Скай

Я иду пешком всю дорогу до дома, это занимает почти три часа, но помогает немного успокоить мысли и смириться с ситуацией. Мимо меня проезжают автобусы и такси, но к первым я еще не готова, а на вторые нет денег. Тайлер был прав, когда предположил, что стоимость татуировок – моя месячная зарплата.

Почему с ним так сложно? Да, я нищая, это факт, но несколько минут я гордилась собой. Ранние подъемы, ворчливые клиенты, слишком требовательный начальник, выходные за стойкой, а не на пляже… Все это не зря, если можешь потратить с трудом заработанные деньги на любимого… то есть на друга. На друзей и семью. А он взял и все испортил, отмахнулся от моей «мелочи».

И эта его фраза, что он никогда не стал бы «покупать» мое время… Конечно, не стал бы. Тайлер ведь выбрал меня для фиктивных отношений, потому что это безопасно, потому что никогда не воспринимал меня как девушку. Ему нужна Шелли или Мия. А я… максимум подруга?

На телефоне куча пропущенных от мамы и сестер, но я не хочу с ними разговаривать. Пишу, что скоро приду, хотя возвращаться к ним хочется меньше всего. Но пойти больше некуда.

Дома суета, все собрались за столом, чтобы пообедать, но как только я открываю дверь, они замолкают и смотрят на меня. Бриджит подскакивает со стула и подлетает ко мне, заключает в объятия.

– Прости нас, Скайлер!

– Да уж, мы накосячили, – грустно говорит Роуз и тоже встает, чтобы меня обнять.

– С днем рождения, дочка.

У отца на руках посапывает младенец, поэтому он произносит эти слова чуть тише остальных, боясь разбудить, что немного глупо, учитывая, что остальные говорят в полный голос, а братья на полу довольно шумно играют поездом, который я купила им в подарок на Новый год.

Мама кивает.

– Как мы могли забыть! Но, знаешь, тебе все равно не стоило убегать из дома. Это так по-детски безрассудно. Могла бы просто сказать, – говорит она.

Роуз чмокает меня в щеку и предлагает съездить в кино, а потом по магазинам. Знакомый аромат ее духов с жасмином возвращает меня в то время, когда мы жили в одной комнате и даже, можно сказать, дружили…

Милли вопит, что хочет с нами, брат просыпается и начинает реветь.

– У меня голова болит, пойду полежу немного, – бормочу я.

– Выпей таблетку, Роуз… то есть Скайлер, – предлагает мама, – и садись за стол. Уважь сестер, они так редко приезжают, а вы совсем не общаетесь.

Она нередко путает наши имена, и я уже перестала обращать на это внимание. Хорошо хоть сейчас мама сама себя поправила. Обычно она даже не замечает, что называет меня чужим именем.

– Да ладно тебе, мам, – тянет Бриджит, – пусть поспит пару часов, а потом в молл, договорились?

– Ага.

Я рада, что сестра заступилась за меня. Думаю, может, я все-таки погорячилась и стоит посидеть, пообщаться с ними… Но мама кивает на белый конверт, лежащий на столе.

– Это тебе от нас всех, на день рождения.

Очередной белый безликий конверт. Приходится напомнить себе, что нужно быть благодарной, ведь с деньгами у нашей семьи туго. Улыбка и «спасибо» получились почти жизнерадостными, но на душе остался противный осадок.

Меня оставляют в покое на пару часов, но следующие несколько дней – сплошная карусель, слишком много людей, разговоров, непрекращающийся шум, уборка и готовка.

Поэтому первый день учебы становится настоящим облегчением. Кажется, я единственный человек во всей школе, радующийся окончанию долгих выходных.

Я собиралась поговорить с Тайлером, извиниться, что отреагировала слишком резко, но в коридоре он стоял с Блейзом, и мне не хотелось его отвлекать, а потом началась химия. Зак, как обычно, опоздал и первым делом, усевшись рядом, обнял меня и поцеловал в висок, довольно громко сказав:

– Привет, кроха, ты не представляешь, как я скучал.

Я так растерялась от неожиданно теплого приветствия, что только и смогла кивнуть и отвернуться к доске, но краем глаза успела заметить, как скривился Тайлер.

Едва прозвенел звонок с урока, как он вылетел из класса, и подойти к нему в этот день я так и не решилась, как и на следующий… Всю неделю я пыталась убедить себя, что мне сейчас нужно сосредоточиться на поступлении, а не тонуть в безответных чувствах. А они именно такие, он ведь удалил посты со мной. Все. А говорил, что никогда этого не делает, потому что фотографии – это воспоминания. Лжец.

Я сделала то же самое. Удалить, правда, рука не поднялась, просто скрыла. А на заставке теперь не его профиль на фоне заката, а голубое небо с редкими облаками и надписью «забудь». Вот бы было так же легко это сделать, как написать.

Бриджит рассказала мне про Эллиота. Он сделал ей предложение на выпускном со словами: «Только мы заключим брачный договор». У него не было кольца, но был договор. Они поссорились, он назвал ее меркантильной сукой, хотя она просто не хотела выходить замуж сразу после школы, твердо решив в первую очередь заняться карьерой.

Немного обидно, что она держала это в секрете от меня.

Могу понять, почему Бриджит отказала Эллиоту, но хоть она и настаивала, что Тайлер такой же самовлюбленный эгоист, мне в это не верилось. Самовлюбленный? Пожалуй, есть немного, но эгоист – это точно не про него.

В любом случае это уже не имеет значения… Учеба на первом месте, и точка.

Предложение миссис Харт оказалось слишком заманчивым. Почти сразу после тех первых дебатов я нашла на сайте их фирмы условия стажировки, список полезной литературы и бесплатных онлайн-семинаров.

Список огромный, у меня уходит все свободное время на штудирование материалов и поиск подходящих колледжей.

В большинстве из них нет грантов на бесплатное обучение, что существенно сужает мой выбор. До жалких четырех вариантов.

Эссе приходится немного переписать, но это мелочи по сравнению с сомнениями, смогу ли я выступать в судах. Одно дело – школьные дебаты, и совсем другое – защищать человека. Не слишком ли большая ответственность для той, кто боится автобусов из-за одного-единственного происшествия?

В понедельник я просыпаюсь посреди ночи от спазма в животе. Месячные. Еще один повод пожаловаться на несправедливость мира. Пока я закидываюсь обезболивающим и испытываю жуткий дискомфорт оттого, что придется снова надеть юбку, а не удобные штаны, парни просто живут.

Живот крутит, поясницу тянет, а все тело горит как при температуре. От одной мысли, что придется крутить педали в таком состоянии семь километров до школы, начинает тошнить, а Кэс, как назло, сегодня на ночевке у подруги по театральному кружку, и они поедут в школу вместе. Так что варианта у меня два: или терпеть боль, или взять себя наконец в руки и взглянуть в лицо страху.

До остановки я дохожу на трясущихся от нервов ногах. Мне кивает милая девушка с белой болонкой под мышкой. Надеюсь, мы поедем в одном автобусе.

Ладони вспотели, я вытираю их о юбку и в десятый раз перевешиваю рюкзак с одного плеча на другое. Если бы только школьный автобус доезжал до нашего района, ничего подобного бы не случилось, но мне приходится пользоваться обычным городским или идти пешком несколько километров до остановки.

Я не буду бояться.

Полтора года назад я села в точно такой же автобус, какой подъезжает сейчас. Он слегка скрипит, шипят пневматические тормоза, опуская подножку чуть ниже к тротуару. Дверь открывается, и самое время сделать шаг вперед.

Я не буду бояться.

Сердце колотится, но я поднимаюсь по ступенькам, здороваюсь с водителем и прикладываю банковскую карту к автомату, чтобы оплатить проезд. Треть мест занята. Подростки с рюкзаками и взрослые с портфелями, но всех объединяет одно – сонные лица.

Я сажусь рядом с девушкой в больших наушниках. За пыльным окном проплывают дома, скейт-парк, заправка, кафе и магазины.

Мне кажется, я чувствую на себе чужой взгляд, липкий, оценивающий, выжидающий. Его здесь нет, я уверена, но все же быстро оглядываю салон – все заняты своими мыслями. Один мужчина с недельной щетиной ловит мой взгляд, и меня передергивает, я быстро отворачиваюсь к окну.

Я не буду бояться.

Прошло полтора года, а воспоминание о чужих руках, задирающих юбку, сжимающих талию, никак не потускнеет.

Автобус был переполнен, и, когда он слишком резко затормозил на перекрестке, какой-то дурно пахнущий мужчина прижался ко мне. Случайность. Неприятная, но случайность.

– Отойдите, – попросила я, а он усмехнулся.

Я попыталась отстраниться, но он прижался ближе. Язык прилип к небу, и я вся одеревенела от испуга. Чужие пальцы коснулись оголенной кожи бедра, чужое дыхание и вонь перегара ударили в нос, а я стояла столбом. Вокруг было полно людей, но на нас никто не обращал внимания.

– Отойдите, – повторила я, а он навалился телом, прижав меня к сиденью. Край кресла больно впился в кожу.

– Отстаньте. – Голос вдруг охрип и почти пропал. Я должна была кричать и привлечь внимание, но я так испугалась. Я должна была кричать.

Двери открылись на остановке, и я наконец сбросила оцепенение, выскочила из автобуса, хотя до школы было еще три квартала.

Он шел за мной два, пока его кто-то не спугнул.

Все полтора года я думала: вдруг мне показалось и это была случайность, может, он и не за мной шел. А если нет, то я сама виновата? Не кричала, не отбивалась, замерла.

Я прочла все, что нашла на эту тему. У психики есть три реакции: бей, беги или замри. Это просто биологический ответ на угрозу, но почему я замерла?

Как я могу бороться за других, если не смогла защитить себя? Может, мое место за столом бухгалтера в маленькой фирме, а не в зале суда, где от моего поведения будет зависеть человеческая жизнь?

Автобус приближается к школе, и я снова оглядываю салон.

Я в порядке.

Встаю и иду к выходу, мужчина встает со своего места и приближается. Мне приходится повторить себе трижды, что это просто человек, но дыхание возвращается, только когда он опускается на ближайшее к выходу сиденье. Просто пересел.

Все в порядке. Я в порядке, и я больше не боюсь.

Выхожу на остановке, школа прямо передо мной через дорогу.

Я справилась.

Вдыхаю полной грудью – воздух кажется слаще, а солнце ярче.