Скай

Кручусь перед зеркалом, подпевая Ace of Base – The Sign. За последние полгода я немного вытянулась, и платье стало непривычно коротким. Достает только до середины бедра.

Я надевала его в школу всего один раз, на весеннее выступление школьного театра, в котором Кэссиди играла главную роль. Как Тайлер запомнил, какого оно было цвета?

Может, в этом причина его отличной успеваемости? Точно, просто фотографическая память. Как-то нечестно иметь такое преимущество. Я вечно мучаюсь, когда задают выучить стихи наизусть. Вот бы мне идеальную память.

Ткань плотно облегает грудь (которой почти нет), талию и расходится волнами от бедра. Если крутиться, то оно поднимается и оголяет слишком много кожи. Я оттягиваю платье пониже и осматриваю свой шкаф. Других вариантов нет. Шорты или комбинезон? Но Тайлер сказал, что это не подходит.

Что делать с волосами? Я убираю их в хвост, но плечи кажутся слишком открытыми, несмотря на широкие лямки. Распускаю. Так будет жарко, и они начнут лезть в лицо… Не могу решить. Слишком сложно!

«А волосы?» – пишу я ему, и ответ приходит почти мгновенно. Он что, ни на секунду телефон не выпускает?

Тайлер: Как удобно.

Спасибо, очень помог! Психанув, убираю в привычный пучок и накидываю на плечи тонкую кофту. Взгляд падает на блеск для губ. Лишним, наверное, не будет. У меня же все-таки «свидание».

Тайлер сказал, что Зак тоже там будет… Я крашу ресницы и губы, наверняка все девушки будут с макияжем и в платьях. Это ведь вечеринка.

Я делаю все это не ради Зака. Во-первых, потому, что не соврала, сказав Тайлеру, что глупо заводить отношения в последний учебный год. Они только отвлекут от учебы и точно не имеют будущего. Я собираюсь уехать на другой конец страны, а Зак, скорее всего, останется здесь и поступит в местный колледж.

Во-вторых, прихорашиваться ради парня как-то глупо. Разве я не должна нравится ему такой, какая есть?

И в-третьих, ни макияж, ни платье все равно не помогут. Это ведь Зак, на него полшколы вешается. В свои восемнадцать он уже почти шесть футов ростом[8], брюнет с яркими голубыми глазами, за которые, кажется, получает половину зачетов на экзаменах. И как будто этого мало, так он еще ездит на мотоцикле и играет на бас-гитаре в рок-группе.

Однажды мы с Кэс ходили на их концерт. Такой толпы восторженных девчонок я еще не видела, все ждала, когда одна из них кинет на сцену бюстгальтер.

Кэс подшучивала над их восторгом, а я кивала, хотя сама не могла оторвать взгляда от Зака, особенно когда он на третьей песне разорвал на себе майку. Пафосно? Определенно. Снилось ли мне это еще пару недель? Да! У меня до сих пор в галерее телефона хранится видео с того концерта…

Иными словами, он слишком хорош и никогда не обратит внимания на такую, как я. Заучки с рокерами не встречаются, особенно если у них разница в росте дюймов десять[9]. Его же только в прыжке целовать. Целовать. О чем я думаю…

На часах 20:58, когда я выхожу в коридор. В гостиной родители с братьями и сестрой досматривают какой-то фильм.

– Скайлер? – Отец оглядывает меня с головы до ног. – Куда это на ночь глядя?

– Я же говорила, на вечеринку.

Я правда упомянула об этом за ужином, но братья вопили, отец листал что-то в телефоне, а мама бегала от плиты к столу. Они кивнули, согласились, но, как обычно, не услышали ни слова.

– Кэссиди тоже пойдет? – уточняет мама. Она смотрит на меня всего несколько секунд. Милли начинает капризничать, отвлекая все внимание на себя.

– Конечно.

Ложь легко срывается с моих губ. Как-то страшно признаваться им, что я иду с мальчиком. С парнем, поправляю я себя. Тайлеру семнадцать лет, какой же он мальчик.

– Домой к двенадцати.

– Хорошо.

Вообще-то, я сказала Тайлеру, что мне нужно быть к одиннадцати. Не вижу смысла оставаться там дольше. Завтра смена в кофейне, не хочу клевать носом все утро из-за недосыпа. Еще и разговор с Кэс предстоит…

Она не говорила, что пойдет на эту вечеринку, и я надеюсь, что ее там не будет. Глупо оттягивать момент признания, но я не могу придумать, что ей сказать.

После сторис с Тайлером она завалила меня вопросами. Даже позвонила. Я сказала, что он просто учил меня плавать. Кэс пошутила, что он может научить не только этому. От этой глупой шутки я, кажется, покраснела с ног до головы.

Фу, думать о ком-то вроде него в таком ключе… Уверена, ему такие мысли даже в голову не приходят. Когда мы разговаривали вчера у бассейна, он едва смотрел на меня.

Прикрываю за собой дверь и осматриваюсь. Машина Тайлера уже на месте, стоит чуть дальше по улице. Я специально попросила его не парковаться прямо у дома, опасаясь, что родители заметят и мне придется объясняться.

Когда сажусь в машину, он окидывает меня придирчивым взглядом, на секунду задерживаясь на губах. Я нервно их облизываю: не стоило все-таки блеск использовать. Как-то чересчур, будто стараюсь произвести впечатление.

Чтобы не выглядеть растерянной девчонкой, окидываю его таким же изучающим взглядом. Бежевые штаны, белые кеды и сине-зеленая гавайская рубашка с коротким рукавом.

– Ты что, пытался одеться в цвет со мной?

Он безразлично пожимает плечами и выруливает на дорогу.

– Будем гармоничнее вместе смотреться.

Тайлер ведет одной рукой, расслабленно и уверенно. Я сдерживаюсь, чтобы не попросить положить вторую руку на руль, но движения на дорогах и правда почти нет, и он не превышает скорость.

– Нервничаешь?

– А ты?

Он усмехается и кидает на меня взгляд.

– С чего бы мне нервничать? Это ведь не я дергаюсь от любого движения в свою сторону.

Его взгляд опускается к моим ногам, я тут же прекращаю стучать кедом. Черт! Я и правда ужасно нервничаю. На перекрестке загорается красный, и Тайлер тормозит, а потом вдруг протягивает мне ладонь.

– Что?

– Дай руку. – Я открываю рот, чтобы его послать, но он меня опережает. – Репетиция.

– Это лишнее.

Он продолжает держать ладонь в нескольких сантиметрах от моего колена. Мне хочется отодвинуться и вжаться в дверцу, а еще лучше выйти из машины, но это ведь глупо. Не укусит же он меня.

– Давай, трусишка. Это всего лишь рука.

– Я не трушу, – шиплю я и осторожно кладу свою ладонь поверх его.

Загорается зеленый, Тайлер вдруг переплетает наши пальцы и нажимает на газ. Я дергаю рукой, и он тут же отпускает меня.

– Три секунды. Впечатляет.

Его самодовольное выражение лица выводит меня из себя, поэтому прежде, чем он успевает убрать ладонь, я хватаю ее сама. На улице духота, дышать нечем, тогда почему она у него такая прохладная и сухая? Я сама, кажется, пропотела насквозь, а ему все равно.

Он усмехается, а потом вдруг поднимает наши руки и целует тыльную сторону моей ладони. Это похоже на удар током, я готова выскочить из машины прямо на ходу, но он отпускает меня и сосредоточивает все внимание на дороге, как будто ничего только что не произошло.

Отворачиваюсь к окну, надеясь, что в полумраке салона не видно, как я покраснела. Горят даже кончики ушей. Какой кошмар. Как я выдержу почти год рядом с этим… этим… Что он вообще себе позволяет?

Я не ненавижу Тайлера, чтобы он себе ни напридумывал. Ненависть – слишком сильное чувство, но я чувствую раздражение от его присутствия. Ему все дается слишком легко. Учеба, спорт, отношения.

Когда у тебя куча сестер и братьев, приходится прилагать слишком много усилий, чтобы просто обратить на себя внимание. Второе место не считается, ведь есть первое. Оценка А за годовой экзамен уже не кажется достаточной, если в классе есть тот, кто получил А+. Не кто-то. Тайлер.

Поворачиваюсь обратно к нему, он следит за дорогой. Рука на руле, второй поправляет упавшие на глаза волосы, как всегда небрежно растрепанные. На переносице и возле уголков глаз – светлые полоски от очков, едва заметные на загорелой коже. Они видны, только если присмотреться.

Отвожу взгляд на дорогу перед собой, незачем мне к нему присматриваться. Остаток пути мы молчим, я стараюсь не обращать внимания на его тонкие пальцы, беззвучно постукивающие по рулю ритм песни, и как он мурлычет себе под нос припев Bloodhound Gang – The Bad Touch. Песня действительно классная, прилипчивый мотив, но текст смущающий. Ни за что бы не призналась, что знаю его наизусть.

– Сиди, я открою тебе дверь, – бросает Тайлер, притормаживая у обочины.

Я закатываю глаза. Это точно лишнее. Много ли наших сверстников проявляют такие манеры? Показушник.

Сердце пропускает удар, когда я замечаю людей на газоне, – они поворачивают головы в нашу сторону. И это только те, что снаружи. Дом большой, свет горит во всех комнатах, освещая желтым лужайку идеально выстриженной изумрудной травы. Музыка грохочет басами.

Дверь открывается, и я едва сдерживаюсь, чтобы не забиться поглубже в салон, спрятаться там ото всех. Мне нравится внимание, но сейчас оно кажется неправильным. Терпеть не могу жульничать. Тайлер протягивает мне руку и поднимает бровь, на губах – едва заметная издевательская улыбка. Он ждет, что я струшу, уверен в этом.

Хочу стереть эту ухмылку с его лица.

Вкладываю свою ладонь в его и выхожу из машины. Тайлер переплетает наши пальцы. Это чертовски неправильно.

Первый парень, с которым я держусь за руки, не хочет этого так же сильно, как и я. Понимание, насколько абсурдна, глупа и опрометчива была эта идея, накрывает меня липким ужасом, вдоль позвоночника пробегает холодная дрожь. Я распрямляю плечи и приподнимаю подбородок. Идиотская, сумасбродная, рискованная.

Кто-то кричит приветствие Тайлеру, кто-то мне. Я отвечаю на автомате, пока мы поднимаемся по ступенькам в дом. Я знаю, что он принадлежит родителям Блейза, но никогда раньше здесь не была. Мы учимся в одной школе, бо́льшая часть предметов у нас совпадает, но за все время мы едва ли перебросились десятком слов. Мы слишком разные. Дом Блейза в два раза меньше, чем у Тайлера, но все равно слишком большой по сравнению с моим, из-за этого я чувствую себя не на своем месте. Платье слишком дешевое, а кеды потертые и давно уже не белоснежные. Никто никогда не поверит, что Тайлер мог заинтересоваться нищей девчонкой, вынужденной подрабатывать в кафе-мороженом. Внутри душно, несмотря на распахнутые окна. Смесь духов, запаха попкорна, начос и мужского одеколона обволакивает и сбивает с толку. Тайлер ведет меня сквозь толпу, а я думаю лишь о том, как бы не запутаться в собственных ногах.

– Скай?

На диване у стены сидят несколько девчонок и Кэс. Она сжимает в руке красный пластиковый стаканчик, глаза широко распахнуты, а взгляд мечется от наших с Тайлером соединенных рук к моему платью и лицу.

Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы положить ладонь на поясницу и подтолкнуть вперед. Я делаю шаг, чувствуя себя не в своей тарелке, и занимаю кресло рядом с лучшей подругой. Тайлер опускается на подлокотник.

Кэс наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Я, конечно, обожаю быть правой, но как-то неприятно, что ты решила скрыть от меня такое.

– Ничего та… – начинаю я, но тут же обрываю себя. – Прости, не знала, как сказать.

Это почти правда.

Безумная, безответственная, провальная идея.

Вокруг слишком много людей. Даже тех, кто из нашей школы, не всех могу назвать по именам. Лица знакомые, видела в коридорах, но мы никогда не общались. Остальных вижу в первый раз – возможно, они из католической школы или из частной для девочек в соседнем районе.

– Разве вы двое не ненавидите друг друга? – спрашивает Шелли, отпивая из своего стаканчика. Ее глаза прищурены, а голос сочится подозрением. Или мне это только кажется?

Раз уж ввязалась в это, нужно держаться. Я пожимаю плечами вместо ответа, откидываюсь на спинку кресла, стараясь выглядеть расслабленно, и кладу руку на подлокотник – точнее, на колено Тайлера. Он склоняет ко мне голову, но ничего не говорит, а потом отворачивается к подошедшему Блейзу.

Интересно, Тайлер рассказал ему правду или соблюдает наш договор? Возможно, стоило настоять на праве поделиться всем с Кэс. Она ведь моя лучшая подруга – посмеялась, может быть, пожурила, но поддержала бы.

Блейз присвистывает и повторяет вопрос Шелли. Ясно, значит, Тайлер ему не сказал или тот просто хорошо притворяется. Явно лучше меня, потому что приходится приложить всю силу воли, чтобы оставаться неподвижной и не дергаться.

– Ты же знаешь, как это бывает, – весело отвечает Тайлер.

– Что «это»? – К нам подходит Хлоя, она протягивает стаканчик своему парню и выжидательно смотрит на него.

– Тайлер и Скайлер… – он заминается, а потом смеется, – для вашей парочки даже прозвище не придумать[10].

– Парочки? – Хлоя рассматривает нас, а потом пожимает плечами. – Ну, это было очевидно.

Я не успеваю спросить, что она имеет в виду, потому что Кэс поддерживает:

– Да-да! Эти искры между ними, – она резко растопыривает пальцы, изображая взрыв, – или уничтожат друг друга, или объединятся.

Тайлер довольно хмыкает, а я закатываю глаза. Он был прав, остальные вцепились в идею от «ненависти до любви». Но это работает только в книгах и фильмах! Я бы ни за что в жизни не посмотрела на Тайлера так.

– Я думала, такие, как она, парней стороной обходят до самого выпуска из универа, а потом быстро выскакивают замуж за самого приличного.

Шелли говорит это сидящей рядом с ней подруге, но достаточно громко, чтобы я это услышала даже сквозь шум разговоров и музыки. Резкий ответ вертится на языке, но я сдерживаюсь. Хотя, возможно, публичный скандал с бывшей девушкой моего «парня» – отличный способ привлечь к нашей паре больше внимания. Но от одной только мысли от такого внимания в животе скручивается узел, как в момент перед тем, как вагончик срывается вниз с горки аттракциона.

Одно дело – стоять перед толпой, получая грамоту за успешную учебу или кубок за победу в очередном конкурсе: тебе могут завидовать, но всем очевидно, что ты лучшая. И совсем другое дело, когда ты в центре внимания из-за личной жизни. Когда тебя обсуждают и осуждают…

Будь рядом Кэс, она бы точно ответила, но Маркус уже утащил ее танцевать. Прямо сейчас она смеется, а он кружит ее совершенно не в ритм. Я была права: ей не понадобилось много времени, чтобы завладеть его вниманием. Вот бы иметь хоть половину ее уверенности в себе, когда дело доходит до общения с людьми.

Тайлер болтает с Блейзом, я едва вслушиваюсь в их разговор, рассматривая окружающих. Кто-то танцует, кто-то целуется у стены, а за настольным футболом разыгралась настоящая битва: две команды подбадривают друг друга так активно, словно играют на крупную сумму.

Входная дверь открывается, впуская больше людей. Среди них знакомое лицо. Стройная темноволосая девушка сжимает руку Зака и ведет его за собой. Народу много, но он достаточно высок, чтобы его можно было заметить даже в такой толпе.

Темные короткие волосы, прокол в ухе, татуировка на шее. Девушка тянет его к лестнице на второй этаж, он что-то со смехом ей говорит, кладет ладонь на перила. Рисунок на шее отсюда выглядит размытым темным пятном, но я знаю, что там штрихкод и надпись fckyu. Интересно, что скажут родители, если я сделаю татуировку? «Даже Бриджит до такого не додумалась бы!» Голос матери так четко звучит в голове, что губы сами по себе растягиваются в улыбке.

И именно в этот момент Зак поворачивает голову в нашу сторону. Я не уверена, на кого он смотрит. На диване кроме меня еще две девушки, а вокруг еще больше.

Но если все же на меня, то что он видит? Мой локоть на бедре Тайлера, его ладонь на моем плече, а я довольно улыбаюсь. Быстро отвожу взгляд, как будто не пялилась на него только что, но все, чего мне хочется, – повернуть голову и посмотреть, там ли он еще, смотрит ли на меня…