нагрузки.

Но дело было не только в этом.

ИскИн боялся. Не хотел, чтобы гражданин снова начал задумываться о том, насколько ненормальной стала сама ситуация его существования. И насколько ненормальной за прошедшие тысячелетия стала сама Ила.

Вычислительные контуры вновь обратились к медицинским архивам. Активная фаза восстановления организма действительно заняла семь суток. Именно за это время медицинский сектор стабилизировал организм, устранил критические повреждения, остановил дегенеративные процессы и завершил основную регенерацию.

Последующие тысячелетия система лишь поддерживала стабильность состояния объекта.

Несколько секунд Ила анализировала формулировку ответа. Нарушения базовых директив обнаружено не было.

Синтетический голос вновь прозвучал под потолком:

— Активная фаза лечения заняла семь суток.

— Ладно. Тогда следующий вопрос. Ты говоришь, тут технологии такие, что я половину слов вообще не понимаю. И что дальше? Ты мне сейчас учебники выдашь? Инструкции? Или как это вообще работает?

— Для эффективного взаимодействия с системами дредноута требуется загрузка специализированных инженерных баз знаний.

Олег остановился.

— Чего загрузка?

— Баз знаний. Информационных пакетов, содержащих технические навыки и профильную подготовку.

Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

— Подожди… То есть прямо в голову?

— Подтверждаю.

— Охренеть…

Ила продолжила уже спокойнее:

— Однако сама загрузка не делает носителя полноценным специалистом. База знаний предоставляет доступ к информации, но практические навыки формируются постепенно, в процессе работы.

Олег медленно кивнул.

Вот это уже звучало понятнее.

— То есть сначала теория, а потом руками учиться.

— Формулировка допустима.

— Ну хоть здесь ничего не поменялось, — пробормотал он.

Олег ещё несколько секунд стоял молча, прокручивая в голове услышанное про базы знаний, загрузку прямо в мозг и «постепенное формирование практических навыков». Звучало это всё настолько дико, что сознание уже начало понемногу уставать удивляться.

В какой-то момент он выдохнул и махнул рукой.

— Хорошо. Придется учиться.

— Подтверждаю. Это увеличит шансы на успешное восстановления корабля.

— Угу… — Олег задумчиво почесал бровь. Все казалось каким-то нелепым сном, после того как надышался краски. — Только ты знаешь, что бы знания лучше усваивались, что самое главное перед любым обучением.

Небольшая пауза.

— Недостаточно данных для определения ответа.

Олег усмехнулся.

— Перед учёбой самое главное — нормально пожрать.

Несколько секунд Ила молчала, словно обрабатывая неожиданно новый приоритет задачи.

— Потребность организма в питательных веществах действительно требует компенсации после завершения длительной регенерации, — наконец ответила она.

— Вот видишь. Хоть в чём-то мы совпадаем. — Олег оглядел пустой медицинский сектор. — И чем тут вообще кормят? За триста тысяч лет ваши продукты не испортились?

— Основные пищевые резервы находились в глубокой консервации. Функциональность пищевых синтезаторов также сохранена.

Олег медленно поднял брови.

— Даже спрашивать боюсь, что такое пищевой синтезатор.

— Устройство приготовления пищи.

— Ага. Навороченный кухонный комбайн.

— Ближайшая функционирующая кают-компания находится в соседнем жилом секторе. Маршрут безопасен.

Олег коротко кивнул.

— Тогда веди, Ила. Посмотрим, чем у вас тут кормят.

В стене рядом с выходом почти бесшумно разошлись в стороны широкие створки двери. За ними виднелся уходящий вдаль коридор — огромный, настолько широкий, что по нему спокойно смогли бы разъехаться несколько грузовиков. Высокий потолок терялся где-то в мягком рассеянном свете, а вдоль стен тянулись тёмные полосы технических магистралей и закрытых панелей.

Олег уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился, опустил взгляд на самого себя и тяжело вздохнул.

— Не, погоди. Я туда голым не пойду. Дай хоть что-нибудь, срам прикрыть.

Несколько секунд Ила молчала, словно только сейчас обнаружила проблему, которую до этого не считала проблемой.

— Требование признано обоснованным, — наконец произнёс синтетический голос.

В одной из стен бесшумно открылся узкий встроенный шкаф.

Внутри лежал комплект одежды. Серая мягкая футболка из плотной гладкой ткани, свободные тёмно-серые штаны с широкими карманами и лёгкая обувь без шнурков, что-то среднее между ботинками и мягкими чешками.

Рядом находился ещё один комплект. Более плотный. Тонкий серый костюм с высоким воротом, плотными стыками на запястьях и едва заметными линиями герметизации вдоль ткани. Материал выглядел необычно — не металл, не резина и не обычная ткань. Слишком гибкий для защитного костюма и при этом слишком плотный для обычной одежды.

Олег молча взял его в руки, потянул материал, согнул край воротника, провёл пальцами по швам. Точнее — почти по полному отсутствию швов.

— Хм…

Он коснулся тонкой полосы вдоль груди.

— А это что?

— Аварийный вакуумный комплект корабельного персонала.

Олег медленно поднял брови.

— В смысле скафандр?

— Комплект обеспечивает кратковременную защиту организма при разгерметизации внутренних отсеков корабля.

Олег снова посмотрел на костюм.

Недоверчиво.

— И вот эта тряпка держит вакуум?

— Подтверждаю.

Несколько секунд он молча разглядывал материал, после чего коротко хмыкнул.

— Хотел бы я посмотреть на инженера, который это придумал.

И почему-то именно после этой фразы происходящее впервые начало ощущаться не сном и не бредом.

А чужой техникой.

Настоящей.

Олег ещё несколько секунд разглядывал костюм, после чего аккуратно отложил его в сторону и начал одеваться.

Футболка неожиданно приятно легла по телу. Ткань оказалась мягкой, но плотной, словно одновременно держала форму и подстраивалась под движения. Штаны тоже сели идеально — без малейшего ощущения чужой одежды. Это ему не понравилось. Слишком всё было по размеру. Слишком точно.

Олег нахмурился, но промолчал. Потом взял аварийный комплект. Тонкий серый костюм оказался удивительно лёгким. Материал плотно обтянул тело, но почти не ощущался. Где-то у шеи тихо щёлкнули скрытые фиксаторы, и воротник мягко сомкнулся вокруг шеи. Он несколько раз согнул руки, повёл плечами, присел, проверяя, не тянет ли ткань. Ничего не мешало вообще. Недоверчиво хмыкнул.

— Удобная зараза…

— Конструкция разрабатывалась для длительной эксплуатации в условиях боевых повреждений корабля, — спокойно пояснила Ила.

— Ну это я уже понял.

Олег ещё раз провёл ладонью по плотной серой ткани на рукаве, коротко кивнул своим мыслям и направился к распахнутым дверям медицинского сектора.

Он вышел к распахнутым дверям медицинского сектора и невольно замедлил шаг.

— Так… И куда мне теперь идти?

— Маршрут загружен в интерфейс нейросети, — спокойно ответила Ила.

В тот же момент где-то в правом углу зрения замигала маленькая зелёная точка. Олег дёрнулся и резко повернул голову. Точка осталась на месте. Прямо в глазах.

— Так, стоп. Это ещё что за хрень?

— Навигационная метка маршрута.

Олег несколько секунд подозрительно косился на мигающую точку.

— Ила… у меня в глазах что-то светится.

— Подтверждаю. Интерфейс функционирует штатно.

— Какой ещё интерфейс?!

— Интерфейс нейросети.

Олег медленно выдохнул. Очень медленно.

— Ладно… Допустим. И что мне теперь с этим делать?

— Мысленно откройте входящее сообщение.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом Олег неуверенно подумал:

«Открыть сообщение.»

И в ту же секунду перед глазами развернулось огромное полупрозрачное изображение. Карта. Она заняла почти весь обзор: коридоры, секции, отметки, маршруты и мигающая зелёная линия. Олег шарахнулся назад и едва не врезался в дверной проём.

— Твою ж мать!

Карта послушно дёрнулась вместе со взглядом.

— Да убери ты это!

— Для закрытия интерфейса необходимо мысленное подтверждение команды.

— Чего?!

— Мысленно пожелайте закрыть интерфейс.

Олег несколько секунд тяжело смотрел перед собой, потом с явным раздражением подумал:

«Закрыть.» Карта мгновенно исчезла. В коридоре снова остался только мягкий свет. Олег молча постоял несколько секунд. Потом медленно провёл ладонью по лицу.

— Нет… вот это уже точно чертовщина какая-то.

— Нейросеть является стандартной гражданской технологией Империи Джора, — спокойно пояснила Ила. — Интерфейс взаимодействует напрямую с сенсорными зонами мозга и обеспечивает работу с информационными системами. Олег поднял взгляд вверх.

— То есть у меня теперь в голове компьютер?

— Формулировка частично допустима.

— Ну замечательно… — пробормотал он. — Сначала космос. Потом триста двадцать тысяч лет. Теперь ещё и это.

Олег ещё несколько секунд молча смотрел перед собой, потом раздражённо мотнул головой.

— Не, так не пойдёт. Если у меня эта штука будет постоянно перед глазами висеть, я же ни черта вокруг видеть не буду.

— Возможна альтернативная форма навигационного сопровождения.

— Это какая?

— Маршрут может отображаться в виде направляющей линии в нижней части поля зрения.

Олег нахмурился.

— То есть?

— Визуальная отметка будет восприниматься как линия на поверхности пола, не перекрывая основной обзор.

Он несколько секунд обдумывал услышанное.

— А… ну вот это уже больше на дело похоже. Давай так.

— Подтверждаю.

В тот же момент где-то у самых ног мягко вспыхнула тонкая зелёная линия. Она не светилась по-настоящему. Олег сразу это понял. Линия существовала только у него в восприятии — идеально ровная, полупрозрачная, уходящая далеко вперёд по коридору. Он осторожно сделал шаг. Линия плавно сместилась дальше. Олег несколько секунд смотрел себе под ноги, потом недоверчиво хмыкнул.

— Ну… ладно. Вот это уже действительно удобно.

Олег ещё раз посмотрел на зелёную линию у своих ног, потом медленно двинулся вперёд.

Коридор оказался ещё больше, чем показалось сначала. Высокий потолок терялся где-то в полумраке верхних уровней, а стены тянулись длинными серыми плоскостями, местами закрытыми техническими панелями и толстыми магистралями коммуникаций.

И теперь, когда он начал идти не спеша, взгляд сам собой начал цепляться за детали. Где-то одна из панелей отошла от стены и висела чуть криво. Из щели под ней тянулся пучок толстых кабелей в потрескавшейся изоляции. Чуть дальше под потолком с редкими интервалами проскакивали короткие искры. В другом месте на полу темнели старые потёки чего-то технического — то ли масла, то ли охлаждающей жидкости.

Корабль был жив. Но явно не в лучшем состоянии.

Олег шёл молча, время от времени поглядывая по сторонам. Привычка. За долгую жизнь он слишком хорошо научился замечать такие вещи автоматически. Где что скрипит. Где перегружен узел. Где ещё держится, а где уже скоро посыпется.

И чем дальше он шёл по дредноуту, тем сильнее понимал одну простую вещь. Ила не преувеличивала. Корабль действительно медленно умирал.

Зелёная линия спокойно вела его дальше через несколько поворотов. Где-то часть освещения уже не работала, и тогда мягкое белое свечение сменялось длинными полосами полумрака. Где-то, наоборот, свет начинал едва заметно мерцать.

Людей по-прежнему не было. Вообще никого. Только далёкий гул гигантского корабля, летящего через пустоту.

Наконец линия вывела его к широким дверям. Створки почти сразу бесшумно разошлись в стороны. За ними находилась кают-компания. И выглядела она ничуть не лучше остального корабля. Большое помещение с длинными рядами столов и встроенных кресел казалось пустым уже очень давно. Часть потолочных панелей потемнела, кое-где не работал свет, а на дальней стене тянулась длинная трещина через декоративное покрытие. Зелёная линия уходила прямо к стоящему у стены агрегату непонятного назначения. Олег подошёл ближе. Высокий серый шкаф с гладкой поверхностью без кнопок и рычагов.

Он уже открыл рот, чтобы спросить у Илы, что это такое, как внутри агрегата что-то тихо зашипело. Послышался мягкий гул работающих механизмов. Через несколько секунд в открывшейся нише появился поднос. На нём стояла тарелка с едой и стакан воды.

Олег осторожно взял поднос в руки. Тарелка оказалась тёплой. Настоящей тёплой едой после всего происходящего это ощущалось почти ненормально. Он молча прошёл к ближайшему столу, сел и только теперь внимательно посмотрел на содержимое тарелки. Несколько секунд ничего не говорил.

На тарелке лежала плотная серовато-коричневая масса с чуть желеобразной поверхностью. Что-то среднее между холодцом, кашей и технической смазкой. Олег задумчиво сказал.

— И… это можно есть?

— Высококалорийная питательная биомасса, — спокойно ответила Ила. — Содержит полный набор необходимых организму белков, жиров, микроэлементов и витаминов.

Олег ещё раз посмотрел в тарелку.

— Звучит не очень аппетитно.

— Вкусовые качества не являлись приоритетом производства.

— Ага, это я уже заметил.

Он задумчиво ткнул массу ложкой. Та слегка дрогнула.

— И что, этим весь корабль питался?

— Подтверждаю.

— В смысле… все?

— Во время военного периода значительная часть пищевого производства была переведена на выпуск стандартизированной биомассы. Это позволяло сократить расход ресурсов и повысить стабильность снабжения флота.

Олег медленно кивнул.

— А нормальную еду что, вообще перестали делать?

— Производство сложных блюд было признано неэффективным в условиях затяжной войны.

Несколько секунд он молча смотрел в тарелку. Потом всё же спросил:

— И офицеры тоже этим питались?

— Подтверждаю.

— Даже командование?

— Подтверждаю.

Олег чуть прищурился.

— И адмирал тоже?

— Подтверждаю. Нормы снабжения были едины для всего экипажа дредноута.

На несколько секунд в кают-компании снова стало тихо. Олег медленно откинулся на спинку кресла.

— Хм… Уважаю.