Скай

Кто-то транслировал наш спор в прямой эфир «ТикТока», снимая из-за угла. Сотни комментариев. Над нами смеется вся школа.

Я стону, накрывшись с головой подушкой в комнате Кэс. Она гладит меня по плечу и убеждает, что ничего страшного не произошло и что через пару дней все о нас забудут.

Но они уже делают мемы об этом. Мы, естественно, исчезли из списка голосования, зато «Зак + Скайлер» почему-то снова поднялись аж на второе место. Они просто издеваются.

– Поверь, в университете ты будешь это вспоминать как забавный случай из школы, небольшое приключение.

– Кэс, до этого времени еще дожить надо! На дворе конец ноября. Как я завтра появлюсь в школе?

– Ты драматизируешь, а это моя задача. Кто из нас будущая актриса Бродвея?

Она вырывает у меня из рук подушку и вместо нее дает упаковку шоколадного мороженого и большую ложку. А потом садится рядом, прислоняясь к спинке кровати, я кладу голову ей на плечо.

– Ты лучше скажи, что там с поцелуем?

– А что с ним? – бормочу я, зачерпывая побольше мороженого. – Я думала, это поможет нам в рейтинге.

– Дело только в этом?

Я ем, губы и щеки покалывает от холода, а шоколад после губ Тайлера уже кажется не таким сладким…

– Это не имеет значения. Он совсем во мне не заинтересован, иначе бы что-то сказал или сделал…

– Или вы просто два упертых барана, которые не могут признаться, что влюбились.

– А как понять, что ты влюбилась? – бормочу я, Кэс же подскакивает на месте, как баскетбольный мяч от пола.

– Я так и знала! – Она широко улыбается, невероятно довольная собой. – Если спрашиваешь, значит, точно влюбилась. Хочешь проводить с ним каждую свободную минуту? Касаться его? Не можешь выкинуть его из головы? Но, самое главное: что ты почувствовала, когда поцеловала его?

– Словно мир остановился, – тихо признаюсь я, и Кэс понимающе кивает.

Мы проводим вместе еще пару часов. Я помогаю ей с домашними заданиями. Уверена, Кэс будет прекрасной актрисой, но она просто ужасна в естественных науках, и без моей помощи, возможно, осталась бы на второй год. Но она действительно старается понять и разобраться, хоть стонет и ворчит каждый раз, когда мы принимаемся за задачку по генетике или расчеты по уравнениям химических реакций.

Я ухожу от нее почти в девять вечера, чтобы почитать братьям перед сном «Гарри Поттера». Мы уже добрались до четвертой книги, и я морально готовлюсь успокаивать их после смерти Седрика. Ладно, кого я обманываю, мы будем плакать над ней втроем.

Как только они засыпают, я возвращаюсь на первый этаж, чтобы убрать беспорядок в гостиной и на кухне, приготовить ужин. К одиннадцати я едва держусь на ногах, поэтому вливаю в себя чашку черного кофе.

Проверяю посты Тайлера. Фотографии, которые мы обсуждали, все еще на месте, как и мои. Может, он просто еще не успел узнать, что случилось.

Я отправляю ему сообщение: «Ты видел?», ответ приходит через минуту.

Тайлер: Забудь, сосредоточься на учебе.

Вот как, ни смайлика, ни «колючки». Этот поцелуй был ошибкой… Кэс не права, Тайлер совершенно во мне не заинтересован. Он ведь знал, что я никогда раньше никого не целовала, но для него это явно ничего не значит.

В одном он точно прав: не стоит думать об этом. Еще нужно закончить эссе по литературе и набросать тезисы для пятничных дебатов. Я засыпаю за столом около трех часов ночи, не заметив, что заряд батареи на телефоне уже красный.

Будит меня мама. Пока она ворчит, что вредно засиживаться за учебой и теперь ей придется самой готовить завтрак, я бегаю по комнате, пытаясь быстро привести себя в порядок.

Я так не выспалась, что дорога до школы проходит как в тумане. На автомате благодарю маму Кэс за то, что подвезла, обещаю подруге встретиться с ней на обеде, а потом оказываюсь перед своим шкафчиком.

Пять неровных букв, выведенных краской на сером металле.

С «ш» и «х» кто-то явно переборщил – линии толстые и неровные, а с «ю» краска стекла вниз, запачкав замок и ручку. Липкая, красная, так похожая на кровь. Если я возьмусь за нее, испачкаюсь. Как будто это имеет значение, как будто я уже не чувствую себя самым грязным человеком в школе, во всем городе.

Спиной чувствую, как на меня пялятся, тычут пальцами. Шепотки, смешки, щелчки камер смартфонов. Они ждут моей реакции.

– Сколько за поцелуй берешь, Скай? – выкрикивает кто-то.

– А за ночь? – смеется другой.

Из скромной заучки в девушку легкого поведения за четыре месяца. Будь проклят тот день, когда Тайлер Харт появился на пороге кафе!

– Кто это сделал? Идиоты! – Тайлер появляется за моей спиной и касается плеча.

– Убери руки, это все из-за тебя, – шиплю я. – Это ты втянул меня в этот цирк!

Тайлер отшатывается от меня как раз в тот момент, когда подходит Зак.

– Что, без денег папаши с тобой встречаться никто не соглашается? – ехидно спрашивает он.

– Свали, Колтон!

– Это тебе пора отвалить, Харт, девушка ясно выразилась ведь.

Зак встает передо мной, вокруг собирается народ.

– Зак, не надо… – начинаю я, но мой голос тонет в шуме толпы, их подначивают к драке.

Парни перекидываются оскорблениями. Всего несколько слов, и кулак Зака уже летит в лицо Тайлера. Я вжимаюсь спиной в шкафчик.

– Хватит! Успокойтесь оба! – кричу я.

Тайлер бьет Зака в живот, тот сгибается, но всего на секунду, тут же выпрямляется и отталкивает его от себя. Кто-то визжит, другие же скандируют имена парней.

Несколько ребят из команды пловцов вмешиваются и растаскивают дерущихся в разные стороны. Зак держится рукой за солнечное сплетение, из носа Тайлера идет кровь.

– Вы трое – к директору, сейчас же! Все остальные по классам, живо! – Окрик учителя физкультуры действует на толпу. Все начинают расходиться, а я плетусь за парнями по коридору.

Не понимаю, при чем здесь я, если дрались двое. Касаюсь руки Тайлера, чтобы узнать, как он, но парень раздраженно дергает плечом, и я проглатываю вопрос.

Я не в первый раз в кабинете директора Уолтона, но он никогда прежде не рявкал на меня, приказывая сесть. Мы опускаемся на стулья перед его столом. Учитель физкультуры встает позади и рассказывает, что случилось.

Когда он заканчивает, директор смотрит по очереди на каждого из нас.

– Скайлер Фокс, Тайлер Харт, Зак Колтон. Никогда бы не подумал, что увижу вас троих вместе. Ты, – он показывает пальцем на Зака, – можешь хоть неделю провести спокойно? Говорить с тобой бесполезно. Драку включу в твое личное дело, и будешь оставаться после уроков всю неделю.

– Хоть бы новое что-то придумали, – тихо хмыкает Зак. Он развалился на стуле и подпер рукой подбородок, всем видом демонстрируя скуку и безразличие.

– С этим все понятно, но вы двое!.. На вас что нашло, мистер Харт?

Тайлер молчит, поджав губы. Вопрос явно риторический, но директор прищуривается. Ждал извинений и заверений, что это больше не повторится?

– На первый раз, так и быть, без выговора, но после уроков задержитесь.

«Довольно мягко по сравнению с Заком», – успеваю подумать я, прежде чем Уолтон переключает свое внимание на меня.

– Это касается и вас, мисс Фокс. Будете оставаться после уроков всю неделю, и вы сняты с должности президента клуба дебатов.

– Но я не дралась!

– Еще бы вы в драку ввязались! – Директор взмахивает руками. Пара листков слетает с его стола, и Тайлер наклоняется, чтобы их поднять. Зак на это презрительно фыркает. – Зачем вы притворялись парой с мистером Хартом? Это возмутительно и неприлично! Вы же девушка!

– А его вы спросить не хотите? Он тоже в этом участвовал! И при чем здесь клуб дебатов? Я честно заслужила свое место!

На воротнике его рубашки размазано жирное пятно от кетчупа. Я пялюсь на него и сжимаю подлокотники стула, пытаясь сохранить остатки самообладания, но мой голос предательски повышается на пару октав, и это не проходит незамеченным.

– Следите за тоном, мисс, или мне придется пересмотреть ваше наказание. После участия в подобном возмутительном мероприятии ваша честность под вопросом. Скажите спасибо, что я решил не вносить это в личное дело, но могу и передумать.

– Сэр, мне кажется, вы несправедливы… – начинает Тайлер, но я перебиваю:

– Я заслужила свое место в клубе, а наша договоренность с Тайлером во внеучебном конкурсе не может оцениваться администрацией школы. – Я особенно выделяю «внеучебный», стараясь говорить как можно спокойнее. – Я понимаю, что это выглядит не очень, но…

– «Не очень»? Это возмутительно! Какой пример вы показываете другим девушкам?

– А почему я должна быть примером остальным? И что насчет мальчиков? Тайлер тоже в этом участвовал!

– Это мальчишки, но вы-то умнее должны быть. Подумать хотя бы о своей репутации. Так вести себя неприлично!

Да что он зациклился на этих приличиях! Как попугай.

– Моей репутации? Вы видели, что на моем шкафчике написано? – Я вскакиваю со стула, и он с грохотом падает на пол. Как он смеет обвинять меня в неприличном поведении, я ведь ничего не сделала!

Технически сделала, но…

– Сядьте, мисс Фокс! – рявкает Уолтон, но я остаюсь стоять, меня трясет от нервов. Все повторяется: как и в тот раз, мне никто не верил. Я оказалась единственной виноватой. – С вандалами мы разберемся отдельно, порча школьного имущества не останется без наказания, но вы же понимаете, что сами спровоцировали это.

– Спровоцировала? – переспрашиваю я ошарашенно. Все происходящее кажется абсурдным, как во сне. Не может же он в двадцать первом веке на полном серьезе винить меня в действиях парней?

– Ну, – Уолтон издает смешок и поправляет рукав рубашки, – во все времена женщины вставали между мужчинами. Елену Троянскую помните?

– Вы шутите…

– Вовсе нет.

Уолтон пускается в пространные рассуждения об истории, а я остаюсь стоять, не зная, смеяться или кричать. Что бы я ни сказала, он не изменит своего мнения.

– Мистер Уолтон, – снова начинает Тайлер, но директор обрывает его.

– Не делайте себе хуже, мистер Харт, пытаясь впечатлить девушку. Это того не стоит.

«Я того не стою» наверняка хотел сказать он.

– Возвращайтесь на уроки.

Когда мы выходим в коридор, Тайлер пытается взять меня за руку, но я вырываюсь.

– Держись от меня подальше!

Зак смеется, Тайлер окидывает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит. Я ухожу от обоих быстрым шагом, проклиная себя, что ввязалась во все это.

Жаль, что нельзя убежать на другой конец страны прямо сейчас, – впереди еще шесть уроков и наказание. Кэс держится со мной рядом, но она ничего не может сделать, когда на переменах в коридоре мне то и дело свистят вслед и орут:

– Поцелуй меня, Скай! Двадцатки хватит?

На третий раз я не выдерживаю и показываю средний палец. Кэс материт парня с ног до головы, но это вызывает только новый взрыв хохота. Я чувствую себя оплеванной, опозоренной и абсолютно бессильной.

Пока не появляется Зак и не дает подзатыльник самому горластому.

– Рты заткнули! Если есть что сказать, мне говорите.

Мне хочется сказать, что его защита не нужна, но это будет ложью.