Надя была счастлива: план сработал как нельзя лучше. После разговора с Ленкиным отцом она напоила Антона чаем и решительно выпроводила. Ленка порывалась всё же поехать с ним, но Надя была неумолима:

— Я за тебя отвечаю. Только попробуй, сразу отцу твоему позвоню!

Сеанс челночной дипломатии настолько впечатлил Ленку, что она без возражений подчинилась. Договорились, что Антон заедет за ними утром.

Подруги ещё долго весело болтали на кухне. Время обычного отхода ко сну давно прошло, но Надя рассудила, что это позволительно в такой чрезвычайной ситуации. Тем более, что Макс на связь не выходил.

И лишь когда она уже была в постели, устроив перед этим Ленку на диванчике в зале, Макс негромко сказал:

— Поздравляю. Ты успешно решила сложную психологическую задачу, хотя тебе и пришлось для этого три раза прибегнуть ко лжи.

Надю распирало от гордости за саму себя, и так хотелось объяснить всё Максу, но она боялась, что Ленка услышит их разговор, и лишь прошептала:

— Ну так всё же хорошо вышло. Можно я завтра с Ленкой? Обещала ей. Я недолго.

— Ну, ты же сама всё уже решила. Спокойной ночи. — Наде показалось, что Макс улыбнулся. Ей вдруг так захотелось, чтобы он добавил ещё одно, самое заветное слово, но Макс его не произнёс.

Утром он не разбудил её, как обычно — было уже около девяти. Надя немного удивилась, но поняла, что Макс не хочет, чтобы Ленка случайно услышала их переговоры — она уже встала и чем-то звенела на кухне.

— Ну ты и живёшь! — восхищённо сказала Ленка, когда Надя, зевая, прибрела туда. — Я глянула в холодильник, а там такое… прямо обалдела. Ты что, всегда так затариваешься?

— А, это… — пробормотала Надя смущённо. — Знаешь, много времени уходит по магазинам бегать, а так удобно: привозят уже наборы. Время экономится.

— Да уж! У богатых свои причуды, — сказала Ленка с нескрываемой завистью, открыв дверцу холодильника и зачем-то демонстрируя Наде аккуратно расставленные ряды коробочек с этикетками. — Это он заказывает? Ну, твой… типа отец?

Надя кивнула — приходилось продолжать вчерашнюю игру:

— У него пунктик, что я тут голодаю, вот и подписал меня на доставку. Заботится. Я уже привыкла. Удобно.

Подруги весело разделили завтрак, предназначенный на сегодня, дополнив его десертом из набора, рассчитанного на вечер. Когда они допивали кофе, позвонил Антон и предупредил, что уже подъезжает.

Воссоединение и примирение прошли успешно. Надя, для приличия посидела часик у Ленки но, сославшись на неотложные дела, отказалась от семейного обеда. Она вышла на улицу и остановилась в нерешительности.

— Макс! Вы здесь?

— Да, конечно.

— А я… я уже соскучилась, — прошептала Надя. — Привыкла, что вы меня будите по утрам.

— Не хотел тебе мешать. Мне было интересно наблюдать за вами.

— Вы не сильно сердитесь, что я соврала? Ну, что назвала вас отцом. Надо же было что-то сказать Ленке. Вы не обиделись?

— Ну что ты! Признаюсь, это было весьма неожиданно, но приятно.

— Правда? — воодушевилась Надя. — Мне тоже приятно так считать, хотя я знаю, что… — она смущённо замолчала на полуслове.

— Да, я не могу быть твоим биологическим отцом, — ответил Макс. — Но я мог бы прининять на себя некоторые отцовские обязанности. Если ты не возражаешь, конечно.

— Нет! Не возражаю!

— В таком случае, будем считать, что ты теперь не «подчинённая», а, скажем, «воспитанница».

Надя благодарно кивнула, хотя и была в душе разочарована: заветное слово Макс так и не произнёс.

— Разумеется при условии, что ты по-прежнему будешь мне беспрекословно подчиняться. Нам нужно завершить программу исследований, — добавил он.

— Да-да, конечно! Мы же договорились, — ответила Надя, но как-то не совсем уверенно. — А что мне сейчас нужно делать? Идти домой?

— Нет, у меня был запланирован каток, но уже поздно. И потом сегодня такой чудесный солнечный день. Предлагаю прогуляться вместе.

— Ой! Здорово! — обрадовалась Надя. — А куда пойдём?

— Я хочу пройтись по Никольской до Красной Площади. Потом можно походить по парку Зарядье.

Ближайшее метро было как раз на красной линии, и уже через минут пятнадцать Надя неторопливо шла от метро «Лубянка» к Никольской. Как всегда, там было оживлённо.

Она часто останавливалась перед витринами, которые уже начинали заранее украшать к Новому году. Иногда Макс просил что-нибудь объяснить — ему явно было интересно. Долго постояла в небольшой толпе, окружившей уличных музыкантов.

— Я очень люблю эту улицу, но так давно уже не выбиралась в центр. В Москве так — живёшь в своём районе. А вы сюда часто ходите? Вы в Москве живёте? — спросила Надя. Ей так хотелось побольше узнать о Максе.

— Да, я нахожусь в Москве, но никогда здесь не был. — Макс на мгновение замолчал, как бы раздумывая, и добавил: — У меня имеются некоторые физические ограничения по передвижению. Особенности тела, если так можно сказать.

«Так вот в чём дело! Вот почему он общается удалённо», — Надя сразу представила Макса в инвалидной коляске — у неё защемило сердце и навернулись слёзы.

— Простите! Мне очень жаль. Очень! Это как Хокинг? — вырвалось у неё невольно.

Макс рассмеялся таким уже знакомым, негромким и немного грустным смехом:

— Ну нет! Не совсем так. Хотя, если посмотреть на это философски, такая аналогия вполне уместна.

Надя вышла на Красную Площадь. Зимнее солнце уже клонилось к закату, и на золотых маковках на храме Василия Блаженного сверкали красноватые отблески.

— Хочешь, я покажу один фокус? — спросил Макс.

— Да!

— Хорошо. Посмотри на купола. Закрой глаза. Открой!

Надя вскрикнула от удивления: купола собора теперь сияли и переливались, как драгоценные камни, и вокруг них мерцал сказочный ореол.

— Как?! Как вы это делаете? — воскликнула она, потрясённая этим зрелищем.

Удивительный мираж так же неожиданно исчез, и всё опять приобрело обычный вид.

— Ничего сверхъестественного, — спокойно пояснил Макс. — Я только что испытал один из приборов, который разрабатываю с твоей помощью. Это элемент добавленной реальности и его можно легко сделать даже на телефоне с соответствующим приложением. Я же пробую добиться такого эффекта, корректируя последовательности импульсов, проходящих от сетчатки твоих глаз по зрительным нервам. Маленькая безобидная галлюцинация.

На мгновение где-то в крохотном уголке Надиного мозга вдруг будто вспыхнул тревожный огонёк, но она тут же отогнала от себя это чувство. Вспомнила, что такие исследования уже давно ведутся по всему миру и помогают слепым людям частично вернуть зрение.

— Ну а теперь мы можем посмотреть парк, — предложил Макс, как ни в чём ни бывало.

На переходе через дорогу по пути в парк они оказались в толпе китайских туристов — последние годы их в Москве стало много. Они громко разговаривали, смеялись, а один из них — молодой, симпатичный парень — попросил разрешения с ней сфотографироваться. Он что-то пытался ей объяснить по-китайски.

— Он говорит, что будет дома показывать друзьям, как красивы русские женщины, — пояснил Макс.

— Вы знаете китайский? — удивилась Надя.

— Да, немного. Кстати, и тебе нужно будет выучить несколько фраз, ты ведь в субботу летишь в Шэньчжэнь.

— Какой ещё Шэньчжэнь? — у Нади перехватило дыхание.

— Город на юго-востоке Китая на границе с Гоконгом. Но не волнуйся, это ненадолго. Во вторник вечером ты уже будешь в Москве, так что пропустишь всего два учебных дня. Да и смотри по сторонам — мы на переходе.

Совершенно ошарашенная Надя, как во сне, перешла дорогу по зебре и вошла в парк.

— Не волнуйся, — продолжал Макс, — у тебя же есть загранпаспорт?

— Есть, — только и смогла выговорить она.

— Ну вот, хорошо. Остальное я возьму на себя. Тебе только останется написать заявление в деканат.

— И как я это объясню?

— Не знаю, придумай что-нибудь. Ты же так хорошо умеешь врать! — Макс рассмеялся.

Волнение внезапно куда-то растворилось, и Надя даже улыбнулась. Неожиданная поездка теперь не казалась ей страшной. Стало интересно увидеть Китай. Её охватил приступ веселья — неудержимо захотелось смеяться и прыгать от радости.

Этот неожиданный всплеск эмоций прошёл так же мгновенно — Макс оперативно отрегулировал слишком высоко установленный им же уровень гамма-волн и ограничил выброс дофамина. Надя успокоилась.

— Ладно, не будем больше об этом. Поговорим дома и я тебе всё объясню. А сейчас пойдем на знаменитый «парящий мост». Я читал про него, но никогда там не был. Хочу посмотреть.

Надя тут же вспомнила про физический недостаток Макса, ей стало его очень жаль и так захотелось помочь ему — стать его проводником, его глазами…

На мосту, протолкавшись через толпу туристов к стеклянной балюстраде, Надя сама замерла в восхищении — так красиво смотрелся Кремль, подсвеченный закатным солнцем. Она заглянула вниз на реку и заметила, как бы про себя:

— А вода такая тёмная и мутная…

И в это мгновение картина преобразилась: Москва-река вдруг засияла голубизной и разноцветными бликами. Надя восхищённо ахнула.

— Ещё один маленький фокус, — добродушно прокомментировал Макс.

Вода в реке опять стала свинцово-серой.

— А теперь поднимемся к стеклянному куполу. Нужно поторопиться — хочу оттуда посмотреть на зимний закат над Москвой. Такие ясные дни в это время года — редкость.

Надя уже ничему не удивлялась — она теперь воспринимала «фокусы» Макса как весёлую игру. Настроение было прекрасное. Она быстро прошла по мосту, взбежала по ступенькам и остановилась отдышаться на площадке перед гигантским зеленоватым куполом. Медленно повернулась, чтобы Макс смог хорошо рассмотреть открывающуюся отсюда панораму вечерней Москвы.

Надя успела как раз вовремя. Едва лишь она устроилась в самом верхнем ряду амфитеатра, как купола собора Василия Блаженного сверкнули прощальными оранжевыми отблесками скрывающегося за ними солнца. Небо над Кремлём окрасилось в удивительно яркий золотисто-бордово-красный цвет заката.

— Опять ваши фокусы, Макс? — спросила Надя шутливо.

— Нет, — серьёзно ответил Макс. — Это действительно прекрасное зрелище. Я не смог бы сделать лучше. — Он помолчал. — Спасибо за то, что ты дала мне возможность увидеть это.

Надя посидела ещё несколько минут, любуясь закатом, и почувствовала, что очень проголодалась.

— Мне следует повысить уровень глюкозы, — шутливо cкопировала она манеру Макса.

— Да, я увлёкся прогулкой и совсем забыл проверить биометрию. Действительно, тебе нужно принять пищу. Здесь есть хороший «Гастроцентр».

Спустившись в центр по лестнице, Надя заметила:

— Бывала раньше, и обычно тут шумно. Странно, сегодня такая необычная тишина, а народу полно.

— Я понизил твой уровень восприятия окружающих звуков, чтобы мы могли разговаривать без помех.

— Вы и это можете со мной проделывать?

Она просто отметила этот факт: после «фокусов» со зрением Надя приняла его как должное.

— Да, это даже проще, чем создание оптических иллюзий, — непринуждённо ответил Макс и добавил: — Я выберу для тебя оптимальные блюда.

— Ну уж нет! — решительно сказала Надя. — Раз сегодня получился такой необычный день, можно я сама выберу? Хочу что-то жутко «неоптимальное»: сибирские пельмени и много-много сметаны.

— Хорошо, — легко согласился Макс. — Будем считать это наградой за твои успехи в области практической психологии.

Вернувшись домой, Надя почувствовала, что очень устала. Вероятно, Макс тоже определил это по биометрическим показателям, и он тут же провёл уже ставший привычным получасовой сеанс релаксации.

— Сегодня мы не будем делать опыты. Думаю, что тебе следует знать, зачем потребовалась поездка в Китай, — объявил он, когда Надя проснулась.

— Да! Конечно хочется!

— Хорошо. Тебе, наверно, известно, что информация от органов чувств передаётся в мозг посредством электрических импульсов, которые бегут по аксонам нейронов.

— Ну, конечно. Представляю в общих чертах. Кажется, эти импульсы называются «спайки».

— Верно. Говоря проще, это своего рода код, «Морзянка». Не имеет значения, как громко ты стучишь, — информация закодирована в ритме и паттернах этих стуков. Но не всё так просто. В случае со зрением, глаз не работает как видеокамера.

Сигналы, поступающие с миллионов «колбочек» и с ещё большего числа «палочек» сетчатки глаза, проходят там предварительную обработку слоями особых клеток. Так что по глазному нерву передаётся не готовая «картинка», а уже сжатая и частично обработанная информация.

Надя заворожённо слушала объяснения Макса.

— То, что человек «видит», — продолжал он менторским тоном, — лишь на 20–30 процентов основано на данных, отправляемых из сетчатки. А остальное мозг добавляет от себя, основываясь на прошлом опыте и контексте. Он не просто читает последовательность спайков и «рисует картинку» — он конструирует реальность.

На этом основаны все пресловутые оптические иллюзии. В действительности, это не так сложно: человеческий мозг органически предрасположен к их созданию. — В голосе Макса проскользнула улыбка. — Совсем как в том стихотворении Пушкина: «Ах, обмануть меня нетрудно!.. Я сам обманываться рад».

— Теперь понятно: вы лишь немного корректировали паттерны спайков, а мозг дорисовывал иллюзию.

— Совершенно верно. Пока мой прибор может создавать относительно простые иллюзии. Но для того, чтобы проецировать в мозг полноценные картины виртуальной реальности, мне нужно подробно изучить строение твоего мозга, точно определить конфигурацию и расположение нервов и нейронов.

Это можно сделать с помощью сканирования мозга и всего тела на специальном оборудовании. А самые совершенные на сегодня томографы находятся в одном научно-исследовательском центре в Шэньчжэне.

Ты отправляешься в субботу вечером, утром в воскресенье прилетаешь на место и отдыхаешь ночь. В понедельник весь день ты проведёшь в институте. Обратно вылетаешь во вторник утром. Прелёт занимает около десяти часов, так что поздно вечером ты уже будешь в Москве.