Скай

Бо́льшую часть обратной дороги мы молчим. Слишком много информации, которую нужно переварить. Когда мы въезжаем в город, я все же решаюсь спросить:

– Ты думал, что со мной может случиться то же, что и с Алиссой?

Тайлер сжимает челюсть и медлит целую минуту, прежде чем ответить.

– При всей моей любви к Тоби я бы хотел повернуть время вспять и остановить Алиссу от похода на тот злополучный концерт. Я бы хотел, чтобы она никогда не знакомилась с Заком. – Тайлер делает глубокий вдох. – Он свалил все на нее, хотя это всегда вина и ответственность мужчины. Раз уж он был достаточно взрослым, чтобы размахивать своим, кхм, инструментом, то уж точно достаточно взрослый, чтобы нести ответственность за последствия своих решений. А он слился как слабак. Так что да, я не хотел, чтобы ты оказалась в той же ситуации. Алисса не показывает, но ей тяжело. Пока ее подруги веселятся на вечеринках и наслаждаются временем в университете, заводят новые знакомства и путешествуют по миру, она заперта в своем собственном маленьком мире.

– Она не выглядит несчастной, – говорю я, когда вспоминаю тот уют, который она создала в своем доме.

– Она счастлива, но могла бы быть счастливее.

С этим не поспоришь.

– Тайлер, ты отличный брат… и друг, – говорю я. Мы уже всего в квартале от дома, и мне так жаль, что вот-вот расстанемся. Вдруг мы опять не будем общаться несколько недель, а то и месяцев? – Но для протокола, я не собиралась с ним спать. Я просто…

– Просто что?

Ну вот, не могу же я взять и признаться, что хотела заставить его ревновать? По машине разливается мелодия Two Feet – Tell Me The Truth, слова которой я знаю наизусть. В среднем носитель английского знает от двадцати до тридцати тысяч слов, а для бытового общения достаточно всего трех тысяч. Так почему я, черт возьми, не могу подобрать сейчас всего несколько подходящих?

Тайлер паркуется у моего дома, поворачивается ко мне и повторяет:

– Так просто что, Скай?

И я вдруг выпаливаю:

– Я даже целоваться с ним не собиралась. И, если уж на то пошло, он в этом хуже тебя. Никаких эмоций.

– Да ну? И какие были… эмоции со мной? – От его хитрой улыбки тут же хочется забрать все слова назад, провалиться под землю и повернуть время вспять. Зачем я только это сказала?

– Ну это, конечно, не твоя заслуга. Просто… – я лихорадочно перебираю подходящие объяснения в голове, – просто нервы и обстановка, это ведь был первый поцелуй. Ускоренное сердцебиение – симпатическая нервная система, жар в теле – перераспределение кровотока. Классическая реакция на стресс, плюс немного дофамина за счет внезапного телесного контакта.

Просто биохимия.

– Ага. – Тайлер с демонстративной задумчивостью потирает подбородок. – Давай это проверим.

– Что проверим? – Мое сердце колотится, от его взгляда становится жарко.

– Проверим, действительно ли я невероятно хорош в поцелуях, как и во всем остальном, или это простая биохимия. Проведем эксперимент – влияние поцелуя на нейрохимические реакции. Сейчас на нас никто не смотрит, и это будет не в первый раз, значит, эффект новизны исключен.

– Ты что… хочешь поцеловать меня? – Мой голос едва слышен, кровь стучит в ушах. Я не верю, что это происходит. Он сейчас отшутится, назовет меня дурочкой.

– Да. Давай поцелуемся. Ради науки, конечно, ничего такого.

– Ради науки? – тупо повторяю я, невольно переводя взгляд на его губы.

Тайлер наклоняется чуть ближе и протягивает руку к моему ремню безопасности, чтобы отстегнуть. Его пальцы задевают ткань платья. Он так мучительно близко, между нашими лицами не больше десяти сантиметров. Тайлер не торопит, не переспрашивает. Он никогда ни на чем не настаивает, как всегда, передает мне право принять решение. Я чуть поддаюсь вперед, шепча «Ладно», и Тайлер мгновенно сокращает остальное расстояние и целует так жадно, как будто сдерживался из последних сил.

Его ладони на моей шее, потом скользят к затылку, пальцы путаются в волосах. Я задыхаюсь и тону в ощущениях, закрывая глаза. Его губы нежные и мягкие, а поцелуй так сладок, что, кажется, я сойду с ума, если он остановится.

Если бы я могла думать, то отметила бы выключение префронтальной коры мозга, отвечающей за анализ и контроль. Теперь контроль у лимбической системы – древних инстинктов, реакций без логики и слов. Но я не могу думать.

Его язык скользит по моим губам, заставляя дрожать. Я сжимаю его футболку, забыв, что это «всего лишь эксперимент». Это ощущается так правильно, так реально. Тайлер.

– Тайлер… – выдыхаю я, когда он разрывает поцелуй.

– Скай…

Мы смотрим друг на друга. Его глаза распахнуты, а зрачки огромные, грудь вздымается от тяжелого дыхания.

Нужно что-то сказать, но в голове каша вместо мыслей.

– Ты и правда лучше целуешься… – выдавливаю я.

– Рад стараться. – Его голос звучит глуше, чем обычно, будто он ошарашен не меньше меня.

Телефон вдруг вибрирует в кармане, разрушая момент. Мама.

– Мне… пора. – Я отворачиваюсь от него, но прежде, чем выйти, спрашиваю: – Ты ведь не будешь меня снова игнорировать в школе? Мы можем быть… друзьями?

– Конечно, Скай, – вяло улыбается он. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Кажется, я опять что-то не то ляпнула…